Глава 3. Нина Фостер.

Она появилась в его кабинете без стука. Адрик поднял голову от бумаг — и на мгновение не узнал её. За последние годы Нина изменилась: вытянулась, стала острее, костистей. Лавандовые волосы, как в прошлом у Дороти, но глаза — другие. В них не было мягкости. Только холодный, голодный блеск. — Ты не рад меня видеть? — спросила она, не дожидаясь приглашения. — Не особенно. — А я к тебе по делу. Она села на стул напротив, положила ногу на ногу. Юбка задралась — чуть выше, чем следовало. Адрик заметил, но не подал виду. — У тебя ко мне дела? — переспросил он. — Мы с твоим братом не в лучших отношениях, Нина. И с тобой — тоже. — О, я знаю. — Она усмехнулась. — Лорейн считает тебя бездарным интриганом. Романа — опасным дураком. А я... я думаю, что ты просто неудачник. — Лестно. — Но неудачники иногда выигрывают. Если правильно выбрать сторону. Адрик отложил перо. — Говори прямо. — Я хочу за тебя замуж. Он замер. Тишина стала плотной, как перед грозой. Где-то за окном крикнула ворона. В кабинете пахло старой бумагой и дёшевым табаком — Лизы, она курила на подоконнике. — Ты с ума сошла, — сказал Адрик. — Ничуть. — Мы с тобой даже не знакомы. — Я знаю о тебе достаточно. Ты — внебрачный сын короля. У тебя есть права на трон. У тебя нет жены. А я уже несколько лет как наследница герцогства Фостер. Племянница Дороти. Моя семья владеет информационной сетью, которая пронизывает всю столицу. — Твоя семья, — повторил Адрик. — Не ты. — Я — часть семьи. Этого достаточно. Она говорила быстро, уверенно, будто репетировала эту речь сотню раз. Адрик смотрел на неё и не узнавал ту девочку, которая когда-то пыталась изуродовать Маргарет огненной печатью. Теперь перед ним сидела женщина. Расчётливая, холодная, опасная. — И что ты предлагаешь? — спросил он. — Прийти к твоему брату и сказать: «Я хочу жениться на твоей сестре»? Он меня убьёт. — Не убьёт. Ему выгодно, чтобы ты был под контролем. — А Романа? — Романа сделает то, что скажет Лорейн. Как всегда. Адрик усмехнулся. — Ты плохо знаешь свою невестку. — А ты плохо знаешь своего врага. Она встала. Подошла к окну. Повернулась к нему спиной — демонстративно, уверенно. Свет падал на её волосы, делал их почти прозрачными. — Дороти сдалась, — сказала она, не оборачиваясь. — Она приняла титул святой от Жаклин и теперь служит той, кто убил её. Ты остался один. У тебя нет союзников. Нет денег. Нет армии. — Ты предлагаешь себя в качестве союзника? — Я предлагаю себя в качестве жены. — Это одно и то же? — Для меня — да. Она повернулась. Посмотрела на него в упор. В её глазах не было ни капли сомнения. — Я устала быть никем, Адрик. Устала смотреть, как другие получают то, что принадлежит мне по праву. Жаклин украла у меня трон. Маргарет украла у меня внимание. Даже Романа — эта выскочка-простолюдинка — теперь герцогиня, а я — никто. — Ты тоже получила титул герцогини вместе с братом. — Герцогиня, которая живёт в тени брата. Которую никто не воспринимает всерьёз. Которую... Она замолчала. Сжала кулаки. Адрик заметил, как побелели её костяшки. — Ты ненавидишь Жаклин, — сказал он. — Я тоже. Но брак со мной не вернёт тебе трон. — Вернёт. Если мы будем действовать вместе. — Ты наивна. — А ты — трус. Они смотрели друг на друга. Адрик чувствовал, как в груди поднимается злость — не на неё, на себя. Потому что она была права. У него не было ничего. Ни союзников, ни плана, ни надежды. — Я подумаю, — сказал он. — Думай быстрее. Она направилась к двери. У порога остановилась. — И да, Адрик. — Она обернулась. — Не вздумай отказать мне. Романа... Романа пожалуется брату, что ты издеваешься над бедной маленькой девочкой. И Лорейн приедет разбираться. Лично. — Ты угрожаешь? — Предупреждаю. Она вышла. Дверь закрылась с глухим стуком. --- Адрик остался сидеть. Он смотрел на стул, на котором она сидела. На кресле осталась маленькая тёмная нитка — от её платья. Он потянулся, чтобы убрать её, и вдруг заметил на подлокотнике что-то влажное. Он наклонился. Сопли. Нина вытирала сопли об его диван. — Твою мать, — прошептал он. Он встал, нашёл тряпку, начал оттирать. Бесполезно — останется пятно. Как напоминание. Как клеймо. «Она бесит меня, — подумал он. — Она бесит меня до зубовного скрежета. И я не могу отказать ей. Потому что если откажу — Лорейн приедет. И Романа пожалуется. И будет права». Он выбросил тряпку. Сел обратно. Взял перо. Перед глазами стояло лицо Лизы. Её усталые глаза. Её слова: «С тобой легко». «Лизе легко. Нине — выгодно. А мне? Что мне?» Он не знал. --- Вечером он пришёл в бар. Лиза уже сидела на своём месте — крайний табурет слева, стакан с мутной жидкостью. Увидела его, кивнула. — Ты сегодня поздно. — Был занят. — Чем? — Думал. Он сел рядом. Бармен поставил перед ним стакан — не спрашивая. Адрик выпил залпом. Поморщился. — У меня проблемы, — сказал он. — У всех проблемы. — У меня особенные. Она повернулась к нему. Посмотрела долго, не мигая. — Расскажешь? — Нет. Она кивнула. Не стала спрашивать больше. Они сидели молча. Пили. Смотрели на пустую стену. Где-то за соседним столиком кто-то громко смеялся — над чем-то своим, чужим, не имеющим к ним никакого отношения. — Лиза, — сказал он. — М? — Если бы у тебя был выбор — выйти замуж за того, кто тебе не нравится, или остаться одной, что бы ты выбрала? Она подумала. — Остаться одной. — Даже если бы тебе угрожали? — Даже тогда. Она допила стакан. Поставила на стол. — Иногда выбор — это роскошь. У меня он не всегда есть. Как и у тебя. Он хотел возразить. Но не нашёл слов. --- Они вышли из бара вместе. Ночь была тёмной, безлунной. Фонари не горели — масло кончилось, а новый поставщик ещё не приехал. Ветер гнал по мостовой сухие листья. — Проводишь меня? — спросила Лиза. — Провожу. Они шли молча. Адрик смотрел на её силуэт — худой, острый, почти прозрачный в темноте. Она не оборачивалась. Шла быстро, будто знала, куда идёт. — Лиза. — М? — Если я сделаю глупость... ты меня остановишь? Она остановилась. Повернулась. — Нет. — Почему? — Потому что ты не слушаешь. Она пошла дальше. Адрик — за ней.