Глава 5. Честертон и браслет правды.

Честертон появился в пятницу утром. Адрик узнал об этом, когда услышал голос Лизы в прихожей — непривычно мягкий, почти нежный. — Ты приехал. Я не ждала тебя так рано. — Освободился пораньше. Решил заехать, пока не загнали на очередное задание. Адрик вышел из кабинета. Честертон стоял в коридоре — высокий, поджарый, с военной выправкой. Форма идеально выглажена, сапоги начищены до блеска. Только лицо было по-мальчишески растерянным — он не ожидал увидеть здесь никого, кроме матери. — Принц Адрик, — сказал он, кивнув. Формально, но без враждебности. Они виделись несколько раз, и Честертон, кажется, успел привыкнуть к тому, что мать работает на этого странного аристократа. — Честер. Рад тебя видеть. — Взаимно. Они прошли в гостиную. Лиза суетилась — ставила чайник, доставала печенье, поправляла скатерть. Адрик заметил, что она волнуется. Не показывает, но волнуется. — Ты надолго? — спросила она. — Дня на три. Мелисса с родителями уехала, Аделиция занята с какими-то бумагами. Решил проведать мать. Он улыбнулся. Улыбка была тёплой, искренней. Адрик вдруг с острой ясностью понял: этот парень — её сын. Человек, который приезжает к матери, потому что скучает. И он ровесник Адрика. Разница — год, от силы два. Честертон учился в академии, когда Адрик уже выпустился. Они не пересекались. Но сейчас, глядя на него, Адрик чувствовал себя стариком. Уставшим, потрёпанным, чужим. «Его мать, — подумал он. — Я хочу жениться на его матери». Честертон, кажется, ничего не подозревал. Они пили чай. Говорили о погоде, об учёбе, о каких-то общих знакомых. Лиза смеялась — по-настоящему, не той усталой усмешкой, к которой привык Адрик. Честертон рассказывал что-то про Аделицию, про её рисунки, про то, как она поспорила с преподавателем. — Она упрямая, как ты, — сказал Честертон, глядя на мать. — Я не упрямая. — Конечно, нет. Они засмеялись. Адрик сидел молча, сжимая чашку. «Я чужой здесь, — понял он. — Я всегда буду чужим». --- Честертон заметил неладное, когда Лиза вышла на кухню за печеньем. — Принц Адрик, — сказал он, понижая голос. — Вы в порядке? — Да. А что? — Не знаю. Вы какой-то... странный сегодня. — Просто устал. — Много работы? — Да. Честертон кивнул. Поверил. Или сделал вид. Адрик смотрел на его руки — длинные пальцы, на одном из них — браслет. Старый, потёртый, с камнем. Адрик знал этот браслет. Знал, что он умеет. «Проверь, — шепнул внутренний голос. — Скажи ей при нём. Посмотри, что покажет камень». Он не послушал. --- Разговор случился вечером. Лиза и Честертон сидели на диване, листали какой-то старый альбом с фотографиями. Адрик стоял у окна, смотрел в темноту. — Мам, я хочу спросить, — сказал Честертон. Голос вдруг стал серьёзным. — М? — Ты... вы с принцем Адриком... Он замолчал. Подбирал слова. — Что мы? — переспросила Лиза. Спокойно, почти безразлично. — Ну... вы вместе? — Мы работаем вместе. — Я не про работу. Лиза отложила альбом. Посмотрела на сына долго, не мигая. — Мы близки, — сказала она. — Но это не то, о чём ты думаешь. — А о чём я думаю? — Не знаю. Скажи. Честертон покраснел. Адрик заметил, как его уши стали розовыми — по-детски, нелепо. — Я думаю, что он хочет на тебе жениться, — выпалил Честертон. Тишина стала плотной. Адрик замер у окна. Лиза — на диване. Честертон смотрел то на одного, то на другую. — Это правда? — спросил он. — Вы правда... — Я сделал предложение, — сказал Адрик, не оборачиваясь. — Она отказалась. — Почему? — Потому что не хочет замуж. Честертон перевёл взгляд на мать. — Мам? — Это правда, — сказала Лиза. — Я не хочу замуж. Ни за него. Ни за кого-нибудь другого. — Но ты же... — Что? — Ты любишь его? Лиза не ответила. Адрик повернулся. Посмотрел на неё. Она смотрела в пол. — Я не то чтобы не люблю, — сказала она тихо. — Но не могу я так. Такое чувство, будто его совсем не знаю. Честертон поднял руку. На браслете камень засветился оранжевым. Адрик видел это раньше — когда-то, давно, на каком-то приёме. Ичиро рассказывал ему об этом браслете. Как он работает. Что значит зелёный. Что значит красный. И что значит оранжевый. Оранжевый — полуправда. — А ты, дядя Адрик? — спросил Честертон. — Вы любите мою мать? Адрик смотрел на камень. — Я люблю её, — сказал он. — Понимаешь, мы словно потерянные части одного целого. Камень засветился оранжевым. Честертон опустил руку. — Я... — начал он. Замолчал. Потом встал. — Честер? — Лиза подняла голову. — Мне нужно подумать, — сказал он. — Простите. Он вышел. Не быстро — спокойно, размеренно. Но дверь за ним закрылась с глухим стуком. --- — Вот же поганец! — Лиза вскочила с дивана. — Собственной матери помочь не хочет. — Он помог, — сказал Адрик. — Он сказал правду. — Какую правду? Я не понимаю. — Ты сказала, что не знаешь меня. Камень показал полуправду. Я сказал, что люблю тебя. Камень показал полуправду. Она замерла. — Что это значит? — Это значит, что мы оба врем. Себе. Друг другна. Не знаю, кому больше. — Я не вру. — Врёшь. И я вру. Он подошёл к ней. Остановился в шаге. — Ты не знаешь меня, потому что боишься узнать. А я... я не знаю, люблю ли тебя. Или просто боюсь остаться один. — Тогда зачем ты сделал предложение? — Потому что с тобой мне легче, чем без тебя. И этого достаточно. Должно быть достаточно. Она смотрела на него. В глазах — растерянность, усталость, что-то ещё. То, что он не умел читать. Она шагнула к нему. Обняла. Не нежно — крепко, почти больно. — Не бросай меня, — сказала она. — Пожалуйста. — Не брошу. Он не знал, правда это или очередная полуправда. --- Честертон вернулся через час. Сел напротив них. Сложил руки на столе. — Я не буду лезть в ваши отношения, — сказал он. — Вы взрослые люди. Разбирайтесь сами. — Честер... — начала Лиза. — Но я хочу, чтобы ты знала, мам. Я не против. Кем бы он ни был. Если ты счастлива — я за. — Я не счастлива, — сказала Лиза. — Но я здесь. — Этого достаточно, — сказал Адрик. Честертон посмотрел на него. Долго. Тяжело. — Вы хоть понимаете, насколько это странно? — спросил он. — Вы же почти что мой ровесник. — Понимаю, — сказал Адрик. — И вас это не смущает? — Смущает. Но я ничего не могу с этим сделать. Честертон усмехнулся. Криво, без веселья. — Ладно, — сказал он. — Чай ещё остался? — Остался, — ответила Лиза. Она встала, пошла на кухню. Честертон смотрел ей вслед. — Принц Адрик. — М? — Если вы сделаете ей больно — я не буду смотреть на камни. Я просто ударю. — Договорились. Честертон кивнул. Взял чашку. Адрик смотрел на его браслет. Камень был тёмным. Спокойным. Ничего не показывал. «Наверное, это к лучшему», — подумал Адрик. --- Ночью, когда Честертон ушёл в свою комнату, Адрик и Лиза сидели на кухне. — Твой сын хороший, — сказал он. — Знаю. — Он не похож на тебя. — Спасибо. — Это был комплимент. Она усмехнулась. Устало, привычно. — Адрик. — М? — Ты правда думаешь, что мы — потерянные части одного целого? Он помолчал. — Не знаю, — сказал он. — Но я хочу в это верить. — Этого достаточно? — Должно быть. Она взяла его за руку. Пальцы холодные, как всегда. — Я не выйду за тебя, — сказала она. — Не сейчас. — Я знаю. — Но я никуда не уйду. — Ты уже говорила. — Повторяю, чтобы ты запомнил. Он сжал её руку в ответ. «Запомню, — подумал он. — Хотя бы это».