Глава 6. Плохой план.

Нина ждала ответа. Адрик знал это. Чувствовал, как время сжимается вокруг него, как петля затягивается на шее. Каждый день — письма от Лорейна (официальные, холодные, с намёками). Редкие визиты Романы (вежливые, участливые, полные скрытых угроз). — Ты подумал? — спросила Нина при очередной встрече. Они сидели в её гостиной — розовые обои, кружевные салфетки, фарфоровые куклы на полках. Адрик чувствовал себя так, будто его заперли в комнате ребёнка. — Подумал. — И? Он смотрел на её лицо — бледное, с капризным изгибом губ. Глаза — холодные, голодные. Она была красивой. И пустой. Как фарфоровая кукла с полки. — Мне нужно время, — сказал он. — Времени нет. — Я знаю. Она наклонилась вперёд. Положила руку на его колено. Адрик сдержался, чтобы не отдёрнуть ногу. — Ты боишься, — сказала она. — Боишься, что я такая же, как она. Но я не Дороти, Адрик. Я не сдамся. — Я не боюсь. — Врёшь. Она убрала руку. Откинулась на спинку дивана. — Думай быстрее. Терпение не вечно. Он вышел. В коридоре остановился, прислонился к стене. Голова шла кругом. «Я не женюсь на ней, — подумал он. — Я не могу. Она бесит меня. Её голос. Её лицо». Но отказать было нельзя. Лорейн не простит. Романа не простит. И они правы — оскорблять сестру Лорейна Фостера, даже такую раздражающую, было опасно. «Мне нужен выход, — думал он. — Кто-то, кто скажет «да» вместо неё». Он думал о Лизе. --- — Ты с ума сошёл, — сказала Лиза, когда он рассказал ей о Нине. — Возможно. — Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя, потому что какая-то девица тебя достала? — Не потому. Но это... обстоятельство. Они сидели на кухне. Лиза пила чай, Адрик — вино. На столе горела свеча — единственный источник света. Её лицо было наполовину в тени. — Я уже сказала «нет», — напомнила она. — Я помню. — Тогда зачем ты опять об этом? Он помолчал. Потом сказал: — Потому что у меня нет других вариантов. — Это не моя проблема. — Ты — моя проблема. Потому что я не хочу никого другого. Она поставила кружку. Посмотрела на него долго, не мигая. — Ты говоришь красиво, Адрик. Но я знаю, как ты умеешь убеждать. И знаю, что будет потом. — Что будет? — Ты получишь, что хотел, и забудешь. Он сжал кулаки. — Я не забывал. — Ты подставил человека, который ничего тебе не сделал, только потому, что его помощник не захотел с тобой дружить. Это не месть. Это обида. Детская, глупая, мелкая обида. — Ичиро... — Ичиро просто хотел жить. А ты разрушил его жизнь, потому что тебе было больно. Она встала. — Ты не меняешься, Адрик. Ты делаешь больно тем, кто рядом, а потом удивляешься, почему они уходят. — Ты не ушла. — Пока нет. Она вышла. Хлопнула дверью. Адрик остался сидеть. Смотрел на свечу. Пламя колыхалось, бросало тени. «Она права, — подумал он. — Я не меняюсь. И не изменюсь». Но он не мог её потерять. --- План родился через три дня. Он сидел в кабинете, перебирал бумаги, и вдруг понял: ему не нужно уговаривать Лизу. Ему нужно, чтобы у неё не было выбора. Он вспомнил, как подставил Сириона. Как собирал доказательства, как нажимал на нужные рычаги. Тогда это было просто — найти слабое место и ударить. Теперь он искал слабое место Лизы. «Она боится тюрьмы, — думал он. — Боится, что её посадят и она не сможет видеть сына. Что её будут контролировать. Что она потеряет свободу, которую только начала ощущать». Значит, нужно создать ситуацию, где она столкнётся с этой угрозой. — Нападение на аристократа, — сказал он вслух. Звучало мерзко. Но логично. Если Лиза ударит при всех какого-нибудь раздражающего дворянина — это преступление. Тюрьма. Суд. А он придёт и скажет: «Я могу тебя спасти. Просто выйди за меня». «Она согласится, — думал он. — У неё не будет выбора». Он не чувствовал вины. Только холодную, расчётливую уверенность. «Так я умею, — подумал он. — Так я всегда умел». --- Он выбрал барона Харгрейва. Старый, жирный, с вечно мокрыми губами. Известный тем, что любил приставать к прислуге. Лиза работала у него когда-то, до того как устроилась к Адрику. Она не рассказывала подробностей, но Адрик видел, как она вздрагивает при упоминании этого имени. Харгрейв должен был оказаться в баре в тот же вечер, что и они. Адрик позаботился об этом — послал приглашение от имени вымышленного торговца. — Ты уверен, что это сработает? — спросил его человек, который организовал встречу. Грязный тип, вечно нуждающийся в деньгах. — Она его ненавидит, — сказал Адрик. — Он скажет что-нибудь — и она не сдержится. — А если не скажет? — Скажет. Я прослежу. Он знал, что делает. Он всегда знал. --- Бар был полупустым. Адрик сидел в углу, пил вино, делал вид, что не замечает Харгрейва. Тот уже успел приложиться к бутылке и теперь шатался по залу, цепляясь к официанткам. Лиза сидела рядом с Адриком. Не пила — смотрела в стену. — Ты сегодня молчаливая, — сказал он. — Устала. — От чего? — От всего. Харгрейв заметил её. — А это что за красотка? — пропел он, подходя. Голос скользкий, маслянистый. — Я тебя где-то видел. — Отойдите, — сказала Лиза, не поднимая глаз. — Ай-яй-яй, какая грубость. Ты же работала у меня? Помню-помню. Такая тощая. Любила прятаться в кладовке. — Я сказала — отойдите. Адрик смотрел. Ждал. «Ударь, — думал он. — Ударь, и всё кончится». — А знаешь, — Харгрейв наклонился ближе. — Я слышал, ты теперь живёшь с каким-то аристократиком. Спишь с ним, чтобы не работать? Лиза подняла голову. В её глазах не было злости. Только холод. — Ещё одно слово, — сказала она. — И я выбью тебе зубы. — Ой, страшно. Что сделает такая... Она не дала ему договорить. Вскочила. Замахнулась. Адрик уже предвкушал — сейчас, сейчас она ударит Харгрейва, и всё пойдёт по плану. Но Лиза развернулась. И ударила его. Прямо в челюсть. Адрик не успел среагировать. Боль вспыхнула в левой скуле, перед глазами поплыли искры. Он отшатнулся, едва не упав со стула. Бар замер. Харгрейв стоял с открытым ртом. Официантки застыли с подносами. Даже музыкант за углом перестал играть. — Ты... — начал Адрик. — Ах ты тварь, — прошипела Лиза. — Думал, я не поняла? Думал, я тупая? Это ты его позвал. Это ты всё подстроил. — Лиза... — Молчи. Она стояла над ним, тяжело дыша. Кулак был сжат — костяшки побелели. На скуле Адрика уже начинал расплываться синяк. — Ты хотел, чтобы я ударила его, — сказала она. — Чтобы меня посадили. А потом пришёл бы спасать. И потребовал бы плату. — Это не... — Не ври. Я вижу тебя насквозь, Адрик. Ты такой же, как все. Ты используешь людей, когда они тебе нужны, и выбрасываешь, когда они становятся бесполезны. — Лиза, пожалуйста... — Пожалуйста? — Она усмехнулась. Горько, с ненавистью. — Ты пытаешься заманить меня в ловушку. — Я люблю тебя. — Нет. Это не любовь. Она развернулась и вышла. Харгрейв смотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на Адрика. — Твоя женщина, что ли? — спросил он. — С характером. — Заткнись, — сказал Адрик. Он встал. Пошатнулся. Голова гудела. На языке был привкус крови — прокусил губу. Он вышел на улицу. Лиза уже ушла. Дождь моросил — мелкий, холодный, как в день расставания с Дороти. «Что я наделал?» — подумал он. Ответа не было. Он знал только одно: она может не вернуться. --- Он бродил по улицам до утра. Дождь промочил его до нитки, но он не чувствовал холода. Только пустоту. «Ты такой же, как все», — сказала она. Она была права. «Я не умею ничего, кроме как разрушать», — подумал он. Он вернулся в пустой дом. Лиза не пришла. Её вещи были на месте — значит, она вернётся. За ними. Адрик сел на пол в прихожей. Прислонился к стене. Закрыл глаза. Перед внутренним взором стояло её лицо — злое, ненавидящее, прекрасное. «Ты хотел владеть мной». «Да, — подумал он. — Хотел. И теперь у меня ничего нет».