Глава 8. Задача от Жаклин.

Письмо пришло через неделю после свадьбы. Адрик сидел в кабинете, разбирал бумаги. Лиза — на диване, читала книгу. Тишина была привычной, почти домашней. Они не говорили о том, что произошло. Не обсуждали брак. Не строили планы. Просто существовали рядом. — Тебе письмо, — сказал секретарь, просовывая голову в дверь. — От её величества. Адрик замер. Лиза подняла голову. — От кого? — От императрицы. Он взял конверт. Красная сургучная печать с гербом Кастро. Тонкая дорогая бумага. Почерк — каллиграфический, идеальный, без единой помарки. «Адрик Кастро, — гласило письмо. — Я требую вашего присутствия во дворце завтра в полдень. Вопрос государственной важности. Жаклин Кастро, императрица». — Что ей нужно? — спросила Лиза. — Не знаю. — Он сжал письмо. — Но ничего хорошего. --- Он опять не спал всю ночь. Лежал в темноте, смотрел в потолок. Лиза рядом дышала ровно, спокойно. Адрик думал о Жаклин. Она убила Дороти. Не своими руками — но организовала. Он знал это. Знал, но не мог доказать. Она присвоила лекарство Розы и стала святой. Она манипулировала всеми — Лорейном, советом, народом. А теперь она императрица. «Она отняла у меня всё, — думал он. — Дороти. Трон. Будущее. А теперь я должен идти к ней, как послушная собака». Он ненавидел её. Ненавидел за то, что она победила. За то, что она была умнее. За то, что она не боялась быть жестокой. «Но я такой же, — подумал он. — Я тоже жесток. Я тоже манипулирую. Я тоже использую людей». Разница была в том, что Жаклин не сомневалась. Никогда. А он — сомневался. В себе. В Лизе. В том, правильно ли поступает. «Может, поэтому она победила, — подумал он. — Потому что не тратила время на сомнения». Он закрыл глаза. И тогда пришло воспоминание. --- Три года назад. Бал во дворце. Адрик вышел на балкон, потому что в зале было душно. Музыка играла слишком громко, гости смеялись слишком фальшиво, а вино было слишком сладким. Он смотрел на звёзды и думал о том, как выбраться отсюда. Не с бала — из этой жизни. Из этого мира, где он был никем. Сзади послышались шаги. — Ты тоже не выносишь это? — спросил Ичиро, подходя к перилам. — Ненавижу. Ичиро смотрел на звёзды. Лицо было бледным, глаза красными — будто он плакал. Или не спал несколько ночей. — Что с тобой? — спросил Адрик. Ичиро не ответил. Только сжал перила так, что побелели костяшки. — Ты когда-нибудь хотел умереть? — спросил он вдруг. Адрик замер. — Что? — Умереть. Чтобы всё кончилось. — С чего ты... — Мне были ненавистны свои страдания, — сказал Ичиро, не глядя на него. — Я смотрел на календарь, и годы сменялись просто по щелчку. Я боялся. Каждый день. Каждую минуту. Адрик не понимал, о чём он говорит. Но что-то в голосе Ичиро заставило его замолчать. — Я убил себя, Адрик, — сказал Ичиро. — В прошлой жизни. Потому что не мог больше. — Ты говоришь чушь. — Да. Наверное. Ичиро глубоко вздохнул. Попытался вытереть слёзы, но они всё равно текли. — Не важно, где я нахожусь, — сказал он. — Я тот же самый. Жалкий и неправильный. Адрик не знал, что ответить. Он никогда не понимал Ичиро. Эти разговоры о «прошлой жизни». О мире, которого не существует. О боли, которую невозможно измерить. «Он сумасшедший, — думал Адрик тогда. — Он нёс какую-то чушь». Но сейчас, вспоминая, он вдруг подумал: «А что, если я просто не хотел слушать?» Он положил руку на плечо Ичиро. Тот вздрогнул. — Это новая жизнь, Ичиро, — сказал Адрик. — Сейчас всё совсем по-другому. — Нет. — Ичиро прижал руку к груди. — Я тот же самый. Жалкий и неправильный. Адрик чувствовал раздражение. Он не умел утешать. Не умел слушать. Не умел быть рядом. Он смотрел на Ичиро и видел только слабость. Только то, что мешало. «Отвращение», — понял он сейчас. В его глазах тогда было отвращение. Ичиро заметил это. Выражение лица принца сразу отрезвило его. Он стёр слёзы, принял спокойное выражение лица и улыбнулся. Дежурной, привычной улыбкой. — Пойдём, — сказал он. — Нас заждались. Он пошёл в зал. Адрик — за ним. Они стояли возле герцога Сириона. Ичиро улыбался. Смотрел на гостей. Играл свою роль. А Адрик смотрел на него и думал: «Какой странный. Ненормальный. Зачем он мне это рассказал?» Он не понял тогда. Не захотел понимать. А теперь Ичиро ненавидит его. И правильно. --- Адрик открыл глаза. В комнате было темно. «Я никогда не пытался его понять, — подумал он. — Даже когда он нёс чушь. Даже когда он плакал. Я просто стоял и смотрел». Он чувствовал вину. Тупую, тяжёлую, как камень на груди. «Может, если бы я слушал... может, если бы я не был таким...» Он не закончил мысль. Потому что не знал, что было бы. --- Дворец встретил его холодом и мрамором. Адрик шёл по длинным коридорам, и каждый шаг отдавался эхом. Стражники провожали его взглядами — не враждебными, но настороженными. Он был здесь чужим. Всегда был чужим. Его провели в малую приёмную — комнату с высокими окнами, тяжёлыми шторами и портретами бывших императоров на стенах. Жаклин сидела за столом. Не на троне — на обычном стуле, с бумагами, пером и чашкой чая. Простое белое платье, волосы собраны в пучок. Без короны, без мантии, без свиты. — Адрик, — сказала она, не поднимая головы. — Садись. Он сел. Стул был неудобным — слишком низким, так что ему пришлось смотреть на неё снизу вверх. Она сделала это нарочно. — Ты женился, — сказала она. — Я слышала. На какой-то простолюдинке. — Да. — Не поздравляю. — Она подняла голову. Глаза — холодные, насмешливые. — Ты думаешь, это защитит тебя от Нины? — Я думаю, это моё дело. — Твоё дело — выполнять приказы императрицы. Она отложила перо. Сложила руки на столе. — У меня для тебя задание. — Какое? Она помолчала. Посмотрела на него долго, не мигая. — Ты знаешь, кто помогал мне в прошлом? Когда я была... не императрицей. — Те, кто похищал и убивал магов. — Да. — Она не отвела взгляд. — Они были полезны. Но теперь... — Теперь они мешают. — Они въелись в город, Адрик. У них есть деньги, связи, люди. Я не могу просто взять и выгнать их. Это вызовет бунт. — И ты хочешь, чтобы я... — Чтобы ты убрал их. Тихо. Без шума. Без свидетелей. Он смотрел на неё. — Ты просишь меня убивать твоих бывших союзников? — Я прошу тебя избавить город от еретиков. — Она улыбнулась. Холодно, без тепла. — Ты же принц. Ты должен заботиться о своих подданных. — Я не принц. Я никто. — Вот именно. Поэтому ты и подходишь. Он хотел отказаться. Хотел встать и уйти. Но не мог. Потому что Жаклин была императрицей. А он — никем. — У меня есть условия, — сказал он. — Какие? — Я беру с собой Лизу. — Зачем? — Она нужна мне. Жаклин усмехнулась. — Ты влюбился в эту простолюдинку? — Не твоё дело. — Хорошо. Бери. Мне всё равно. — Она взяла перо. — Но помни, Адрик. Если ты провалишь это задание... — Я знаю. Я не провалю. — Уверен? Он не ответил. --- Он вышел из дворца с тяжёлой головой. На улице моросил дождь — мелкий, противный, как в день расставания с Дороти. Адрик не стал укрываться. Шёл медленно, смотрел под ноги. «Она использует меня, — думал он. — Как использовала всех. Как я использовал Лизу. Как я использовал Ичиро». Он думал о том, как хорошо что Жаклин не знает. Не знает о его сомнениях. О его вине. О том, что он иногда просыпается ночью и вспоминает лицо Ичиро — бледное, с красными глазами. Он чувствовал вину. Тупую, тяжёлую. «Ичиро пытался рассказать мне о себе. А я не слушал. Смотрел с отвращением. Думал, что он слабый. Ненормальный». Он остановился. Прислонился к стене. «А теперь он ненавидит меня. И правильно». Он не знал, можно ли это исправить. Знал только, что Жаклин права в одном: он не умеет быть другим. Дома его ждала Лиза. — Ну? — спросила она, когда он вошёл. — Что ей нужно? — Она хочет, чтобы я убрал её бывших приспешников. Тех, кто убивал магов. — И ты согласился? — У меня не было выбора. Лиза смотрела на него долго. Потом кивнула. — Я еду с тобой. — Я уже сказал ей. — Хорошо. Она встала. Подошла к нему. Взяла за руку. — Адрик. — Что? — Ты ненавидишь её? — Да. — За что? Он помолчал. — Она победила и отняла у меня всё! А я вынужден ей подчиняться. — Это не ненависть, — сказала Лиза. — Это зависть. Он хотел возразить. Но не нашёл слов. Потому что она была права. Он завидовал Жаклин. Её уверенности. Её жестокости. Её способности не сомневаться. «Я никогда не умел так, — подумал он. — Я всегда сомневался. Всегда боялся. Всегда ненавидел себя за это». Он посмотрел на Лизу. На её усталые глаза. На её спокойное лицо. — Лиза, — сказал он. — М? — Ты когда-нибудь жалела, что встретила меня? Она подумала. — Каждый день, — сказала она. — Но я всё равно здесь. — Почему? — Потому что с тобой легче, чем без тебя. Даже когда ты ведёшь себя как последний козёл. Он усмехнулся. — Это не ответ. — Другого нет. Она отпустила его руку. Он остался стоять. «С ней легче, — подумал он. — С ней легче, чем с Ичиро. Чем с Дороти. Чем с кем бы то ни было». Он не знал, почему. Но знал, что это важно. --- Ночью ему снова приснился Ичиро. Они стояли на балконе. Звёзды горели ярко, холодно. — Ты не слушал меня, — сказал Ичиро. — Никогда. — Я слушал. — Ты слышал. Но не слушал. Есть разница. Адрик молчал. — Я пытался рассказать тебе, кто я. Откуда. Почему я такой. Но тебе было всё равно. Ты смотрел на меня и видел только слабость. — Я был дураком. — Ты был собой. — Ичиро усмехнулся. — Ты не умеешь быть другим. Как и я. — Что мне делать? — Ничего. Поздно. Ичиро повернулся и ушёл. Адрик остался один на балконе. Он проснулся с тяжёлым сердцем. Рядом спала Лиза. Дышала ровно. Не знала ни о его снах, ни о его вине. «Может, это к лучшему», — подумал он.