Глава 3: Аня

      Лойда внезапно охватывает желание двигаться медленно, осторожно.       Принцесса Шипов, и это она снова, не сводит с него глаз, как хищник с жертвы. Он не совсем понимает, что произошло и почему она так резко изменилась. Неужели она ненавидит детей? Знает ли она этого конкретного ребёнка? Неужели ей так претит мысль о том, что он может быть рядом с ребёнком?       Его рука едва заметно сдвинулась, чтобы осторожно обхватить затылок Ани, когда её маленькая ручонка обвила его ногу. Он осмелился отвести взгляд и посмотреть на девочку. Но всё внимание ребёнка было приковано к Йор, её лицо застыло в легком шоке. Глаза были широко раскрыты, но казалось, что она сосредоточилась на своих мыслях, а не на том, что происходит в комнате. Затем, стряхнув оцепенение, Аня осторожно сжала ткань его брюк в свой крошечный кулак.       — Страшная дама, — прошептала Аня.       Услышав это, Йор вздрагивает.       Лойд наклоняется, не сводя глаз с ног Йор. Он не был уверен, что опасность миновала, но ощущение удушающего дыхания смерти в затылок пропало. Он притянул Аню к себе, подхватив её под мышки. — Это грубо, Аня, — тихо прошептал он, устраивая её у себя на бедре.       Широко раскрытые глаза Ани не отрывались от Йор. Лойд собирался отчитать её за то, что она так бесцеремонно разглядывает незнакомку, но не успел он и слова сказать, как на лице девочки, как это всегда бывает у детей, отразилось воодушевление. Она взмахнула руками, едва не вырвавшись из рук Лойда, и крикнула на весь вестибюль:       — Можно, эта красивая дама будет мамой Ани?       И Лойд, и Йор застыли, словно пронзённые насквозь невинным вопросом. Швея за прилавком не смогла сдержать смешка, глядя на выходку девочки. В ответ на такой милый вопрос она весело воскликнула «Божечки!». Дети, так несправедливо наделённые наивной верой в безопасность мира с его упрощенными решениями. И всё это лишь для того, чтобы столкнуть их с реальностью, в которой нет ничего подобного. От этой мысли Лойд пришёл в себя, и в его голосе зазвучали укоризненные нотки, когда он посмотрел на маленькую девочку. — Аня.       Упомянутая девочка обмякла в его объятиях. Её взгляд потускнел, она опустила глаза в пол, словно стараясь стать совсем маленькой в его руках. Она протянула руку и крепко схватила его за лацкан.

***

      Йор в ярости. При виде такого маленького, невероятно невинного ребенка, бегущего к Лойду, она чувствует привкус металла на языке.       Он что, похитил её? Промыл ей мозги? Она тоже шпионка? Неужели их действительно обучают в таком юном возрасте? Даже Йор начала учиться только в тринадцать лет! Или это действительно его ребёнок, ребёнок, которого он бросил дома на большую часть её жизни, пока сам метался из одной миссии в другую? Он носил все маски, кроме отцовской.       Мысли в голове крутятся, костяшки пальцев хрустят. Взгляд мечется по его телу, подсчитывая количество уязвимых точек. Яремная вена, плечевая впадина, солнечное сплетение, селезёнка, верхняя часть бедра...       — Страшная леди.       Йор в панике, ей вдруг становится стыдно за то, что она напугала бедного ребенка своими домыслами. Она видит, как маленькая девочка обхватила штанину Лойда крошечной ручкой. Ребёнок чувствовал себя с ним в безопасности.       — Это грубо, Аня.       Она смотрела, как Лойд осторожно опускается на пол, обхватывает девочку руками и прижимает к груди, а она обхватывает его ногами и руками, словно детёныш коалы.       Эта картина согревает её, и вся ярость сменяется растерянностью. Возможно... возможно, он был больше похож на неё саму, чем она думала. Была ли у Сумрака такая же семья — сломленная, отчаявшаяся, — и было ли это кодовое имя и всё, что с ним связано, их единственным способом выжить?       Она смотрит на Аню, которая смотрит на неё в ответ своими самыми красивыми изумрудными глазами. Они сверкают, словно излучают внутренний свет. Она вспоминает Юрия в том возрасте, когда у неё началась карьера и она наконец-то могла полноценно кормить семью. Тогда у брата были такие же глаза. В них был этот оптимизм, словно весь мир снова принадлежал ему, и он снова мог наслаждаться им, снова мог любить. С едой, в тепле, с книгами, с праздниками и семейными традициями.       И Принцесса Шипов почувствовала, как она улыбается девочке в ответ. Йор улыбается, не осознавая этого, при тёплых воспоминаниях. Глаза Ани загораются еще ярче, а рот расплывается в широкой улыбке. Воодушевление охватывает её, она слегка подпрыгивает в объятиях Лойда от переполняющей её энергии, а затем вскидывает руки.       — Можно, эта красивая леди будет мамой Ани?       Йор напряглась в тот же момент, что и Лойд, как будто они оба одновременно почувствовали мощный толчок, как при обрушении здания. Йор показалось, что она действительно его почувствовала. Сердце бешено колотится, в горле ком, её охватывает паника. В этом простом вопросе было столько всего.       У неё нет мамы. Эта бедная, милая, невинная девочка потеряла мать и думает, что любовь можно так просто обрести. Она так отчаянно хочет, чтобы у неё кто-то был, хоть кто-нибудь, даже Йор. Неужели человек, на руках которого столько крови, чей единственный талант — убивать, может стать для этой девочки хорошей матерью?       А это значит, что у Сумрака нет жены. Он одинок, растит дочь один и, возможно, просто старается изо всех сил поступать правильно по отношению к ней в мире, который стал гораздо добрее, чем когда-либо был для них.       — Аня.       В его голосе прозвучала суровость, и Йор увидела, как девочка сжалась в комок, стараясь стать как можно меньше и прижаться к его боку. Вся её жизнерадостность в одно мгновение померкла. Крошечная рука вцепилась в костюм Лойда, словно якорь. Это тронуло Йор сильнее, чем она ожидала, и побудило её к материнским действиям, к тому, чтобы снова увидеть улыбку на лице ребёнка. Йор положила обе руки себе на колени и наклонилась вперед, чтобы оказаться на одном уровне с ребёнком в его руках.       — Привет, Аня. Меня зовут Йор, — она лучезарно улыбнулась Ане.       Девочка тихо прошептала: — Привет, красивая дама.       Йор не смогла сдержать улыбку в ответ на комплимент. Она слышала от других, что она красивая женщина и могла найти богатого мужа, если бы попробовала. Но для неё это не имело значения, скорее даже смущало. Попробовать что? Но услышать это из уст ребенка было лестно, как только может быть лестно невинное и грубоватое признание.       — А мне нравятся твои украшения для волос, — похвалила её Йор.       Аня выпрямилась и с лёгкой, но счастливой улыбкой потянулась к ним. — Аня говорит спасибо, — сказала она, слегка покраснев.       Лойд усмехнулся, и этот теплый рокочущий звук вернул их внимание к происходящему в магазине. — Аня, у тебя уже взяли мерки?       — Да! — радостно воскликнула она, — Аня ростом сто один сантиметр! Лучше, чем сто!       Лойд и Йор не смогли сдержать смех. К ним присоединилась швея. — Да, она попросила меня перепроверить дважды, чтобы убедиться. Платья будут готовы через два дня, мистер Форджер.       — Спасибо, — ответил Лойд, наклонился, чтобы поставить дочь на землю, и протянул Ане руку, — Пора идти, Аня, — девочка тут же вложила свою руку в его.       И в этом мире, полном сюрпризов, Аня решительно протянула руку Йор. На этот раз Йор оправилась быстрее и, хихикнув, осторожно взяла её маленькую ручку и пожала. — Было очень приятно познакомиться, Аня.       Когда Йор выпустила руку девочки, а Лойд пошёл к выходу, она увидела, как на лице малышки отразилось разочарование. Её простой план рушился на глазах. Она не могла просто зайти в ателье с папой и выйти оттуда с новой мамой. Чтобы смягчить обиду, Йор помахала ей рукой и тепло улыбнулась. Ей было приятно, что Аня сделала это в ответ.       Она удивилась, почему ей стало так холодно, когда она вернулась к прилавку, теперь без них.

***

      Рост Ани был больше ста сантиметров.       Больше ста!       Это была самая лучшая новость, и ей нужно было немедленно поделиться ею с папой. Он бы так гордился, добавил бы это к своим плюсам в операции Неясыть. Ещё один маленький шаг на пути к тому, чтобы стать настоящим шпионом. Она бежала, перебирая маленькими ножками, обратно к папе, не обращая внимания на добрую женщину, которая измеряла её рост и советовала не торопиться.       Она увидела зелёный пиджак, высокого мужчину в нём с копной светлых волос на голове, завернула за угол и, раскинув руки, позвала папу. Она заметила, как он вздрогнул, и, обогнув прилавок, увидела женщину. Её большое розовое пальто выглядело так, будто в него можно было бы закутаться. Её иссиня-чёрные волосы блестели на свету.       Но когда она увидела, как та сверлит взглядом её папу, девочка осторожно подошла к нему. Почему эта злая женщина так недобро смотрит на папу? Она что, его враг?       Аня сосредоточилась. Мысли женщины возникали в её сознании, как разрознённые концы запутанного узла. Она знала папу? Она считала папу плохим человеком? Всё происходило слишком быстро, чтобы успеть уловить суть, но не нужно было быть гением, чтобы понять, что она перечисляла способы убийства, описывала, как это произойдет и сколько времени займет. А ещё один голос, тихий и почти заглушаемый другим, говорил о сдержанности, об альтер эго, об...       Убийце!       — Страшная леди.       Аня не хотела произносить эти слова вслух. Это правда, Аня считала её устрашающей особой, но в то же время была очень заинтригована. Она никогда раньше не встречалась с наёмными убийцами и эта женщина не была на них похожа. На ней не было ни черной одежды, ни кожаной экипировки, ни большого оружия, ни фирменной маски. Она не произнесла ни одной угрожающей реплики.       Она также не ожидала, что её слова заденут эту женщину.       Когда папа подхватил её на руки, мир слегка накренился, но Аня отвлеклась на то, что полностью завладело её мыслями. Горячая еда, сытые животы и тёплые постели, смех, подарки и улыбки. А когда женщина улыбается, в её блестящих красных глазах отражается такая любовь, что Ане кажется, будто она видит самую красивую женщину на свете. Она такая добрая, такая теплая, словно объятия, которые она чувствует даже отсюда.       Папа был шпионом. Аня была шпионкой на стажировке. Представьте, чему бы она могла научиться, если бы у неё была мать-убийца. Идеальный план!       Девочка так им и говорит, но все идёт не так, как она ожидала. Она представляла себе конфетти, может быть, радостные возгласы и стильную позу, как в тех мультфильмах, которые она видела. Но не внезапную пустоту, когда оба одновременно погружаются в полное безмолвие, и она чувствует себя совсем крошечной в этом внезапном вакууме.       — Аня.       Она почувствовала это ещё до того, как ей пришлось в этом убедиться: тяжесть её имени, такая знакомая, осела в ее подсознании. Объект 007. Аня оглянулась на отца и увидела его неодобрительное лицо. Это лицо. Она хорошо его знала. Она видела его столько раз за свою недолгую жизнь, за столами, за очками с толстыми стеклами. Сквозь тупую боль, которая всегда была в её голове, и ей приходилось смотреть сквозь неё.       И, прибегнув к единственному известному ей способу защиты, она сжалась в комок, пытаясь стать невидимой. Если она станет совсем маленькой, они оставят её в покое, забудут о её проступке и не накажут. Это вызывает у неё страх. Папа не учёный, ему не нужен ребенок для тех же планов, что и им, но ему все равно нужен послушный ребенок, который будет делать то, что ему велят. Избавится ли он от неё теперь? Или тоже выбросит?       Девочка хватается за его лацкан, как за спасательный круг, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы он её не отпустил.       В поле её зрения появляются винно-красные глаза, доброе лицо успокаивает девочку. — Привет, Аня, меня зовут Йор.       Йор. Настоящая Принцесса Шипов. Убийца с самым добрым сердцем из всех, кого она знала. Она рассеянно размышляла о том, как на самом деле зовут её папу. Лойд никогда об этом не думал. В его голове проносилось множество имён, но она видела, что он перебирает их, как карточки, а не хранит в душе, как имя Йор.       Аня подняла глаза, посмотрев с надеждой. —Привет, красивая дама, — пробормотала она, не зная, стоит ли продолжать разговор после того, как ей сделали замечания.       Она услышала, как Йор расцвела от её комплимента. В их общении было больше чувств, чем слов. Как будто её укутали в теплое одеяло и дали чашку горячего шоколада. Когда Йор похвалила девочку украшения для волос, ей показалось, что теплый шоколад уже внутри неё и согревает изнутри. Она почувствовала, как кровь приливает к щекам, и поблагодарила Йор. Искренний смех её отца помог ей полностью расслабиться, радуясь, что она вышла за рамки привычного цикла разочарований и наказаний.       Когда папа спросил, закончила ли Аня с измерениями, она вспомнила свой отчет о текущей миссии. Она заявила, что все прошло успешно, и с восторгом сообщила, что набрала высший балл по росту. Все в магазине рассмеялись вместе с ней, радуясь хорошо выполненной работе.       — Пора идти, Аня.       Оказавшись на ногах, она тут же взяла папу за руку. Это было так легко — взять его за руку. Она не могла не представить, как держала бы в другой руку Йор. Жизнь, в которой бы они оба держали её за руки. В левой руке — надёжная опора, в правой — доброта. Она знала, что не может просить. От просьб папа злился. А что, если бы она не использовала слова?       Девочка протянула руку Йору, и их взгляды встретились. Она обрадовалась, когда Йор взяла её за руку. Это было лучше, чем она могла себе представить. Семья, о которой она мечтала, в которую всегда хотела попасть. Но это длилось недолго: Йор отпустила её руку. Она машинально пошла за папой, который повёл её к двери. Йор снова улыбнулась ей и помахала.       Аня помахала в ответ, приняв решение. У неё появилась новая миссия! Сделать Йор её мамой.