Глава 5: Погоня

      Аня не знает, сможет ли она когда-нибудь снова вдохнуть полной грудью. Её лёгкие горят. Она провела драгоценные секунды на полу, тряся папу за плечи и выкрикивая его имя. Она мучительно долго ходила по коридору, размышляя, не стоит ли постучать в двери соседей. Какая-то её часть, повзрослевшая гораздо раньше, чем она сама, понимает, насколько это может быть опасно. Знает, что взрослые могут неправильно оценить ситуацию, решить, что Ане угрожает опасность, и попытаться забрать её у папы.       Или забрать Аню...       К тому же её папа был шпионом. Никто не должен был знать, что у него опасная работа. Он всегда подчёркивал, что они должны вести себя как добропорядочные члены общества. Быть вежливыми, честными и не вызывать подозрений. Если бы кто-то из соседей увидел папу, истекающего кровью на полу, это было бы подозрительно. Но всё это не имеет значения, если её папа умрёт. Поэтому ноги сами вынесли девочку на улицу, а в голове царила паника.       И тут происходит это. Ответ. Подарок судьбы: порыв ветра обдувает её и осушает слёзы. Теперь она может ясно видеть. И видит Йор. В автобусе. Аня так потрясена, что не успевает крикнуть, а автобус уже трогается.       Она бежит.       Теперь девочка не может закричать, даже если бы захотела. Лёгкие отдают приоритет снабжению кислородом конечностей. Автобус едет не быстро, но её ноги слишком маленькие. Ею движет чистый адреналин. Сквозь жжение и одышку она улавливает обрывки мыслей Йор. Вечеринка. Кто-то по имени Камилла. Время. Что-то про брата. Кавалер. Ложь. Сколько остановок ей осталось.       Автобус скрывается из виду. Аня слишком маленькая, слишком медленная. Но она помнит остановки, их счёт. Она бежит изо всех сил, отчаянно пытаясь добраться до Йор. Йор — убийца, у неё тоже есть что скрывать, и она знала папу Ани. С Йор она была в безопасности. Йор была спасением для её драгоценной семейной жизни. Она должна была бежать дальше.       Как и раньше.       Как и три дня назад.

***

      Ноги и лёгкие Ани горели. Она нырнула за большой мусорный контейнер и прижала к себе Химеру, прикусив конечность игрушки зубами, чтобы заглушить прерывистое дыхание. Она напряжённо вслушивалась в шаги и тихое раздражённое ворчание преследователей.       Она не знает, сколько времени прошло. Время не имело значения, пока её ноги выдерживали нагрузку. Девочку трясло, она была вся в поту и едва сдерживала рыдания. Всё не должно быть так тяжело. Может, она и не знала, какой может быть лучшая жизнь, но она могла её себе представить. И воображение подсказывало, что должно быть что-то ещё.       Была одна добрая учёная. У неё были самые красивые карие глаза. Они были добрыми. У неё были ласковая речь и нежные руки. Однажды она даже тайком пронесла в койку девочки комикс. «Шпионские войны». Картинки с фантастической жизнью, полной приключений, с гаджетами и стильной одеждой. Она и не подозревала, что за пределами серо-стального, металлического хрома, белых лабораторных халатов и бумаги на чёрных планшетах существуют другие цвета. И неважно, что она не могла разобрать диалоги в маленьких цветных квадратиках. Было ясно, что за пределами этих четырёх стен существует целый мир.       Поэтому, когда однажды добрая женщина-учёный не пришла, ей стало грустно. Она осталась одна. Её комикс забрали. Но ущерб уже был нанесён. Теперь она знала, что существует что-то намного большее.       Большее, чем лабораторные халаты. Большее, чем комнаты с решетками. Большее, чем холодные металлические столы и постоянные поправления по поводу её имени, когда она знала, что услышала. Учёная в мыслях сказала это. Её звали Аня.       Аня.       Аня.       И именно это эхо придаёт ей смелости, чтобы встать и бежать дальше. В какой-то момент её замечают. Ярко-розовые волосы не идут ей на пользу, но она не может сдаться. В конце переулка, в который она сворачивает, виден яркий свет, скрытый тенью от других высоких зданий.       Аня сосредоточенно зажмуривается, словно это поможет двигаться быстрее. Она всё равно ничего не видит, слёзы давно застилают ей глаза. Она прижимает игрушку к груди и наклоняется вперёд, двигаясь ещё быстрее, навстречу боли, позволяя страху придать ей сил.       Она падает навзничь, ударившись о твёрдую поверхность. Чувства возвращаются к ней не сразу. Она ощущает боль в лице, нарастающую боль в спине и видит тень высокого мужчины, который смотрит на неё оценивающим взглядом.       На нём зелёный костюм, бежевая шляпа прикрывает от солнца пронзительные голубые глаза. Он выглядит... Злобно, но не совсем. Аня видела зло в сотне разных проявлений. Но что бы это ни было, это не было злобностью. Казалось, он изучает её. В мыслях он был сбит с толку и не понимал, что ребёнок делает здесь. Думал что-то про заброшенную часть города, про её платье, про кожу и недостаток солнечного света.       Не успевает девочка произнести хоть слово, как сзади раздаётся крик, и она вспоминает, от чего убегала. Голубые глаза высокого мужчины устремляются на неё. Не раздумывая, Аня вскакивает на ноги и, подбежав к нему, хватается за его зелёные брюки.       — Эй, — смущенно сказал он.       В этот момент перед ними останавливается мужчина в белой рубашке на пуговицах под коричневым поношенным свитером. На его растрёпанных волосах кепка газетчика, слишком большая для его головы. Его тёмные глаза угрожающе смотрят на Аню, он сжимает кулаки и пытается успокоиться.       За долю секунды его лицо меняется, и он, изображая из себя добродушного джентльмена, натянуто усмехается: — Вот ты где. Нельзя же так убегать, — он протягивает руку Ане, и, хотя его улыбка не сходит с лица, глаза предупреждающе смотрят на неё.       — Это твой ребенок? — спрашивает её нынешний спаситель с голубыми глазами. Его разум — это лабиринт. Она не может уследить за всеми мыслями, они проносятся в голове мужчины как обрывки: зачем семье здесь находиться, варианты диалога, странная одежда, планировка здания, чужие взгляды и так далее. Голова идёт кругом.       Её преследователь встаёт во весь рост, улыбаясь. — Я приношу глубокие извинения за причинённые неудобства, сэр. Я пытался объяснить своей дочери, что убегать вот так небезопасно. Ну же, малышка, давай не будем беспокоить этого милого мужчину. — Он снова протягивает руку, слегка стиснув зубы в этой улыбке. Аня лишь крепче сжимает зелёную штанину спасителя.       — Странно, — отвечает незнакомец. В его голове проносится ещё больше мыслей. Аню уже заставляли читать мысли четырёх человек, находившихся в одной комнате — они называли это тестом. Все вместе взятые они были тише, чем один этот незнакомец. Невозможная генетика цвета глаз, недоедание, ложь, много-много продуманной лжи в объяснениях её преследователя.       Преследователь удивлённо поднимает бровь. — Простите, что?       — Есть ли какая-то причина, по которой вы и ваши люди прячетесь, выжидая сбежавшего ребенка? Или почему вы носите военную форму под этим плохо сидящим свитером?       Натянутая улыбка сползает с лица мужчины. Он опускает подбородок и, с всё более убывающим терпением, обращается к её голубоглазому защитнику с явно серьёзным намерением. — Послушай, тебе лучше уйти. Это мой ребенок, а ты лезешь не в своё дело. Уходи.       Аня не почувствовала ни дрожи, ни подёргивания, ни мурашек в ноге, которую она держала, когда он ответил: — Я не собираюсь помогать взрослым мужчинам, которые гонятся за перепуганным ребёнком.       Мужчина рычит, его плечи напрягаются, когда из-за угла переулка за его спиной появляются ещё двое. — Последний шанс уйти. — его рука слегка отводится назад.       Голубые глаза смотрят на девочку. — Мне на некоторое время понадобится моя нога, — говорит он.       Он хотел, чтобы Аня отпустила его? Он собирался позволить им забрать Аню? Неужели это и есть мир за пределами четырёх стен? Неужели все взрослые такие? Неужели все дети проходят через то, что она проходила каждый день? Неужели приключения, свобода и надежда доступны только взрослым?       Рука в чёрной перчатке коснулась её макушки. Она подняла взгляд на сверкающие голубые глаза, а он просто кивнул ей. Аня не могла понять, почему это выглядело как обещание. Теперь его мысли были ясными, чёткими, упорядоченными. Траектории пуль. Прикрытие. Кого атаковать в первую очередь. Раздражение из-за того, что он выбивается из графика. Из графика? WISE. Сумрак. Шпион!       От этого ошеломляющего откровения Аня автоматически выпустила его ногу из рук.       В мгновение ока Сумрак расправился с мужчинами, находившимися поблизости, и вернулся к ней. Он обнял её, и это было самое безопасное чувство на свете. Он задавал ей вопросы. На большинство из них она не знала ответов или не хотела отвечать. Её имя было простым. Аня. Без фамилии. Странно. Но откуда она? Кто её родители? Что она тут делала?       Аня не хотела лгать. Она пыталась научиться этому, но ей было неприятно. Девочка знала, что шпионы постоянно лгут. За время их короткого разговора Сумрак уже трижды солгал ей. Но она была так измотана, а он был таким тёплым. Она не помнит, как уснула в его объятиях, но, проснувшись, обнаруживает, что они стоят перед детским домом.       Она яростно протестовала. Устроила самую грандиозную истерику, на какую только способна, и использовала все свои мыслительные способности, чтобы манипулировать его чувствами.       — Аня умная! — выпалила она. Ему нужен ребёнок для миссии. Он считает, что она слишком молода. Возможно, она не совсем готова к высшему образованию. Девочка решает продемонстрировать: находит в мусорном ведре выброшенную газету и указывает на кроссворд. Она показывает, он думает, она отвечает.       Её произношение ужасное, подумал он, но Сумрак всё равно был невероятно впечатлён. А после того, как она своими случайными репликами в ответ на его терзающие сомнения ещё несколько раз смогла уверенно ответить, ей удалось его убедить.       Теперь у неё был дом. Тёплая постель в комнате без решёток. Ни один из столов не был металлическим. Её желудок был полон — непривычное ощущение. Её язык наслаждался совершенно новыми вкусами, а нос — запахами, которых она раньше не ощущала. Не было ни аппаратов, ни игл, ни холодных датчиков на её коже. А самое главное — его руки. Его надёжные руки.       И вот...

***

      И вот.       Аня бледная и вся в поту, когда добирается до остановки. Она боится, что опоздала. К тому времени, как она пришла на остановку, автобус уже давно скрылся из виду. Там было бесчисленное множество зданий, в которых могла скрыться Йор. У Ани не было времени проверять все варианты. Она в отчаянии. Её папа был первоклассным шпионом. Наверняка он смог бы убедить её соседей в своей правоте, сделать что-то, что исправило бы ситуацию, вместо того чтобы заставлять Аню тратить время на погоню за невозможным.       Девочка прислоняется к стене здания рядом с автобусной остановкой. У неё кружилась голова, но она не могла подвести папу. Не могла так быстро потерять всё, чего добилась.       Аня потрясена, но рада, что видит Йор. Она стоит у здания вдалеке, но Аня её видит. Она запрокинула голову, крепко сжимая в руках сумку. В голове у неё проносится мысль о том, сколько шагов нужно сделать, чтобы подняться на седьмой этаж и постучать в дверь в конце коридора. Кажется, она... напугана. Но вскоре она видит, как Йор делает глубокий вдох и выпрямляется.       Аня делает то же самое, напрягая спину и расправляя лёгкие, и снова бежит, когда Йор поднимается по лестнице к двери.