Глава 10. Лёд и пламя.

《А мы не знаем сами, что будет между нами

И ты хороший парень, но ты всего лишь друг,

А может мы с тобою поедем на свиданье

Меня там на прощанье ты поцелуешь вдруг》

***

      С момента возвращения Тэган с Совета прошло несколько месяцев. Жизнь в Храме текла своим чередом: тренировки с детьми, уроки с Азулой, долгие медитации с Тагой, вылазки в мир духов, разборки с тёмными духами, которые всё ещё иногда пытались нарушить баланс. Аанг прилетал несколько раз — ненадолго, на пару дней, — и каждый его визит становился тихим праздником, которого все ждали. Особенно Тэган. Особенно по ночам, когда сны повторялись снова и снова, и Вату не упускал случая прокомментировать каждый из них.       Письмо пришло холодным утром, когда над Храмом впервые за долгое время сгустились тучи. Маленький дух ветра, продрогший и взъерошенный, влетел в окно её комнаты и бросил конверт прямо на подушку. Тэган, которая как раз заплетала волосы, замерла. Письмо. От него? Она схватила конверт и уже было улыбнулась — той самой улыбкой, которая появлялась на её лице только при мысли о нём. Но потом она увидела печать. Не голубая стрела. Синяя волна — символ Южного Племени Воды.       Она развернула письмо. Почерк был ровным, изящным — совсем не похожим на торопливые, чуть угловатые буквы Аанга. Катара. Она пробежала глазами по строкам: Катара писала, что находится сейчас на Южном Полюсе вместе с семьёй, что в племени намечается большой праздник в честь восстановления после войны, и она приглашает Тэган прийти. Не на Совет, не на официальную встречу, а просто так. Как гостью. Как подругу.       «Я знаю, что между нами что-то изменилось после Ба Синг Се», — писала Катара, — «и я хотела бы поговорить с тобой лично. Без свидетелей, без Совета, без Аанга. Просто мы вдвоём. Я буду ждать тебя, если ты решишь прийти».       Тэган дочитала и медленно опустила письмо на стол. На её лице не отразилось почти ничего — только лёгкая задумчивость. Она смотрела на синюю печать, и в голове крутились мысли, которые она не могла поймать за хвост. Катара хочет поговорить. После всего. После той холодной линии угрозы в глазах. После тени ухмылки, которую она пыталась спрятать за ладонью. После двух лет молчания и одного Совета, где они обменялись едва ли парой фраз. Что она хочет сказать? Что изменилось?       Дверь в её комнату распахнулась без стука — Азула никогда не утруждала себя такими формальностями. Бывшая принцесса вошла, потягиваясь после тренировки, и плюхнулась на стул, закинув ногу на ногу. — Ну что, снова лысёныш писал? — спросила она с усмешкой, кивая на письмо. — Опять зовёт тебя на какой-нибудь Совет? Или просто скучает и хочет, чтобы ты прилетела?       Тэган отрицательно покачала головой. — У Аанга и своих дел хватает, — сказала она ровно. — Это не он. Это Катара.       Азула аж оживилась. Её золотые глаза блеснули знакомым опасным огоньком, когда она без церемоний запрыгнула задней точкой прямо на стол, едва не смахнув стоявшую там чернильницу, и схватила письмо. Тэган не стала её останавливать — она знала, что спорить с Азулой в такие моменты бесполезно. Азула быстро пробежала глазами по строкам, и её лицо расплылось в той самой язвительной ухмылке, которую она обычно приберегала для особо удачных шуток. — Праздник на Южном Полюсе! — объявила она и расхохоталась. — Водянка хочет тебе жопу отморозить! Это же гениально! Ты, Тёмный Аватар, Хранительница Посоха, хозяйка Храма, босиком по льду! Я хочу на это посмотреть. Это будет лучшее зрелище со времён падения Ба-Синг-Се.       Тэган усмехнулась — тихо, уголком губ, — и перевела взгляд на Азулу со спокойным, чуть насмешливым выражением. — Ну, раз ты так говоришь, — произнесла она, — значит, ты тоже очень хочешь пойти со мной на этот праздник. Я так и думала. Собирайся, нам нужно купить тебе тёплую одежду. На Южном Полюсе холодно.       Азула поперхнулась смехом и громко, от души сматерилась — длинно, изобретательно, с тем самым артистизмом, который когда-то приводил в ужас придворных, а теперь просто означал, что она в хорошем настроении. Тэган невозмутимо взяла письмо из её рук, перечитала последние строки и кивнула своим мыслям. Она пойдёт. Не ради Катары, не ради примирения, не ради того, чтобы выслушивать извинения или объяснения. Она пойдёт, потому что её пригласили. И потому что, может быть, пришло время расставить все точки.

***

      Тэган предупредила Тагу и детей, что улетает на несколько дней на Южный Полюс. Новость разлетелась по Храму мгновенно и вызвала среди воспитанников бурю эмоций. — На Южный Полюс?! — Мия подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. — Там же снег! Много снега! И лёд! И там живут маги воды! Учитель Тэган, привезите нам что-нибудь оттуда! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Да, привезите! — подхватил Кай, дёргая её за рукав. — Может, там есть какие-нибудь особенные сладости? Или игрушки? Или... — Или артефакты древних магов воды, — перебил его Хотару с самым серьёзным видом. — Я читал, что у Южного Племени есть уникальные техники исцеления, записанные на костяных табличках. Если бы вы могли... — Я привезу подарки, — пообещала Тэган, и дети завизжали.       Тага, стоявший в стороне со скрещенными на груди руками, понимающе кивнул. Он знал о письме — Тэган показала ему его перед тем, как объявить детям. Он не стал давать советов, только сказал: «Будь осторожна. Лёд — это вода. А вода помнит всё». Тэган не была уверена, что он имел в виду, но кивнула в ответ.       Первым делом нужно было закупиться тёплой одеждой. Они с Азулой выбрались на рынок на границе с морем — туда, где огромный паром, курсировавший между островами Нации Огня и Южным Полюсом, принимал пассажиров. Это место гудело, как улей: торговцы выкрикивали цены, носильщики таскали тюки с товарами, моряки грузили припасы на борт, а пассажиры толпились у причала, ожидая посадки. Азула, которая терпеть не могла холод, натянула на себя три слоя одежды ещё до того, как они вышли из Храма, и сейчас мрачно рассматривала прилавки с меховыми шапками. — Ненавижу холод, — проворчала она, натягивая шапку на самые уши. — Ненавижу снег. Ненавижу лёд. Зачем я вообще согласилась? — Потому что ты хочешь посмотреть, как я буду ходить босиком по льду, — напомнила Тэган, перебирая вязаные свитера. — Ты сама сказала. — Это было до того, как я осознала, что мне тоже придётся ходить по этому льду! — Азула сдёрнула шапку, но через секунду снова натянула её, потому что с моря дул пронизывающий ветер. — Я маг огня! Моя стихия — пламя, а не замёрзшая вода! Я создана для жары, для вулканов, для... — Для того чтобы ворчать, — закончила за неё Тэган, расплачиваясь с торговцем за два тёплых плаща с капюшонами.       Азула бросила на неё испепеляющий взгляд, но плащ взяла. Тэган тем временем купила себе тёплые штаны, высокие сапоги на меху и толстый вязаный свитер. Она всё ещё предпочитала ходить босиком, но даже она понимала, что на Южном Полюсе это будет невозможно. Или, по крайней мере, неразумно.       Когда они наконец погрузились на паром — огромное судно, обитое металлическими листами для защиты от льдов, с мощным паровым двигателем, — Азула немедленно нашла самое тёплое место в каюте и закуталась в оба плаща сразу. Тэган стояла у борта, глядя на море. Впервые за много месяцев она покидала Храм не ради Совета или разборок с духами, а ради встречи с человеком, с которым у неё были... сложные отношения.       Азула, наблюдавшая за ней из своего кокона из плащей, вдруг сказала: — Ты нервничаешь. — Я не нервничаю. — Нервничаешь. У тебя плечи напряжены. И ты стучишь пальцами по перилам. Ты всегда так делаешь, когда нервничаешь.       Тэган заставила свои пальцы замереть. Азула усмехнулась. — Не бойся, — сказала она, и в её голосе на мгновение промелькнуло что-то, похожее на поддержку. — Если водянка попытается что-то выкинуть, я её подожгу. В конце концов, я всё ещё принцесса Нации Огня. Имею право. — Ты бывшая принцесса. — Это ничего не меняет. Право поджигать у меня пожизненное.       Тэган фыркнула и покачала головой. Паром дал гудок и отчалил от пристани. Впереди их ждал Южный Полюс. И Катара. И разговор, который должен был состояться уже давно.

***

      Путь до Южного Полюса занимал почти целый день. Паром мерно рассекал волны, оставляя за кормой пенный след. Азула, завернувшись в два плаща, как гусеница в кокон, сидела на скамье и мрачно смотрела на горизонт. — Ты до сих пор не обулась, — заметила она, глядя на босые ноги Тэган, которые та привычно поджала под себя. — Я не люблю обувь, — ответила Тэган. — Она мешает чувствовать землю. — Мы на пароме, — резонно заметила Азула. — Здесь нет земли. Здесь дерево и металл. А на Южном Полюсе будет лёд. И снег. И если ты думаешь, что я позволю тебе ходить босиком по льду, ты глубоко ошибаешься. Я не для того тащилась через полмира, чтобы ты отморозила себе пальцы и я потом объясняла Таге, почему его драгоценная ученица вернулась без ног. Обувайся. Сейчас же.       Тэган хотела возразить, но Азула уже рылась в сумке, которую они собрали на рынке. Через мгновение перед Тэган оказались толстые вязаные носки из овечьей шерсти и высокие меховые ботинки на шнуровке. — Это не обсуждается, — отрезала Азула. — Одевай!       Тэган вздохнула и подчинилась. Носки были тёплыми и мягкими. Ботинки сидели плотно, но не жали. Она встала и сделала несколько шагов, привыкая к ощущению. — Ну вот, — удовлетворённо кивнула Азула. — Теперь ты похожа на нормального человека. Почти. Если не смотреть в глаза.       Они стояли у борта, глядя на море, когда к ним подошли двое. Молодые парни — крепкие, загорелые, явно из портовых рабочих или моряков. Один из них, тот, что повыше, с нагловатой ухмылкой на лице, опёрся локтем на перила рядом с Тэган. — Девушки, а вы откуда такие красивые? — спросил он, и его взгляд скользнул по Тэган слишком откровенно, задержавшись на лице, на волосах, на фигуре. — Путешествуете одни? Может, вам нужна компания? Тут долго плыть, можем скрасить время.       Его приятель, пониже и поплотнее, хмыкнул и встал с другой стороны, отрезая путь к отступлению. Тэган не пошевелилась. Она просто смотрела на них — спокойно, без страха, без гнева. Азула, стоявшая чуть позади, издала тихий, но очень узнаваемый звук — тот самый, который обычно предшествовал появлению синего пламени. Она шагнула вперёд, встала за спиной Тэган и медленно, собственнически положила руку на плечо подруги. Её золотые глаза сузились, а улыбка стала той самой — опасной, хищной, предупреждающей. — Вообще-то, — произнесла она, растягивая слова, — вам бы реально стоило свалить отсюда. Прямо сейчас. Иначе у вас будут реальные проблемы. Я не шучу. Я никогда не шучу. Ну, почти никогда. Сейчас — точно нет.       Парни переглянулись. Что-то в голосе Азулы, в её позе, в том, как она смотрела, заставило их на мгновение замешкаться. Но первый всё ещё не отступал. — А ты кто такая? — спросил он с вызовом. — Её телохранитель? — Я принцесса Нации Огня, — ответила Азула, и синий огонёк вспыхнул на кончиках её пальцев — всего на миг, но достаточно, чтобы парни отшатнулись. — Бывшая. Но это не значит, что я стала менее опасной. Скорее наоборот.       Тэган спокойно подняла руку и мягко опустила ладонь Азулы со своего плеча. — Не надо, — сказала она спокойно. — Они просто не знают, с кем связались. — Она посмотрела на парней, и её чёрные глаза встретились с их испуганными взглядами. — Моя подруга права. Вам стоит уйти. Мы не ищем компании.       Парни, всё ещё ошарашенные видом синего пламени, попятились, бормоча что-то невнятное, и скрылись в толпе на другой стороне парома. Азула проводила их взглядом и фыркнула. — Жалкие придурки, — прокомментировала она. — Ты могла бы закатать их в камень. Я могла бы поджечь. Мы бы отлично провели время. — Мы не на тренировке, — напомнила Тэган. — Жаль. Было бы весело. — Азула убрала пламя, но всё ещё хмурилась. — Пошли на другую сторону. Здесь воняет рыбой и глупостью.       Тэган кивнула, и они переместились на нос парома, где было больше пассажиров. Пожилая пара играла в какую-то настольную игру, мать укачивала ребёнка, два торговца спорили о ценах на меха. Обычная жизнь. Обычные люди. Тэган прислонилась спиной к борту и закрыла глаза. До Южного Полюса оставалось ещё несколько часов. И где-то там, в этой ледяной стране, её ждала Катара. И разговор, который должен был состояться уже давно.

***

      Паром подошёл к причалу Южного Полюса ближе к вечеру. Солнце здесь висело низко над горизонтом, окрашивая бескрайние снежные равнины в розовато-золотые тона, а воздух был таким холодным и чистым, что каждый вдох обжигал лёгкие. Тэган, закутанная в тёплый плащ и впервые за долгое время в обуви, ступила на обледенелый причал и огляделась.       Южное Племя Воды изменилось за эти годы. После войны, после того как Катара и Сокка вернулись героями, сюда потекли ресурсы, и теперь на месте разрозненных иглу и шатров вырос целый городок. Деревянные дома, украшенные резьбой в традиционном стиле, теснились вдоль берега, а в центре возвышался большой общинный зал, из труб которого валил дым — там явно готовили праздник. Повсюду горели факелы, дети катались с ледяных горок, взрослые таскали подносы с едой и украшали улицы гирляндами из цветных лент и светящихся кристаллов. — Симпатично, — признала Азула, кутаясь в плащ и надвигая капюшон на самые глаза. — Для куска льда посреди океана. — Это одно из старейших поселений в мире, — заметила Тэган. — Здесь живут потомки магов воды, которые не покидали этот берег тысячелетиями. — Это кусок льда, — упрямо повторила Азула. — Но я признаю: у них есть стиль. Эти гирлянды... они напоминают мне дворец во время фестиваля солнца. Только холоднее. Гораздо холоднее. Почему здесь так холодно?!       Тэган не ответила. Она заметила фигуру, спешащую к причалу. Катара. Она была одета в традиционное синее платье Южного Племени, отороченное белым мехом, с серебряными украшениями в волосах и на шее. Она выглядела иначе, чем на Совете — спокойнее, мягче, — но в её голубых глазах всё ещё читалась та самая настороженность, которую Тэган заметила ещё тогда. Катара остановилась в нескольких шагах от них. Её взгляд скользнул по Тэган, по Азуле, и на мгновение в нём промелькнуло удивление. — Ты пришла, — произнесла она, и её голос был тихим, почти неуверенным. — Ты пригласила, — ответила Тэган. — Я не думала, что ты действительно... — Катара запнулась. — Я думала, ты проигнорируешь письмо. Или просто не захочешь приходить. — Я пришла. — Тэган помолчала. — И я привела Азулу. Она настояла. Сказала, что хочет посмотреть, как я буду ходить по льду. — И чтобы водянка тебе ничего не отморозила, — добавила Азула, кивая на тёплые ботинки Тэган. — Это моя заслуга. Между прочим, она хотела идти босиком. Пришлось применить силу.       Катара перевела взгляд на Азулу, и на её лице отразилась сложная гамма эмоций: от удивления до вежливой настороженности. Они никогда не были близки — мягко говоря, — но сейчас, здесь, Катара почему-то улыбнулась. — Спасибо, что позаботилась о ней, — сказала она. — Проходите. Праздник начнётся через час. Я... я рада, что вы здесь.       Она развернулась и пошла обратно к деревне. Тэган и Азула переглянулись и последовали за ней.       Они вошли в деревню, и Тэган, которая до этого сохраняла спокойное, почти отстранённое выражение лица, вдруг замерла. Её взгляд упал на ряды прилавков, выстроившихся вдоль главной улицы. Торговцы Южного Племени разложили свой товар: сушёную рыбу всех видов, вяленые водоросли, морских ежей, какие-то прозрачные медузы в банках, кальмаров на вертелах. Но больше всего её внимание привлёк прилавок, с которого поднимался пар и доносился одуряюще вкусный запах. Жареные рыбные шарики на палочке. Золотистые, хрустящие, обсыпанные какими-то местными специями, от которых щипало в носу.       Тэган никогда не пробовала кухни Южного Полюса, поэтому она засветилась. Её лицо, обычно такое сдержанное, озарилось почти детским восторгом. Она подошла к прилавку быстрее, чем Азула успела что-то сказать, отсчитала монеты и вернулась с двумя палочками, увенчанными дымящимися золотистыми шариками. — Держи, — сказала она, протягивая одну Азуле. — Это пахнет потрясающе.       Азула поморщилась, принюхиваясь. От шариков пахло рыбой, водорослями и каким-то острым соусом. — Это воняет, — заявила она. — Как весь этот остров. Как рыбацкая лодка после трёх дней в море. Как... — Просто попробуй, — перебила Тэган и первая откусила шарик.       Её глаза закрылись от удовольствия. Вкус взорвался на языке: нежная рыбная мякоть, хрустящая корочка, какие-то специи, которых она никогда не пробовала раньше — острые, чуть сладковатые, с привкусом дыма. Она жевала, не в силах сдержать восторженного мычания, и через мгновение откусила ещё. Они не ели довольно давно — в спешке сборов пропустили завтрак, а на пароме только перекусили сухарями, — и сейчас горячая еда казалась лучшим, что случалось с ней за последние дни.       Азула, наблюдавшая за ней с выражением «я не могу поверить, что ты это ешь», наконец сдалась и осторожно откусила крошечный кусочек. Прожевала. Её брови поползли вверх. — Это... — она прожевала ещё. — Это съедобно. Даже вкусно. Но всё равно воняет. — Ты просто привередлива, — ответила Тэган с набитым ртом. — Попробуй специи. Вот этот красный — он острый. А этот жёлтый — сладкий. И что-то ещё, я не знаю что, но это прекрасно.       Они стояли посреди улицы, две самые опасные женщины в мире — Тёмный Аватар и бывшая принцесса Нации Огня, — и с аппетитом уплетали рыбные шарики на палочках. Прохожие оборачивались, но им было всё равно. Тэган светилась, как ребёнок, и Азула, сама того не замечая, начала улыбаться. И где-то в этом простом моменте — в запахе рыбы, в острых специях, в холоде южного ветра — было что-то настоящее.

***

      Катара провела их через всю деревню к главной площади, где уже вовсю шёл праздник. Огромный костёр, разложенный в центре ледяного круга, вздымал языки пламени к тёмнеющему небу, и вокруг него, взявшись за руки, танцевали жители племени — старики, взрослые, дети, все в традиционных синих одеждах, украшенных мехом и серебром. Барабаны отбивали ритм — глубокий, вибрирующий, отдающийся в груди, — а флейты выводили мелодию, которая звучала одновременно радостно и печально, как сама память о войне и победе. Факелы горели вдоль каждой улицы, гирлянды из светящихся кристаллов и цветных лент свисали с крыш, а в воздухе витал запах жареной рыбы, пряностей и горячего травяного отвара.       Глаза Тэган горели от детского восторга. Она никогда не видела ничего подобного. Праздники в Нации Огня были помпезными, строгими, полными церемоний и скрытых угроз. Здесь же — здесь люди просто радовались. Смеялись. Танцевали. Жили. Она рассматривала всё с жадностью, которой сама от себя не ожидала: танцоров, кружащихся в такт барабанам, детей, кидающихся снежками, старуху, которая плела венки из сушёных водорослей и дарила их прохожим. А потом она увидела развлечения. Ледяная горка, с которой дети съезжали на меховых подстилках, визжа от восторга. Метание снежков в мишень — деревянный щит с нарисованной фигурой, отдалённо напоминающей Озая, — за которое давали призы. И конкурс на лучшее украшение изо льда, где участники при помощи магии воды создавали причудливые скульптуры. — Мы должны это попробовать, — заявила Тэган, и в её голосе прозвучало что-то, чего Азула никогда раньше не слышала. Азарт. Чистый, незамутнённый азарт. — Что?! — Азула не успела даже возразить, как Тэган схватила её за руку, а другой рукой — Катару, и потащила обеих к ледяной горке. — Тэган, подожди! — воскликнула Катара, пытаясь высвободиться. — Я не... — Ты организатор праздника, — перебила её Тэган, и её глаза блестели в свете факелов. — Ты должна показать гостям, как тут у вас веселятся. Это твой долг. — Я вообще-то маг огня! — возмутилась Азула, когда Тэган вручила ей меховую подстилку. — Я не катаюсь с ледяных горок! Это недостойно моего статуса! — Твоего статуса бывшей принцессы? — уточнила Тэган. — Именно! — Ну, значит, тебе нечего терять. Поехали.       И прежде чем Азула успела возразить, Тэган подтолкнула её в спину. Бывшая принцесса Нации Огня с воплем скатилась с ледяной горки, вцепившись в меховую подстилку, и приземлилась в сугроб, из которого торчали только ноги. Катара, наблюдавшая за этим, неожиданно для себя рассмеялась — звонко, искренне, прикрывая рот ладонью. Тэган, бегущая следом за Азулой, протянула ей руку. — Твоя очередь, — сказала она Катаре. — Или ты боишься собственной горки? — Я не боюсь! — возмутилась Катара и, подхватив подстилку, скатилась сама.       Они провели так, наверное, час. Катались с горки, метали снежки в портрет Озая — Тэган попала в цель всеми тремя бросками, Азула подожгла мишень, за что получила выговор, но тут же была прощена, — и даже поучаствовали в конкурсе ледяных скульптур, где Тэган при помощи магии воды создала миниатюрную копию Храма Сонам, а Катара — изящного ледяного лебедя. На минуту, на короткую, драгоценную минуту, Катара почувствовала облегчение. Тяжесть, которая висела на её плечах со времён Совета, со времён их разговора с Аангом, со времён той ночи на балконе, — отступила. Тэган была здесь. Тэган не была врагом. Тэган смеялась, ела рыбные шарики, таскала их с Азулой по горкам и метала снежки. Она была просто... человеком.       Но Катара всё ещё помнила, зачем пригласила её. Ей был необходим совет. Даже если между ними и произошло недопонимание на Совете, даже если их отношения дали трещину — они всё ещё могли наладить их. И этот разговор должен был состояться. Она дождалась, когда Азула отвлеклась на жареного кальмара, и тихо тронула Тэган за плечо. — Тэган, — сказала она, и её голос прозвучал серьёзнее, чем раньше. — Можно тебя на минутку? Нам нужно поговорить. Наедине.       Тэган встретила её взгляд. В её чёрных глазах больше не было ни недоверия, ни той холодной отстранённости, которую Катара видела на Совете. Только понимание. Она кивнула.       Они отошли на край ледяного балкона, с которого открывался вид на море. Бескрайнее, тёмное, оно дышало в такт волнам, накатывающим на берег, и где-то далеко на горизонте мерцали звёзды, отражаясь во льдах. Здесь было тихо — шум фестиваля доносился приглушённо, словно из другого мира. Азула, предусмотрительно оставленная неподалёку, не теряла времени даром: она уже битый час торговалась с местным торговцем за бутылку чего-то явно крепкого. До Тэган долетали обрывки её пламенной речи: «...я принцесса, пусть и бывшая, и моя красота требует достойного напитка! Ты что, хочешь, чтобы я опозорила твой прилавок, испив эту мутную жижу?!»       Катара прислонилась к ледяному бортику и некоторое время просто смотрела вдаль, собираясь с мыслями. Тэган стояла рядом, не подгоняя, не задавая вопросов — просто ждала. Она знала, что иногда словам нужно время, чтобы созреть. — Мы сильно поссорились, — начала Катара наконец. Её голос был тихим, почти шёпотом, словно она не хотела, чтобы кто-то ещё услышал. — С Аангом. В последний раз, когда мы говорили наедине. Это было ещё до того, как ты пришла на Совет. Он узнал, что ты ранена — я не знаю, как он это почувствовал, но он вдруг сорвался и ушёл в мир духов, ничего не объяснив. Я ждала его. Хотела поговорить о нас, о нашем будущем. А когда он вернулся... он был другим. Отстранённым. Холодным. Я сорвалась на него. Наговорила лишнего. Сказала, что он нерешительный мальчишка, который увлечён своими храмами и свитками, что я больше не чувствую себя с ним в безопасности. Я думала, он начнёт спорить, начнёт утешать меня, как всегда. А он...       Она замолчала, и её голос дрогнул. Первая слеза скатилась по щеке, оставляя влажную дорожку. — Он просто согласился. Сказал, что если на меня так давят и если это мешает мне быть с ним, то пусть будет так, как я желаю. Что он не станет меня удерживать. И ушёл. Просто взял планер и вылетел в окно. Я никогда не видела его таким. — гна всхлипнула и торопливо вытерла глаза рукавом. — Я не знаю, что случилось. Я не знаю, кто стал ему дорог — может быть, кто-то, кого он встретил в своих путешествиях, кто-то, кто понимает его лучше, чем я. Может быть, он просто устал от меня. От моего давления. От моих ожиданий. Я столько ждала, Тэган. Столько пыталась построить наше будущее. А теперь оно рассыпается у меня в руках, и я ничего не могу с этим сделать. У меня ощущение, что если я его держу, то эта зыбкая субстанция трескается и крошится ещё сильнее...       Катара говорила, говорила. Много, обо всем, о своей боли. Она думала, что будет легче. Думала, что война – это самое сложное. Думала, что будет путешествовать с Аангом, как тот же Сокка и Зуко. Целительница завидовала этим двоим. Она с Аангом вечно в делах, и, к сожалению, это не делает отношения крепче.       Тэган слушала молча. Она не знала, что Катара не в курсе его визитов в Храм, и не стала упоминать об этом сейчас — это было не важно. Важно было другое: эта женщина, которая всегда казалась такой сильной, такой уверенной, такой правильной, сейчас стояла рядом и плакала, и просила совета у той, кого ещё недавно считала соперницей. — А родственники, — продолжила Катара, и в её голосе появилась горечь, — они продолжают давить. Отец. Бабушка Канна. Они говорят, что мой брачный возраст подходит к концу, что я должна продолжить род, что я — последняя целительница в семье. Они даже хотят обвенчать меня с младшим братом вождя Северного Племени. Он мой ровесник, хороший человек, но я... я не люблю его. Я не хочу этого. Я не хочу, чтобы мою жизнь решали за меня.       Она повернулась к Тэган, и в её заплаканных глазах читалась такая искренняя, такая обнажённая боль, что Тэган на мгновение забыла обо всех обидах, обо всех недопониманиях, обо всём, что стояло между ними. — Что мне делать? — спросила Катара шёпотом.       Тэган долго молчала, глядя на море. Затем медленно, тщательно подбирая слова, заговорила: — Я не умею давать советы, Катара. Я не целительница. Я не утешительница. Я воин. Но я знаю одно: никто не имеет права решать твою судьбу за тебя. Ни отец. Ни бабушка. Ни Аанг. Никакой брат вождя Северного Племени. Только ты сама. Если ты не хочешь этого брака — не соглашайся. Борись. Кричи. Уйди, если потребуется. Но не позволяй им загнать тебя в клетку, которую они называют «долгом перед семьёй». Твоя жизнь — твоя.       Она помолчала, а затем добавила тише: — Что касается Аанга... я не знаю, кто стал ему дорог. Я не знаю, что у него на сердце. Но я знаю его. Он не из тех, кто бросает. Если он ушёл — значит, ему было так же больно, как тебе. Может быть, больше. Может быть, он просто не знал, как иначе.       Катара молчала, переваривая её слова. Её слёзы всё ещё текли, но теперь в них не было той горечи, что раньше. Скорее — усталость. И странное, хрупкое облегчение от того, что она наконец-то выговорилась. — Спасибо, — прошептала она. — За то, что выслушала. За то, что сказала это. Я... я не ожидала. — Я тоже не ожидала, что ты пригласишь меня, — ответила Тэган. — Но я рада, что ты это сделала.       В этот момент к ним подошла Азула. В одной руке она держала бутылку огненного виски — того самого, за который торговалась с таким ожесточением, — а в другой — три глиняные чашки, явно позаимствованные у соседнего прилавка. Её щёки уже чуть раскраснелись от пары глотков, а глаза блестели тем самым опасным огоньком, который обычно предшествовал либо гениальной идее, либо грандиозным неприятностям. Она с ходу облокотилась рукой на плечо Тэган и окинула взглядом заплаканное лицо Катары. — Так, — произнесла она тоном, не терпящим возражений. — Может, хватит этих соплей и слюней? Я понимаю: душевные разговоры, признания, слёзы, всё такое. Но мы три красивые женщины, вокруг праздник, у меня в руках отличный виски, а вы тут рыдаете о каком-то лысом Аватаре, который даже не знает, чего хочет. Я предлагаю альтернативу. Мы втроём сидем где-нибудь в укромном местечке, выпьем и посплетничаем о красивых мужиках. Как вам такая идея?       Катара, которая ещё секунду назад вытирала слёзы, вдруг фыркнула — не сдержалась, — а затем неожиданно для самой себя улыбнулась и кивнула. — Знаешь, — сказала она, и в её голосе прозвучало что-то похожее на прежнюю Катару, ту, что когда-то командовала Соккой и не боялась никого, — в кои-то веки я с тобой согласна. Идём. Я знаю отличное место.       Тэган, которая не успела даже рта раскрыть, была немедленно подхвачена под руки с обеих сторон. Азула тащила её вперёд, Катара указывала дорогу, и через несколько минут они оказались в маленьком закутке между двумя домами, где стояли старые деревянные ящики, застеленные меховыми шкурами, и горел небольшой костерок. Место было тихим, скрытым от посторонних глаз, и отсюда открывался вид на море и звёзды. Азула немедленно разлила алкоголь по пиалам. Катара, которая всё ещё шмыгала носом, но уже не плакала, взяла свою и сделала глоток. Тэган, которая никогда в жизни не пила ничего крепче травяного отвара, осторожно понюхала свою чашку. Запах был обжигающим. — Это что? — спросила она. — Это лекарство, — ответила Азула. — От душевных ран, от плохих советников, от лысых аватаров, которые не знают, чего хотят, от назойливых родственников и от братьев вождей Северного Племени. Пей.       Тэган вздохнула, переглянулась с Катарой — и та, всё ещё с мокрыми ресницами, ободряюще кивнула ей. И они выпили. Первый глоток обжёг горло, и Тэган закашлялась, а Азула расхохоталась. Катара, глядя на это, тоже рассмеялась — тихо, почти удивлённо, словно забыла, что ещё может смеяться. И с каждой следующей чашкой разговоры становились всё громче, смех — всё искреннее, а ночь — всё теплее.

***

      Когда Азула изрядно выпила, как, впрочем, и все остальные, языки у первых двух развязались. Особенно у Азулы. Она, словно курица-наседка, оккупировала плечо Катары, привалилась к ней всем боком и, размахивая полупустой чашкой, начала допрос с той самой бесцеремонностью, которая когда-то приводила в ужас придворных, а теперь была просто частью её обаяния. — Так, водница, давай начистоту, — произнесла она, и её золотые глаза блестели в свете костра. — Вы с лысым встречались сколько? Два года? Больше? Я уже со счёта сбилась. И чего там — было что-то интересное? Ну, ты понимаешь, о чём я. Не просто за ручку подержаться. Что-то... посущественнее?       Катара сглотнула, покраснела так, что румянец было видно даже в полумраке, и уставилась в свою чашку. — Нет, — призналась она тихо. — Дело не дошло. Я пыталась. Несколько раз. Но он... он слишком сильно смущался. Каждый раз, когда момент становился... ну, ты понимаешь, он начинал краснеть, бормотать что-то про медитацию и про то, что ему нужно подумать. Я не давила. Думала, что со временем всё наладится. Но не наладилось.       Азула издала звук, который можно было расшифровать как «я-так-и-знала», и подлила Катаре ещё виски. — А у тебя? — спросила она с хищным интересом. — Вообще был опыт? Кроме этого лысого девственника?       Катара, уже изрядно захмелевшая, вдруг разоткровенничалась. Она рассказала, что вообще-то у неё был опыт. Случайно. Год назад. С каким-то красивым немагом из поселения на границе Царства Земли, куда она приезжала открывать больницу. Это случилось неожиданно, она была одинока, расстроена после очередной ссоры с Аангом, а он был добр, внимателен и очень настойчив. И ей всё очень понравилось. Азула, услышав это, издала торжествующий вопль и немедленно подлила «воднице» ещё, требуя подробностей — где, как, сколько раз, — и Катара, краснея и запинаясь, но уже не в силах остановиться, начала рассказывать. Про то, какие у него были руки, и какой он был нежный, и как это вообще произошло, и что она потом чувствовала вину, но в то же время... нет, не чувствовала.       Тэган просто лежала на меховой шкуре, смотрела на звёзды и офигевала. Она молча пила виски — уже третью чашку, — слушая этот поток откровений, и чувствовала, как мир вокруг становится мягче, теплее и гораздо более сюрреалистичным. Она никогда не была на таких посиделках. Она никогда не слышала, чтобы женщины так открыто говорили о подобных вещах. В её мире такие разговоры не велись — там были только приказы, боль и выживание.       Азула, удовлетворив своё любопытство насчёт Катары, переключилась на следующую жертву. Она подсела к Тэган, приобняла её за плечи и заговорила тоном старшей сестры, которая сейчас будет читать нотацию: — А ты, — начала она, и её голос звучал одновременно осуждающе и заботливо, — Ты у нас кто? Нецелованная целомудренная целочка, вот ты кто. Сто лет живёшь — и ни разу. Ни с кем. Я понимаю, там, в прошлом, всё было ужасно, но сейчас-то! У тебя мужик вон свободный прилетает к тебе в Храм, глазами хлопает, руки у него вон какие — я видела, когда он тренировался полуголый, — а ты тут сидишь и никак трахнуть его не можешь. Ты чего ждёшь? Особого приглашения? Письменного? С печатью Совета?       Тэган поперхнулась алкоголем и закашлялась. Азула заботливо похлопала её по спине, но тут же продолжила: — Я серьёзно. Он смотрит на тебя так, что даже мне, циничной стерве, становится неловко. А ты всё ходишь вокруг да около. Сколько можно-то? Годы идут. Ты молодая, красивая, он молодой, красивый — что вам ещё нужно? Разрешения от Вату? Так они, по-моему, только «за». Я серьёзно.       Тэган спрятала лицо в ладонях и застонала. Катара, которая уже отсмеялась над её смущением, вдруг тихо сказала: — Она права, знаешь. Если ты что-то чувствуешь... не жди, пока будет поздно. Я ждала. И, возможно, именно поэтому всё так вышло. Не повторяй моих ошибок.       Тэган отняла ладони от лица и посмотрела на неё. На Азулу, которая кивала с видом мудрой наставницы. На Катару, которая смотрела на неё без тени прежней враждебности — только с усталым пониманием. И что-то внутри неё дрогнуло. — Вы обе сумасшедшие, — сказала она наконец. — Знаем, — хором ответили Азула и Катара, и этот неожиданный дуэт заставил всех троих расхохотаться.

***

      Ночь опустилась на Южный Полюс, фестиваль гремел где-то вдалеке, а в маленьком закутке, скрытом от посторонних глаз, разворачивалась сцена, которую никто из великих историков будущего никогда не опишет в хрониках. Три женщины — Тёмный Аватар, бывшая принцесса Нации Огня и целительница Южного Племени Воды, — изрядно выпившие, сидели вокруг догорающего костра, и их разговор становился всё громче, хаотичнее и абсурднее с каждой минутой.       Азула, которая после пятой чашки виски превратилась в ходячий генератор плохих идей, внезапно оживилась и ткнула пальцем в сторону Катары. — Спорим! — заявила она, и её глаза блестели тем самым опасным огоньком. — Спорим, водница, что ты не сможешь засосать вон того красавчика! — Она махнула рукой в сторону площади, где высокий темноволосый парень из Северного Племени Воды как раз помогал старушке нести корзину с рыбой. — Вон тот, с косичками. Симпатичный. И мускулы видно даже через тунику. Давай, Катара, покажи, на что способны целительницы!       Катара, которая уже плохо соображала, но всё ещё сохраняла остатки достоинства, попыталась возразить: — Я не буду никого засасывать на спор! Я вообще-то в трауре по своим отношениям! — В трауре надо пить, а не отказываться от приключений! — парировала Азула. — Кроме того, ты сама сказала, что с тем немагом всё было прекрасно. Так почему бы не повторить? Это же просто поцелуй! Один маленький, невинный поцелуй! Или ты боишься? — Я не боюсь! — Тогда докажи!       Катара, подстрекаемая Азулой и подогретая виски, вскочила на ноги, но её тут же качнуло в сторону, и она рухнула обратно на меховые шкуры. Тэган, наблюдавшая за этим с выражением глубочайшего скептицизма, вдруг подала голос. — Раз уж мы заключаем пари, — произнесла она, и её голос звучал на удивление чётко, несмотря на выпитое, — давайте заключим настоящее. Я ставлю на то, что смогу пронести бутылку на голове от этого костра до прилавка с рыбой и обратно, ни разу её не уронив. — Идёт! — хором воскликнули Катара и Азула.       Тэган поставила пустую бутылку на голову и встала. Сделала шаг. Второй. Третий. Она шла очень медленно, очень сосредоточенно, и до прилавка с рыбой добралась без происшествий. Но на обратном пути Азула, издевательски присвистнув, крикнула: «Эй, Тэган, смотри, Аанг идёт!» — и Тэган, на мгновение потеряв концентрацию, дёрнула головой. Бутылка рухнула на лёд и разбилась. В наступившей тишине было слышно, как где-то вдалеке пели барабаны. А затем Азула разразилась торжествующим хохотом. — Проиграла! — объявила она. — Ты проиграла, моя дорогая! И по условиям нашего пари... — она сделала драматическую паузу, — ...ты должна отдать свой первый поцелуй первому встречному, когда мы вернёмся в Храм!       Тэган замерла. Её лицо, которое она так тщательно контролировала все эти годы, сейчас отражало смесь ужаса, возмущения и паники. — Я не соглашалась на такие условия! — воскликнула она. — Конечно, соглашалась! — заявила Азула. — Ты сказала: «Я ставлю». А я ответила: «Идёт». И Катара подтвердит. — Подтверждаю, — пробормотала Катара, которая уже почти засыпала. — Так, с этим разобрались, — Азула потерла руки. — Теперь вернёмся к воднице. Катара! Ты должна засосать кого-нибудь на спор. Сейчас. Немедленно. Иди и поцелуй кого-нибудь. Это мой вызов!       Катара, которая после всех этих разговоров была уже не в том состоянии, чтобы думать о последствиях, решительно поднялась. Встала, расправила плечи и решительным, хотя и слегка нетвёрдым шагом направилась к тому самому парню с косичками. Ей потребовалось около минуты, чтобы объяснить ситуацию, парень изумлённо посмотрел на спорящих девчонок, но Катара что-то горячо ему прошептала, схватила за воротник и громко поцеловала. Прямо в губы. Азула заорала. Тэган заорала вместе с ней. Парень стоял, ошарашенный, но, кажется, довольный. Катара, всё ещё красная, развернулась и, покачиваясь, пошла обратно к костру. Когда она села обратно на меховые шкуры, в наступившей тишине она произнесла всего одно слово: — Спор выполнен.       И они заржали. Все трое. Так громко, что несколько прохожих обернулись.

***

      Утро наступило безжалостно. Солнце, отражаясь от бескрайних снегов, било в глаза даже сквозь закрытые веки, а холод, который вчера казался бодрящим, сегодня пробирал до костей. Тэган проснулась первой — по привычке, выработанной столетием выживания. Она лежала на меховых шкурах в том самом закутке, где они вчера сидели. Рядом, свернувшись калачиком и укрывшись двумя плащами, спала Катара. Азула лежала чуть поодаль, раскинув руки, и её лицо выражало абсолютное, ничем не омрачённое блаженство — видимо, огненное виски всё ещё держало её в своих объятиях.       Голова гудела. Во рту был странный привкус, напоминающий смесь рыбы, специй и чего-то обжигающего. Тэган медленно села, прижимая ладонь ко лбу, и попыталась вспомнить, что произошло вчера. Воспоминания возвращались обрывками. Рыбные шарики. Горка. Метание снежков в портрет Озая. Разговор с Катарой на ледяном балконе. А потом — виски. Много виски. Азула, требующая подробностей. Катара, краснеющая и рассказывающая про немага. Спор. Бутылка на голове. И... она застонала и закрыла лицо ладонями. Она проспорила. Она должна первый поцелуй первому встречному, когда они вернутся в Храм. — О, духи, — прошептала она. — Заткнись, — пробормотала Азула, не открывая глаз. — Слишком громко. Всё болит.       Рядом зашевелилась Катара. Она медленно села, прижимая ладони к вискам, и огляделась с таким выражением, будто пыталась понять, на какой планете она находится. — Что вчера было? — прохрипела она. — Я помню разговор... и виски... и потом Азула заставила меня... — она замерла. Её глаза расширились. — О нет. Я поцеловала того парня. Я поцеловала его на спор. Перед всеми! — Ты не просто поцеловала, — уточнила Азула, всё ещё не открывая глаз, но уже ухмыляясь. — Ты его засосала. Это было великолепно. Жаль, что ты не видела лица того старика, который проходил мимо. Думаю, он этого не переживёт. — Я целительница Южного Племени! — простонала Катара. — Меня уважают! Я открываю больницы! Я учу молодых магов воды! А теперь я... я целуюсь с первым встречным на спор! Если Пра-Пра узнает, она меня проклянёт. — Забудь о бабке, — отмахнулась Азула. — Лучше подумай о Тэган. Она теперь должна засосать первого встречного в Храме. А у нас в Храме, знаешь ли, не так много вариантов. Либо Тага, либо кто-то из духов. Может, лев-черепаха?       Тэган бросила в неё пустой чашкой. Азула, не открывая глаз, перехватила её в воздухе — рефлексы у бывшей принцессы были отменные даже с похмелья. — Я не буду никого целовать, — заявила Тэган. — Это был глупый спор. Я была пьяна. Вы обе были пьяны. Мы все были пьяны. Это не считается. — Считается, — хором ответили Катара и Азула.       Тэган снова застонала и упала обратно на шкуры. Ей нужно было вернуться в Храм. К детям. К Таге. К нормальной жизни. Но где-то глубоко внутри, под слоями похмелья и ужаса перед проспоренным поцелуем, она чувствовала странное тепло. Эти две женщины — одна, которая ещё недавно смотрела на неё с угрозой, и другая, которая когда-то пыталась её убить, — теперь сидели рядом с ней, смеялись над глупыми спорами и делились секретами, которые не расскажешь больше никому. Это было новое чувство. Не дружба в привычном смысле — Тэган всё ещё не умела дружить так, как обычные люди. Но что-то очень близкое к этому. Что-то, ради чего стоило пережить даже самое ужасное похмелье.

***

      Обратный путь прошёл в тишине — на этот раз без приставаний, без пьяных споров и без приключений. Азула всю дорогу дремала, завернувшись в плащ, и время от времени бормотала что-то про «огненное виски» и «проклятый холод». Катара осталась на Южном Полюсе — ей нужно было ещё поговорить с родными, уладить дела и, возможно, впервые в жизни дать отпор Пра-Пра по поводу того самого брака с братом вождя Северного Племени. Они попрощались тепло — без прежней враждебности, без недопонимания. Катара обняла Тэган на прощание — коротко, но искренне, — и сказала: «Спасибо, что пришла». Тэган кивнула в ответ, и этого было достаточно. Тэган же набрала кучу подарков: сушёную рыбу в специях, которые так понравились, меховые шапки для всех детей, ледяные кристаллы для медитаций, которые просил Хотару, и даже крошечный амулет из китовой кости для Таги — на удачу. Сумки были тяжёлыми, но она не жаловалась.       Когда лев-черепаха наконец приземлился на главном острове Храма, их уже ждали. Дети, как всегда, высыпали навстречу, едва завидев знакомый силуэт духа в небе. Мия кричала: «Учитель Тэган вернулась!», Кай подпрыгивал на месте, близняшки махали руками, а Хотару пытался сохранить серьёзный вид, но его выдавали сияющие глаза. — Учитель Тэган! — закричала Мия, бросаясь к ней. — Вы привезли подарки?! А что там? А можно посмотреть? А на Южном Полюсе холодно? А вы видели там пингвинов? А вы... — Там Аватар и Учитель Тага тренируются! — выпалил Кай, перебивая Мию и указывая куда-то в сторону тренировочной площадки. — Они уже несколько часов там! Аватар прилетел сегодня утром!       Азула, услышав это, расхохоталась. Громко, торжествующе, с тем самым оттенком злорадства, который она приберегала для особых случаев. Она повернулась к Тэган и ткнула пальцем в её сторону. — Ну что, моя дорогая, — произнесла она с ухмылкой. — Помнишь наш спор? Первый встречный. В Храме. Ты должна ему поцелуй. А я, как честный свидетель, проконтролирую.       Тэган бросила на неё испепеляющий взгляд, но не успела ничего ответить — потому что в этот самый момент с тренировочной площадки, лёгкий и быстрый, спустился Аанг. Он был одет в простую оранжевую тунику, слегка запыхавшийся после тренировки, с полотенцем на плече, и его лицо осветилось той самой улыбкой, когда он увидел Тэган. — Ты вернулась! — воскликнул он. — Как всё прошло? Я как раз хотел помочь с... — Как раз вовремя! — перебила его Азула, всё ещё ухмыляясь. — Тэган привезла кучу подарков. Поможешь донести? — Конечно! — Аанг, не подозревая подвоха, шагнул вперёд, чтобы взять одну из сумок.       И в этот момент Тэган, которая от смущения и паники не нашла лучшего выхода, сделала то, чего никто не ожидал. Она специально поскользнулась. На ровном месте. На сухой каменной дорожке. Её нога совершенно неестественно дёрнулась в сторону, она ахнула, взмахнула руками — и рухнула на землю, погребённая под грудой свёртков, меховых шапок и сушёной рыбы. Азула захохотала в голос, согнувшись пополам и хватаясь за живот. Дети, не понимая, что происходит, но заражаясь её смехом, тоже начали хихикать. — Ты! — выдавила Азула сквозь смех. — Ты только что симулировала падение! Тёмный Аватар! Победительница Лорда Огня! Хранительница Посоха Сонам! Поскользнулась на ровном месте! Это было великолепно! — Заткнись, — донеслось из-под груды свёртков.       Аанг, всё ещё не понимающий, что происходит, бросился к ней и начал разгребать подарки. — Тэган! Ты в порядке?! — Он протянул ей руку. — Как ты так упала? Здесь же ровно! Ты не ударилась?       Из-под груды шапок показалось её лицо — красное, как закат, с выражением глубочайшего стыда и раздражения. — Всё в порядке, — процедила она. — Просто... поскользнулась. — Но здесь нет льда! — удивился Аанг. — Значит, был, — мрачно ответила она, принимая его руку. Азула всё ещё хохотала где-то на заднем плане, и Тэган знала, что этот позор она будет помнить ещё очень, очень долго.

***

      Пока Аанг с Тагой раздавали подарки детям — меховые шапки тут же были примерены, сушёная рыба немедленно опробована, а ледяные кристаллы торжественно вручены Хотару, который немедленно унёс их в библиотеку для изучения, — Тэган и Азула сидели на краю террасы, свесив ноги в пустоту. Отсюда открывался вид на бескрайние облака, подсвеченные закатным солнцем, и на тренировочную площадку внизу. Аанг, закончив раздачу, как раз помогал Каю завязать меховую шапку и смеялся над чем-то, что кричала Мия.       Азула проводила его взглядом и заговорила тихо, чтобы слышала только Тэган: — Знаешь, я тут подумала. Катара ему, оказывается, изменяла. Ну, с тем немагом. Сама рассказала. Пьяная, конечно, но пьяные всегда говорят правду. И она сама сказала, что они с Аангом не особо в отношениях. Расстались считай. Так почему бы тебе не попробовать?       Тэган, которая до этого задумчиво смотрела на облака, резко повернула голову. — Что попробовать? — Не притворяйся, что не понимаешь, — фыркнула Азула. — Ты прекрасно знаешь, о чём я. Он смотрит на тебя не просто так. Я видела его на той тренировке, когда ты стояла за колонной и пялилась на него, как голодная кошка на миску с молоком. И он тоже на тебя смотрел. И не просто смотрел — он воду разлил, помнишь? Флягу. Полную. На землю. Он стоял и пялился, а вода лилась, а он даже не замечал. Это, по-твоему, поведение монаха, который просто пришёл потренироваться? — Азула... — начала Тэган предупреждающим тоном. — Что «Азула»? — передразнила она. — Я серьёзно. Катара сама сказала, что между ними всё кончено. Он свободен. Ты свободна — технически, — она сделала паузу и выразительно посмотрела на Тэган. — Вы двое — два самых могущественных существа в мире, а ведёте себя как школьники, которые боятся передать записку. Это уже не смешно. Это трагично. Я, как принцесса, требую, чтобы трагедия превратилась в фарс. Или в романтику. На твой выбор. — Ты слишком много выпила на Южном Полюсе, — буркнула Тэган, отводя взгляд. — И похмелье у тебя до сих пор, вот ты и несёшь чушь. — Я не несла чушь даже в самый разгар похмелья, — возразила Азула. — Кроме того, ты мне проспорила. Помнишь? Первый встречный в Храме. Ты должна его поцеловать. А хочешь — я тебе скажу, кто это был? — Я уже упала, — мрачно напомнила Тэган. — Это считается за попытку. — Не считается! Ты симулировала падение! Это не поцелуй. Это... это уклонение от обязательств! Ты меня обманула! Я требую реванша! — Ты ничего не получишь. — Тогда я сама ему расскажу, — пригрозила Азула, и её золотые глаза блеснули. — Подойду и скажу: «Эй, Светлячок, тут одна Тёмная Аватарка хочет тебя поцеловать, но боится, так что, может, ты сам проявишь инициативу?»       Тэган резко развернулась к ней и схватила за воротник. — Ты. Ничего. Ему. Не скажешь, — произнесла она ледяным тоном.       Азула, ничуть не испугавшись, ухмыльнулась. — Вот так-то лучше. Хоть какая-то реакция. А теперь отпусти мой плащ, он дорогой. И подумай о том, что я сказала. Он смотрит на тебя не просто так. И ты это знаешь. А теперь — всё, я закончила свою воспитательную речь. Пойду проверю, не подожгла ли мне Мия тренировочную площадку. Она обещала, что нет, но я ей не верю.       Она встала, отряхнулась и, бросив на Тэган последний многозначительный взгляд, ушла. А Тэган осталась сидеть на террасе, глядя вниз, где Аанг всё ещё возился с детьми. Он поднял голову, заметил её и помахал рукой. Она неуверенно подняла руку в ответ. И слова Азулы засели у неё в голове, как заноза. «Почему бы тебе не попробовать?» Действительно. Почему?

***

      Тэган проголодалась. Не тем голодом, что мучил её в подземельях сто лет назад, и не тем, что гнал её охотиться в горные леса. Самым обычным, человеческим голодом, который требовал чего-то вкусного, сладкого, уютного. Чтобы отвлечься от всех мыслей, что крутились в голове после разговора с Азулой, она ушла на кухню. Здесь было тихо, пусто, только за окном догорал закат. Она достала записанный рецепт Таги — взбитый крем с булкой, — и принялась за дело.       Мука. Яйца. Сахар. Сливки — в Храме держали несколько коз, и дети каждый день носили свежее молоко. Она смешивала ингредиенты осторожно, почти благоговейно, как когда-то учил её Тага, поправляя пальцы на древке посоха. Только теперь вместо посоха был венчик, а вместо медитации — монотонное, умиротворяющее взбивание крема. Постепенно кухню заполнил сладкий аромат — ваниль, тёплое тесто, что-то ещё, едва уловимое. Тэган, не удержавшись, зачерпнула пальцем крем и попробовала. Вкус разлился на языке — нежный, тающий, совершенно не такой, как всё, что она ела раньше. Её щёки порозовели, она прижала ладонь к лицу, не в силах сдержать девчачьего, совершенно несвойственного ей удовольствия. Затем, решив, что для готовки нужно больше свободы движений, она стянула верхнюю тунику и повесила её на спинку стула. Осталась в лёгком топе и свободных штанах. Грудь она забыла перевязать — слишком жарко, слишком неважно это казалось сейчас, когда вокруг витал аромат ванили, а за окном садилось солнце.       Аанг вошёл бесшумно — как все маги воздуха, — и она заметила его, только когда он уже стоял в дверях. Он замер, глядя на неё. В топе, с растрёпанными волосами, с капелькой крема на щеке, она выглядела иначе — не как Тёмный Аватар, не как воин, а как... девушка. Просто девушка, которая готовит сладости на кухне. — Пахнет потрясающе, — сказал он, улыбаясь. — Попробуешь? — спросила она, кивая на крем.       Он подошёл ближе, и она вдруг заметила крошечное пятнышко крема у уголка её губ — она сама не чувствовала его. — У тебя здесь... — он протянул руку и, не думая, большим пальцем стёр крем с её кожи. Движение вышло нежным, почти ласкающим. И замер, потому что осознал, что сделал.       Тэган застыла. Его палец всё ещё касался её щеки. В её голове пронеслось всё сразу — Азула, её слова, спор, «почему бы тебе не попробовать?». Щёки вспыхнули алым. И она, не придумав ничего лучше, схватила ближайший пирог и швырнула ему в лицо. — Эй! — воскликнул он, отшатываясь, и крем разлетелся повсюду. В следующую секунду в неё полетела горсть муки. Она увернулась, схватила сахарную пудру и запустила в ответ. Началась возня. Настоящая, без магии, без тренировок — просто двое, которые гонялись друг за другом по кухне, хохоча и швыряясь всем, что попадалось под руку. Мука летела, как снег. Сахарная пудра оседала на волосах, на плечах, на щеках. Он был перепачкан белым, она — тоже, и они смеялись, как дети, забыв обо всём.       А потом она поскользнулась на рассыпанной муке. По-настоящему, не симулируя. Он попытался её поймать, но тоже потерял равновесие, и они рухнули — прямо на пол, в облако муки и сахарной пудры. Когда всё затихло, Тэган поняла, что лежит сверху. Её ладони упирались в его грудь, его колено невольно поднялось, и она сидела на его бёдрах, прижатая слишком близко — так близко, что чувствовала его дыхание. И кое-что ещё.       Она сглотнула. В памяти всплыл спор Азулы. Первый встречный. Поцелуй. — Крем, — прошептала она, не узнавая собственный голос. — У тебя... на щеке. Крем.       Она потянулась — медленно, словно во сне — чтобы стереть его. Он, красный как закат, смотрел на неё и не двигался. Её пальцы коснулись его кожи. Замерли. Он потянулся в ответ. Их лица оказались так близко, что она видела каждую ресницу, каждую искру в его серых глазах. Её рука скользнула по его щеке вверх. Его ладонь легла на её затылок. И их губы соприкоснулись.       Сначала — легко. Почти робко. Вкус крема, ванили и сахара смешался с чем-то другим — чем-то, что было только его, только её, только этого момента. Но секунды шли, и поцелуй начал углубляться. Он стал жадным, требовательным, он перестал быть невинным. Её пальцы скользнули по его лысой макушке, руки Аанга обвили её талию, прижимая ближе. Тэган наклонилась вперёд, и его колено, то самое, что уже упиралось ей в бедро, от этого движения приподнялось ещё выше, толкаясь в её промежность, заставляя её невольно сесть на его бёдра плотнее. И Темная почувствовала. Сквозь слои одежды, сквозь ткань штанов — твёрдую, горячую, совершенно недвусмысленную причину его желания. Их обоих пронзила дрожь — одна на двоих. Аанг вздрогнул первым и замер, широко раскрыв глаза. В них плескалась паника. Она всё ещё сидела на нём, всё ещё чувствовала его, всё ещё не могла отдышаться. А он уже отстранялся — резко, испуганно, бормоча что-то невнятное. Высвободился из-под неё, вскочил на ноги и, прежде чем она успела что-то сказать, исчез за дверью. Только топот босых ног по каменным плитам разносился эхом по коридору.       Тэган осталась сидеть на полу, в облаке муки и сахарной пудры. Её губы всё ещё горели. Её тело всё ещё помнило его прикосновения. Она поднесла дрожащие пальцы к губам и закрыла глаза. Спор Азулы. Первый встречный. Поцелуй. Спор был выполнен. Но что-то подсказывало ей, что это был далеко не конец.       Вату внутри недвусмысленно хмыкнул — тем самым самодовольным, пробирающим до печёнок тоном, который он приберегал для самых сладких моментов её унижения. «А я же тебе говорил, — промурлыкал он. — Говорил, что он хочет тебя. Говорил, что ты ему снишься. Говорил, что он сорвётся. Ну и кто был прав? Я был прав. Я всегда прав. Признай это.»       Тэган не ответила — она уже не слушала. В её голове всё смешалось: вкус крема на его губах, жар его ладоней на её талии, дрожь, пронзившая их обоих, когда она почувствовала его желание. И его бегство. Резкое, испуганное, нелепое. Аватар вскочила на ноги и бросилась к двери, перепрыгивая через рассыпанную муку, распахивая створки, вылетая в коридор — но его уже не было. Только эхо шагов где-то внизу, на уровне главного острова. Сбежал. — Ну всё! — выкрикнула она в пустоту. — Это полный каюк!       Сверху, с балкона, бесшумно спустился Тага — он использовал воздух, чтобы смягчить падение, и приземлился рядом с ней, лёгкий и невозмутимый, как всегда. Он явно видел пробегающего мимо Аанга и слышал её крик. Тэган, заметив его, резко развернулась и начала эмоционально размахивать руками — так, как никогда раньше не позволяла себе. — Ты видел?! — воскликнула она, и её голос звенел от смеси ярости, смущения и чего-то ещё, чему она не могла дать имя. — Ты видел, с каким свистом он пулей вылетел ко льву-черепахе?! Только что! Прямо сейчас! Я... мы... мы целовались! На кухне! В муке! А потом я... Я почувствовала... — Аватар запнулась, её щёки стали пунцовыми. — А потом он просто сбежал! Как мальчишка! Как... как... Чёрт возьми, Тага!       Тага молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плясали те самые искры, которые появлялись, когда он изо всех сил пытался не рассмеяться.       Тэган, всё ещё алая, сжала кулаки и закричала — громко, во весь голос, так, чтобы эхо разнеслось по всему архипелагу благодаря магии воздуха и звука. Чтобы долетело до каждого острова. Чтобы он услышал, где бы ни прятался — за колонной, в тени дерева, на спине улетающего льва-черепахи: — ЕСЛИ ОН СУНЕТСЯ СЮДА ЕЩЁ РАЗ, ТО ЭТО УЖЕ БУДЕТ ЕГО ОГРОМНОЙ ПРОБЛЕМОЙ! Я САМА ЕГО ПОЙМАЮ, ЗАКАТАЮ В КАМЕНЬ И ЗАСТАВЛЮ ОТВЕЧАТЬ ЗА КАЖДЫЙ СВОЙ ПОСТУПОК! СЛЫШИШЬ, СВЕТЛЯЧОК?! ЭТО ТЕБЕ НЕ СНЕЖКИ В ОЗАЯ КИДАТЬ! ЭТО Я! Я, ТЭГАН! И Я ТЕБЯ НЕ БОЮСЬ! А ВОТ ТЕБЕ СТОИТ БОЯТЬСЯ МЕНЯ!       Эхо прокатилось над островами и затихло. Где-то вдалеке, кажется, захихикали дети. Азула, которая как раз шла по мостику с чашкой чая, остановилась и, услышав этот крик, одобрительно кивнула. Тага наконец позволил себе улыбнуться — тепло, по-отечески. — Думаю, он услышал, — заметил он. — Надеюсь, — процедила Тэган, всё ещё тяжело дыша. — Потому что я больше не намерена играть в эти игры. Он начал. Я закончу. — Она резко развернулась и пошла обратно в кухню, всё ещё красная, всё ещё взъерошенная. На пороге она на мгновение остановилась и бросила через плечо: — И крем я тоже уберу. Сама. Без него.

***

      Кухня встретила её всё тем же хаосом: мука на полу, сахарная пудра на стенах, опрокинутая миска с кремом на столе. Тэган замерла в дверях, глядя на этот разгром, и её плечи медленно опустились. Крик, который она только что обрушила на весь архипелаг, всё ещё звенел в ушах. Он сбежал. Поцеловал её — или она его? Скорее всего второе — а потом сбежал, как мальчишка, испугавшийся собственной смелости. Или того, что она почувствовала, сидя на его бёдрах.       Она прижала ладонь к губам. Горели. Вкус крема, ванили и его дыхания всё ещё был там, на языке. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь унять сердце, которое колотилось где-то в горле. Вату внутри неё молчал — то ли из вежливости, то ли из самодовольства. Ей казалось, что второе.       За её спиной в дверях возникла Азула. Она стояла, прислонившись плечом к косяку, с чашкой чая в руке, и на её лице играла та самая ухмылка, которая обычно предвещала едкий комментарий. Но она ничего не сказала. Просто смотрела, как Тэган стоит посреди разгромленной кухни, прижимая пальцы к губам, и молчала. Затем, не произнеся ни слова, Азула поставила чашку на стол, взяла тряпку и начала вытирать сахарную пудру с подоконника. Тэган удивлённо посмотрела на неё. Азула пожала плечами: — Что? Я могу быть полезной. Иногда. Очень редко. Не привыкай.       Через несколько минут к ним присоединился Тага. Он принёс ведро воды и молча принялся отмывать муку с каменного пола. Потом пришли дети — Мия и Кай, которые, конечно же, всё слышали, — и, хихикая, начали подбирать с пола уцелевшие вещи. В кухне стало тесно, шумно, тепло. Тэган стояла в центре этого хаоса, всё ещё красная, но уже не такая одинокая. — Он вернётся, — сказал Тага, не отрываясь от мытья пола. — Светлячок всегда возвращается. Он просто... переваривает. Ты его напугала. — Я его напугала?! — возмутилась Тэган. — Это он меня... это он начал! Я просто ответила! — О, да, — подала голос Азула, выжимая тряпку. — Ты просто ответила. Угу. Именно поэтому ты кричала на весь Храм, что поймаешь его и закатаешь в камень. — Это потому что он сбежал! — Он сбежал, потому что ты сидела на его бёдрах, а он — монах! — парировала Азула. — Воспитанный монахами! Которые учат контролировать желания! А тут ты — вся такая в топе, с кремом на губах, и он явно не смог себя контролировать. Дай ему время. Он вернётся. Они всегда возвращаются. Я проверяла.       Тэган хотела возразить, но в этот момент Мия дёрнула её за штанину. — Учитель Тэган, а вы теперь будете вместе с Аватаром? Как в сказках? Где принц и принцесса?       Тэган открыла рот, закрыла, снова открыла — и не нашлась, что ответить. Азула за её спиной тихо фыркнула. Тага продолжал мыть пол с непроницаемым лицом, но уголки его губ подрагивали. И Тэган, глядя на этот разгром, на этих людей, которые без слов пришли ей на помощь, вдруг почувствовала, как напряжение уходит. Она взяла тряпку и начала собирать остатки крема со стола. Он вернётся. А когда вернётся — у них состоится очень, очень серьёзный разговор. Но это будет завтра. А сегодня она просто убиралась на кухне в окружении своей странной, невозможной, любимой семьи.

***

      Она осталась наедине со своим подстёгивающим желанием — тем самым, которое он разбудил там, на кухне, своими прикосновениями, своим дыханием, своим телом, прижатым к ней. Оно пульсировало под кожей, не давало покоя, требовало выхода. Тренировка не помогала — она уже пробовала. Медитация — тем более. Нужно было что-то другое. Что-то, что могло бы унять этот жар, разливающийся по телу при одном воспоминании о его губах.       Горячие источники. Она позвала Азулу — та всё равно была рядом, ухмылялась и отпускала едкие комментарии, — и они отправились в купальню. Вода здесь была почти обжигающей, идеальной для того, чтобы выбить из головы все лишние мысли. Азула разделась первой, с привычной уверенностью скользнув в воду, и блаженно выдохнула, откидываясь на каменный бортик. Тэган сбросила тунику, штаны, бинты. Осталась обнажённой. И когда она повернулась, чтобы зайти в воду, Азула, которая как раз потянулась за чашкой, замерла на полпути. Её золотые глаза медленно расширились, скользнув по фигуре Тэган и задержавшись на её груди — той самой, которую Тэган так старательно прятала под слоями одежды и бинтов, но которая сейчас, освобождённая от всех оков, была представлена во всей своей красе. — Охренеть, — произнесла Азула без всяких церемоний, и её чашка тихо звякнула о камень. — Просто охренеть. Знаешь, я понимаю, почему ты их бинтуешь. Если бы ты ходила так постоянно, половина Совета не смогла бы сосредоточиться на заседании. — она откинулась обратно и сделала глоток. — Теперь я не удивлена, почему лысый сбежал. Бедный мальчик. Он, наверное, до сих пор в небе надо льдом где-нибудь летает и пытается вспомнить, как дышать.       Тэган бросила на неё испепеляющий взгляд и медленно, с достоинством королевы, погрузилась в воду. Горячая вода обняла её, проникая в каждую мышцу, в каждую клетку, и она закрыла глаза, пытаясь не думать о том, что сказала Азула. Но та, конечно, не унималась: — Я серьёзно. Он — монах. Целибат, медитация, контроль желаний, всё такое. А тут ты — вся такая... с этим... Он, наверное, думал, что справится. А потом ты села на его бёдра, и он понял, что не справляется. Вот и сбежал. Логично. Я бы тоже сбежала. Ну, не я. Я бы осталась. Но я не монах. — Азула, — процедила Тэган, не открывая глаз. — Заткнись. — Молчу, — ответила Азула, но её ухмылка была слышна даже сквозь закрытые веки. — Просто... У тебя отличная фигура. Жаль, что ты её прячешь.       Тэган не ответила. Она погрузилась в воду с головой, и горячая тишина накрыла её, заглушая и мысли, и слова Азулы, и это проклятое желание, которое всё ещё тлело где-то глубоко внутри. Когда она вынырнула, Азула уже молчала — просто сидела рядом, пила чай и смотрела на звёзды. И Тэган, несмотря ни на что, была благодарна ей за это. За то, что она здесь. За то, что не лезет с расспросами. За то, что просто сидит рядом. Даже если иногда говорит лишнее. Особенно если говорит лишнее.

***

      Прошло три дня. Три долгих, тягучих дня, за которые Тэган успела передумать обо всём. О поцелуе. О его бегстве. О своём крике. О том, что сказала Азула в горячих источниках. О том, что сказал Вату. О том, что она чувствовала там, на кухне, когда его руки лежали на её талии, а его дыхание смешивалось с её. Она пыталась занять себя делами. Тренировала детей — Мия наконец-то освоила воздушную сферу, Кай перестал путать вдох и выдох, близняшки научились летать без посоха. Проводила уроки с Азулой — та, к её удивлению, стала гораздо спокойнее и даже не пыталась никого поджечь уже целую неделю. Медитировала с Тагой. Разбиралась с парой тёмных духов, которые попытались пробраться на окраины архипелага. Но всё это было лишь отвлечением. Потому что каждый раз, проходя мимо кухни, она вспоминала. Каждый раз, глядя на край острова, где он обычно приземлялся, она ждала.       Он не появлялся. Азула, наблюдавшая за ней все эти дни, наконец не выдержала. Вечером третьего дня она зашла в комнату Тэган без стука и села на край кровати. — Хватит, — сказала она. — Ты извелась уже. Он вернётся. Он всегда возвращается. Ты сама кричала, что поймаешь его и закатаешь в камень. Так вот — когда он вернётся, ты это и сделаешь. А пока что — прекрати мерить шагами коридор. Это раздражает.       Тэган не ответила. Она стояла у окна, глядя на облака. Азула вздохнула, встала и, проходя мимо, на мгновение положила руку ей на плечо. — Он вернётся, — повторила она тише. — Ты ему нужна. Просто дай ему время понять это.       И ушла. А Тэган осталась стоять у окна, глядя на закат, и ждала. Как ждала всегда. За ним она решила не идти, вспомнила Катару. Если целительница действительно давила на Светлого, то ей нужно занять выжидающую позицию. Тэган это умеет делать.

***

      Маленький дух ветра, запыхавшийся и взъерошенный, влетел в окно комнаты Тэган и бросил конверт прямо на подушку. На печати была синяя волна — знакомая, но теперь вызывавшая не тревогу, а скорее любопытство. Катара.       Тэган развернула письмо и пробежала глазами по строкам. Катара писала, что выходит замуж. За того самого мага, с которым у неё был первый опыт — не из чувства долга, не по принуждению семьи, а по любви. Тайно, но осознанно. Она отрекалась от традиций своего племени, от ожиданий Пра-Пра, от навязанного брака с братом вождя Северного Племени. «Я впервые в жизни приняла решение сама, — писала она, и в каждой букве чувствовалась та самая решимость, которую Тэган помнила по прежней Катаре. — Я боюсь. Но я счастлива. И я хочу, чтобы ты была там. Ты, Азула и все, кто стал для меня важнее самых важных традиций».       А ещё в письме говорилось, что в эту же ночь, после венчания, на берегу реки пройдёт Фестиваль Перевоплощений — древний праздник, который отмечали в некоторых провинциях Царства Земли. Гости должны были нарядиться в костюмы, скрывающие лица, и на одну ночь стать кем-то другим. «Я приеду сама, — писала Катара. — Привезу наряды для вас обеих. Не вздумайте отказываться».       Азула, которая, как обычно, читала письмо через плечо Тэган, издала торжествующий вопль и подпихнула её локтем в бок. — Ещё одно интересное приключение! — объявила она, и её золотые глаза загорелись тем самым опасным огоньком, который обычно предшествовал либо гениальной идее, либо грандиозным неприятностям. — Фестиваль Перевоплощений! Это значит, что мы можем разодеться неприлично и красиво, и никто нам ничего не скажет, потому что все будут в масках! Это гениально! Катара, конечно, притащит что-нибудь скучное, но у меня есть свои идеи. О, у меня есть такие идеи... — Нет, — твёрдо сказала Тэган. — Что «нет»? Ты ещё даже не слышала моих идей! — Именно поэтому я и говорю «нет». Твои идеи обычно заканчиваются тем, что я падаю в муку или проигрываю поцелуй первому встречному. — Тот поцелуй, между прочим, был твоей идеей! — возмутилась Азула. — Ты сама его поцеловала! Я тут ни при чём.       Тэган хотела возразить, но обнаружила, что ей нечего сказать. Азула, довольная своей победой, продолжала: — В общем, так. Мы идём. Мы наряжаемся. Мы празднуем то, что водница наконец-то послала к чёрту все эти дурацкие традиции и делает то, что хочет. И мы отлично проводим время. Без споров на поцелуи. Ну, почти без споров. Если ты, конечно, не захочешь продолжить.       Тэган бросила в неё подушкой. Азула перехватила её в воздухе и расхохоталась. А Тэган, глядя на письмо в своих руках, вдруг почувствовала странное, давно забытое чувство, похожее на предвкушение. Впереди была ночь, полная масок, тайн и перевоплощений. И кто знает, кого она встретит там, на берегу реки, под светом луны.

***

      Катара появилась на спине Аппы — огромный летающий зубр, который не был в Храме уже несколько месяцев, приземлился на главном острове с таким довольным рёвом, что дети немедленно побросали свои тренировки и побежали его обнимать. Катара спрыгнула вниз — раскрасневшаяся от ветра, с сияющими глазами, — и первым делом обняла Тэган. — Спасибо, что согласилась, — прошептала она. — Это очень важно для меня. — Ты уверена? — спросила Тэган, всё ещё помня их разговор на ледяном балконе. — Ты действительно отрекаешься от традиций? Это ведь навсегда. — Навсегда, — твёрдо ответила Катара. — Я устала делать то, что от меня ждут. Я хочу делать то, что сделает меня счастливой. Разве не этому ты меня учила на Южном Полюсе?       Тэган не помнила, чтобы она кого-то чему-то учила, но спорить не стала. Раз Катара решила тайно венчаться, чтобы потом сбежать в Царство Земли, то пусть так. По крайней мере, Тэган преследовала циничное желание остаться с Аангом. Все, что происходит сейчас, позволит ей быть со Светлым. Катара тем временем повернулась к Азуле, которая уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Ты обещала наряды, — напомнила бывшая принцесса. — Где они? Давай сюда. Я хочу посмотреть, что ты привезла. — Сначала — чай, — отрезала Катара. — Я пролетела полмира. Дайте мне хотя бы отдышаться.       Через час они втроём сидели в комнате Тэган, и на кровати были разложены наряды. Катара превзошла саму себя. Она привезла три костюма для Фестиваля Перевоплощений, и каждый был маленьким произведением искусства. Для себя она выбрала наряд Лунной Жрицы — струящееся серебристое платье, расшитое крошечными кристаллами, которые мерцали при каждом движении, и полупрозрачную вуаль, усыпанную звёздами. Для Азулы — костюм Огненной Саламандры: алое с золотым, с длинными развевающимися рукавами и маской в виде языков пламени. А для Тэган... — Это... — Тэган взяла в руки ткань и замерла. — Что это? — Костюм Теневого Духа, — ответила Катара с лёгкой улыбкой. — Чёрный шёлк, серебряная вышивка. Маска — половина лица. Я подумала, что тебе понравится. Ты ведь всегда предпочитаешь тёмные тона.       Тэган провела пальцами по ткани. Чёрный шёлк струился, как вода. Серебряная вышивка изображала ветви старого дерева — того самого, что росло в центре Храма. А маска закрывала ровно половину лица, оставляя вторую половину открытой. — Это красиво, — тихо сказала она. — Спасибо.       Азула, уже натянувшая свой костюм и красовавшаяся перед зеркалом, обернулась. — Ну что, девочки, — произнесла она с той самой ухмылкой, которая обещала приключения. — Фестиваль ждёт. Венчание в полночь, а потом — перевоплощения. Вы готовы?       Катара кивнула. Тэган, всё ещё держа в руках чёрный шёлк, улыбнулась — едва заметно, уголками губ. Готовы. Конечно, готовы. В конце концов, что может пойти не так на ночном фестивале, где все будут в масках?

***

      До фестиваля они присутствовали на венчании. Церемония была тайной, как и обещала Катара, — только самые близкие, только те, кому она доверяла. Небольшая поляна на берегу лесного озера, украшенная светящимися кристаллами и белыми цветами. Катара в серебристом платье Лунной Жрицы, её жених — высокий, темноволосый немаг с добрыми глазами. Они обменялись клятвами тихо, почти шёпотом, и когда Катара поцеловала его, Тэган почувствовала странный укол где-то в груди — не зависть, не боль, а что-то другое. Что-то похожее на надежду. Если Катара смогла пойти против традиций, против семьи, против ожиданий целого племени и найти своё счастье, может быть, и у неё когда-нибудь получится.       А потом Азула потащила её переодеваться, и все мысли о высоком исчезли. Костюм Теневого Духа, который привезла Катара, оказался ещё более откровенным, чем Тэган ожидала. Чёрный шёлк струился по телу, подчёркивая каждый изгиб, а разрезы по бокам открывали ноги до середины бедра. Верхняя часть, плотно облегающая грудь, была расшита серебряными нитями, которые в лунном свете мерцали, как звёзды. Маска закрывала ровно половину лица, оставляя губы и подбородок открытыми. — Бинты я забираю, — заявила Азула, выхватывая их из рук Тэган прежде, чем та успела возразить. — Сегодня ты идёшь без них. Хватит прятаться. Ты выглядишь шикарно. Особенно снизу — этот костюм похож на наряд восточной танцовщицы. Если бы я не знала тебя, я бы решила, что ты здесь для того, чтобы свести кого-нибудь с ума. — Она легонько подтолкнула её к выходу. — А теперь иди и наслаждайся, а молодых оставим наедине. Им сегодня есть чем заняться.       Фестиваль Перевоплощений был в самом разгаре, когда они спустились к реке. Берег освещали сотни фонариков, плывущих по воде, и костры, разложенные прямо на песке. Музыканты играли на барабанах и флейтах, и их мелодия была быстрой, зажигательной, совершенно не похожей на торжественные гимны, которые Тэган слышала на Совете. Люди в масках и костюмах кружились в танце, смеялись, пили, и никто не знал, кто есть кто. Здесь не было советников, не было генералов, не было наций. Только маски. Только музыка. Только ночь.       Азула, сверкая своим ало-золотым костюмом Огненной Саламандры, со смехом потащила Тэган к столу с напитками и, пританцовывая, всунула ей в руки чашу с чем-то сладким и хмельным. — Сегодня можно всё! — объявила она. — Особенно когда ты выглядишь так, как сейчас. Ты вообще видела себя в зеркале? Нет? Ну и зря. Ты выглядишь как богиня. Тёмная богиня. Богиня ночи. Богиня всего, что движется и дышит. И я не дам тебе простоять весь вечер в углу! — Она закружила Тэган в танце, подхватив её под руку и увлекая в самую гущу толпы. Музыка гремела, барабаны отбивали ритм, в котором сердце начинало биться быстрее. Азула наклонилась к её уху и прошептала: — Кстати, видишь вон того воздушного духа? В белой маске, у костра слева? Очень напоминает мне кое-кого. Такой же высокий, такие же плечи, такая же манера двигаться. И он смотрит в нашу сторону уже минут пять.       Тэган даже не повернула головы. Её подбородок чуть вздёрнулся, пальцы сжали чашу крепче. — Прошло много месяцев, — сказала она ровным голосом, перекрикивая музыку. — И он молчал. Ни письма, ни визита, ничего. Так что если это действительно он, пусть дальше и молчит.       Азула хотела что-то возразить, но передумала. Вместо этого она хищно улыбнулась, оглядела толпу и вдруг схватила за рукав какого-то красивого, мускулистого мага земли в костюме Горного Духа — высокого, широкоплечего, с уверенной улыбкой на лице. — Ты! — заявила она, подталкивая его к Тэган. — Как тебя зовут, не важно. Вот эту девушку нужно срочно закружить в танце. Сделай это хорошо, и я, так и быть, не превращу твои камни в лаву.       Маг, ничуть не испугавшись, рассмеялся, взял Тэган за руку и смело увлёк её в круг танцующих. Его движения были уверенными, сильными — он явно знал, что делает. Тэган, всё ещё раздражённая после слов Азулы, поначалу двигалась скованно, но постепенно ритм захватил её. Маг вёл её в танце, и в этом танце были интересные движения — тесные, почти интимные, — и она чувствовала жар его ладоней на своей талии. Она позволила себе расслабиться. Всего на одну ночь. Она закрыла глаза, отдаваясь музыке, и не видела, как от костра отделилась высокая фигура в костюме воздушного духа. Как эта фигура замерла, глядя на танцующую пару. Как пальцы, украшенные голубыми стрелами, сжались в кулаки.       Тэган решила позабавиться. Чисто из чувства потешить собственную гордость, которая была задета его долгим молчанием. Она была девушкой и могла показать, какой может быть — не только невинной, мудрой, той, кого сто лет никто не трогал, но и той, кто ловила на Совете множество восхищённых, жадных взглядов. Той, кого боялись и желали одновременно. И сегодня, здесь, на этом фестивале, где все были в масках и никто не знал, кто есть кто, она могла позволить себе быть кем угодно.       Она выпила ещё немного алкоголя — ровно столько, чтобы внутри потеплело, а страх отступил. Азула, заметившая её решительный настрой, присвистнула с одобрением. Тэган, не оборачиваясь, одним слитным, полным скрытой силы движением запрыгнула на низкую деревянную сцену, где только что танцевали музыканты. Барабаны на мгновение стихли, но она кивнула им — и они заиграли снова, медленнее, глубже, заворожённые её появлением. Она начала танец. Тот самый, который видела сотню лет назад во дворце Созина, когда пряталась за колоннами, забитая, израненная, но всё ещё способная восхищаться красотой. Придворные танцовщицы с востока двигались тогда плавно, загадочно, их тела рассказывали истории, а глаза обещали тайны. Она запомнила каждое их движение. И теперь, спустя столетие, она повторила их — но по-своему.       Медленный, вызывающий танец. Никакой пары — только она одна в центре сцены. Её бёдра плавно покачивались в такт барабанам, руки взлетали, как крылья, и опускались, очерчивая в воздухе невидимые узоры. Чёрный шёлк костюма струился по телу, подчёркивая каждый изгиб, а разрезы по бокам открывали длинные стройные ноги, когда она делала очередное движение. Серебряная вышивка мерцала в свете фонариков, и маска, закрывающая половину лица, делала её загадочной, неузнаваемой, опасной. Толпа затихла. Кто-то ахнул. Кто-то зааплодировал. Но она не смотрела на толпу. Она смотрела только на него. На высокую фигуру в костюме воздушного духа, что стоял у костра и глядел на неё, замерев. Вату внутри ликовал, его голос звенел от восторга: «Давай! Ещё! Отжигай! Вон Светлячок в шоке! Смотри, как он смотрит! Он сейчас проглотит язык! Или тебя! А лучше — и то, и другое!»       Тэган мягко, почти невесомо спустилась со сцены. Толпа расступилась перед ней, как вода. Она подошла прямо к нему — к Аангу, который стоял у костра с каким-то напитком в руке, забыв о нём напрочь. Рядом с ним, что-то щебеча и явно пытаясь привлечь его внимание, стояла какая-то девица в маске, но Тэган даже не взглянула на неё. Она схватила его за руку — крепко, уверенно, — и, не обращая внимания на возмущённый возглас девицы, увела его в самую глубь толпы, подальше от чужих глаз, в круг танцующих пар. А затем, притянув его ближе, чувственно прижалась спиной к его груди. Её затылок касался его плеча. Её спина ощущала жар его тела даже сквозь слои одежды. Она взяла его ладони в свои и медленно, нарочито медленно переплела их пальцы. Он замер. Она чувствовала, как его сердце колотится где-то у неё за спиной — быстро, гулко, в такт барабанам. Она начала двигаться — плавно, соблазнительно, не разрывая контакта. Её бёдра покачивались, и каждое движение отдавалось в нём дрожью. Его дыхание стало прерывистым. Его пальцы сжали её ладони — то ли пытаясь отстраниться, то ли, наоборот, удержать. — Ты... — прошептал он куда-то ей в волосы, и она услышала в его голосе всё сразу: потрясение, желание, страх, надежду. — Что ты делаешь?       Она не ответила. Она просто продолжала танцевать, прижимаясь к нему всё теснее, позволяя ему чувствовать каждое своё движение. И где-то на краю сознания, заглушая и Вату, и музыку, и стук собственного сердца, она знала: сегодня игра изменилась. Сегодня она больше не жертва. Сегодня она охотник.       Она плавно перевернулась в его руках — одним текучим, неуловимым движением, от которого шёлк её костюма взметнулся чёрным крылом. Теперь она стояла лицом к нему, и их взгляды встретились. Её глаза, подведённые тёмным, мерцали в свете фонариков, а на губах играла та самая таинственная улыбка, от которой у него перехватывало дыхание. Танец продолжался.       Она то приближалась — почти вплотную, так, что он чувствовал жар её тела, касалась раскрытыми ладонями его груди, его плеч, его рук, — то отдалялась, ускользая, как тень, давая ему лицезреть себя во всей красе. Её бёдра покачивались в такт барабанам, её руки рисовали в воздухе невидимые узоры, и каждый жест был вызовом. Она играла с ним. Она наслаждалась каждым мгновением его растерянности, его желания, его неспособности отвести взгляд. Толпа вокруг становилась всё плотнее, но они были в самом центре, скрытые от посторонних глаз водоворотом танцующих пар. И тогда, в конце, когда музыка достигла своего пика, когда барабаны гремели, а флейты взлетали к ночному небу, Тэган сделала то, чего он не ожидал. Она плавно, интимно, как в замедленном придворном танце, закинула колено — вверх, вдоль его бедра, почти обхватывая его ногу своей. Ткань костюма соскользнула, обнажая кожу до середины бедра, и его рука инстинктивно легла на её талию, чтобы поддержать, чтобы удержать, чтобы... Она замерла на мгновение, глядя на него сверху вниз — или снизу вверх? — и её улыбка стала шире. А затем она мягко опустила ногу, отстранилась, сложила ладони перед грудью и отвесила ему поклон — медленный, церемонный, полный скрытой насмешки. И, разворачиваясь, чтобы уйти в толпу, она приоткрыла губы и показала ему язык. Дерзко. Вызывающе. По-детски и по-женски одновременно. Вату внутри неё издал звук, похожий на аплодисменты. «Браво! Шикарно! Он сейчас рухнет в обморок! Нет, правда, посмотри на него — он стоит как громом поражённый! Я горжусь тобой, моя дорогая. Это было великолепно.»       Тэган скрылась в толпе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а на губах всё ещё играет та самая улыбка. Она не обернулась. Но спиной она чувствовала его взгляд — потрясённый, жадный, неспособный оторваться. Сегодня она была охотницей. И добыча уже попала в её сети.

***

      Она скрылась в толпе, всё ещё чувствуя на губах отголосок той дерзкой улыбки, с которой показала ему язык. Сердце колотилось где-то в горле, а кровь бурлила так, словно она только что вышла из боя. Но это был не страх. Это был азарт. Чистый, незамутнённый, пьянящий азарт.       Она нашла Азулу у стола с напитками. Бывшая принцесса стояла, облокотившись на край, с чашей в руке, и её лицо выражало глубочайшее удовлетворение. — Я всё видела, — объявила Азула, не дав Тэган даже рта раскрыть. — Всё. От начала до конца. Особенно тот момент, где ты закинула колено. И язык. Язык — это было гениально. Он теперь, наверное, неделю спать не будет. Или, наоборот, будет спать и видеть тебя во сне. Что, кстати, одно и то же. — Я просто танцевала, — ответила Тэган, пытаясь скрыть довольную улыбку. — Конечно. Просто танцевала. Угу. Именно поэтому ты тёрлась об него, как двухвостая кошка, а потом сбежала, оставив его стоять с открытым ртом. Кстати, он до сих пор там. Стоит и смотрит в ту сторону, куда ты ушла. Бедный мальчик. Может, вернёшься, добьёшь?       Тэган взяла у неё чашу с виски, сделала большой глоток и покачала головой. — Нет. Пусть помучается. Он игнорировал меня несколько месяцев. Теперь моя очередь.       Азула одобрительно кивнула. — Вот это по-нашему. Но смотри, не перестарайся. А то он, чего доброго, решит, что ты серьёзно, и прилетит снова. И тогда тебе придётся отвечать за свои действия. — Я отвечу, — спокойно сказала Тэган, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что Азула удивлённо приподняла бровь.       Фестиваль продолжался. Музыка играла, пары кружились, маски скрывали лица. Тэган не уходила с берега, но и не приближалась к нему. Она танцевала — с магами земли, с духами ветра, с незнакомцами в диковинных костюмах. Она смеялась. Она пила. Она позволяла себе быть той, кем никогда не могла быть раньше. И каждый раз, когда она чувствовала его взгляд — а он следил за ней весь вечер, — её улыбка становилась чуть шире. Сегодня игра шла по её правилам. И она выигрывала.       Но ночь не могла длиться вечно. Когда последние фонарики догорели на воде, а музыканты начали собирать инструменты, Тэган, всё ещё в маске, стояла у самой кромки реки и смотрела на тёмную воду. Она знала, что он стоит где-то позади. Она чувствовала его присутствие каждой клеткой тела. Но она не обернулась. Не сегодня. Сегодня она показала ему, на что способна. А завтра... Посмотрим, хватит ли у него смелости прийти.

***

      Она сняла маску. Движение вышло медленным, почти церемониальным — она стянула её с лица, и лунный свет упал на её черты. Затем она подхватила с камня одежду, которую забрала с церемонии венчания — плащ, тунику, всё, что было на ней до фестиваля, — и легко закинула свёрток на плечо. Посох, который она призвала из татуировок одним движением, мягко светился в темноте. Рядом, чуть пошатываясь после выпитого, стояла Азула. — Ты была великолепна, — заявила она, и её голос звучал почти гордо. — Я серьёзно. Я видела много танцев при дворе, но это... это было искусство. Искусство соблазнения. Он теперь наш. Я гарантирую.       Тэган усмехнулась, взяла посох и одним ударом открыла портал — туда, где в лиловом свете духовного неба парил Храм. Затем она подхватила Азулу за плечо и без лишних слов пихнула её в портал. Та успела крикнуть: «Эй, я не мешок с...» — и исчезла. Тэган бросила последний взгляд через плечо. Туда, где у кромки воды всё ещё стоял он — высокий силуэт в костюме воздушного духа, замерший, как статуя, и смотревший ей вслед. Она улыбнулась — той самой улыбкой, — подмигнула, и с довольным смешком прыгнула в портал. Портал закрылся за ней, оставив после себя лишь несколько серебристых искр.

***

      Аанг стоял на берегу и смотрел на то место, где только что была она. Вода всё ещё хранила следы портала — лёгкое лиловое свечение, медленно гаснущее в ночном воздухе. Она ушла. Снова. Но на этот раз — иначе. На этот раз она не убегала от него. Она играла с ним. Дразнила его. Показала ему язык — язык! — и исчезла, оставив его стоять с открытым ртом и колотящимся сердцем.       Воспоминания о вечере обрушились на него, как волна. Сначала — кухня. Он пришёл просто помочь. Увидел её — в одном топе, с растрёпанными волосами, с капелькой крема на щеке, — и что-то внутри него сдвинулось. Он стёр крем с её лица, даже не думая. А потом... потом она швырнула в него пирогом. Началась возня — мука, сахарная пудра, смех. А потом они упали. И она оказалась сверху. И он почувствовал её — слишком близко, слишком горячо, слишком. А потом был поцелуй. Первый. Настоящий. Её губы, её вкус, её дыхание, её руки в его волосах, её тело, прижимающееся к нему. И его реакция — та самая, которую он не смог скрыть. Он сбежал. Как мальчишка. Потому что испугался — не её, нет, а того, что почувствовал.       Несколько месяцев он не мог заставить себя вернуться. Он думал о ней днём. Он видел её во сне ночью. Он просыпался в холодном поту, сгорая от желания, и ненавидел себя за это. А потом был фестиваль. Он пришёл, потому что Катара пригласила его, но больше — потому что втайне надеялся увидеть её. И он увидел. Она танцевала на сцене — медленный, вызывающий танец, который заставил его забыть, как дышать. Она спустилась в толпу, схватила его за руку, увела от той надоедливой девицы, прижалась спиной к его груди и начала двигаться в такт барабанам. Он чувствовал каждый изгиб её тела. Каждое движение. Она закинула колено на его бедро — открыто, интимно, — и он едва не застонал. А потом она показала ему язык и исчезла.       Он не помнил, как добрался до покоев Зуко, где остановился на время фестиваля. В голове всё ещё звучали барабаны. Перед глазами всё ещё стояла она — в чёрном шёлке, с серебряной вышивкой, с маской в руке и дерзкой улыбкой на губах. Он рухнул на кровать, не раздеваясь, и зарылся лицом в подушку. Но даже там её образ не отпускал его. Он видел её — так близко, так отчётливо, что мог бы поклясться: она здесь. Её запах. Её голос. Её тело. Её губы. Он зажмурился, но это не помогало. Жар разливался по телу, концентрируясь внизу живота, пульсируя, требуя выхода. Он перевернулся на спину, но легче не стало. Он зарылся под одеяло с головой, стиснул зубы, пытаясь думать о чём угодно — о Совете, о храмах, о медитации, о чём угодно, — но мысли возвращались к ней. К её вкусу. К её прикосновениям. К тому, как она двигалась. К тому, как её колено скользнуло вверх по его бедру. Он застонал в подушку — низко, сдавленно, — и сжал одеяло в кулаках. Сон не шёл. Желание не утихало. Она победила. Она играла с ним, как кошка с мышью, и выиграла. И он знал, что завтра — или послезавтра, или через неделю, — он снова прилетит в Храм, потому что не сможет иначе. Потому что она была его наваждением. Его проклятием. Его спасением. И он хотел её так, что это сводило с ума.

***

      Утро после фестиваля наступило для Тэган с лёгкой головной болью и странным, непривычным чувством удовлетворения. Она лежала в своей постели, глядя в потолок, и на её губах всё ещё играла тень вчерашней улыбки. Она сделала это. Она, Тэган, Тёмный Аватар, которая сто лет пряталась от мира, вышла на сцену, станцевала перед толпой, соблазнила Светлого Аватара и скрылась в портале, показав ему язык. Азула, которая уже проснулась и сидела на краю её кровати с чашкой чая — когда она успела заварить? — смотрела на неё с выражением глубочайшего уважения. — Знаешь, — задумчиво произнесла она, — Я думала, что после того случая с мукой и кремом ты больше никогда не решишься на что-то подобное. Но вчера... вчера ты превзошла саму себя. Я горжусь тобой. Почти как старшая сестра. Ну, или как бывшая врагиня, которая теперь живёт с тобой в одном Храме и пьёт твой чай. — Ты не старшая сестра, — пробормотала Тэган. — Я старше тебя, — возразила Азула. — Я старше тебя на сто лет. — Это не считается. Ты их проспала. Или просидела в горах. Или пробегала. В общем, неважно. Главное — что ты сделала это. Ты заставила его стоять с открытым ртом. Он теперь твой. Полностью. Безоговорочно. Я гарантирую.       Тэган перевернулась на бок и посмотрела на неё. — Ты слишком много гарантируешь для человека, который никогда не был в отношениях. — Я была в отношениях! — возмутилась Азула. — У меня была Мэй! И Тай Ли! И... и... в общем, это не твоё дело! Но ты права, с мужчинами у меня опыта маловато. Однако я достаточно знаю о том, как они работают. И этот, — она махнула рукой в сторону окна, подразумевая весь остальной мир. — Этот уже на крючке. Осталось только подсечь.       Тэган фыркнула и села на кровати. Подсечь. Звучало как план. Опасный, безрассудный, совершенно не свойственный ей — и в то же время чертовски заманчивый. Но сегодня у неё были другие дела. Дети ждали тренировку. Тага просил помочь с библиотекой. И Азула, судя по её взгляду, уже придумала что-то новое, во что можно втянуть их всех. — Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Хватит разговоров. У нас есть Храм, который нужно поддерживать в порядке. И ученики, которые ждут своего учителя. — О, так ты теперь снова Учитель Тэган? — усмехнулась Азула. — А я думала, ты теперь Роковая Соблазнительница Тэган. — Я многогранна, — ответила Тэган, натягивая тунику и направляясь к двери. — А теперь пошли. У нас тренировка через полчаса. И если ты опоздаешь, будешь медитировать с Тагой до вечера. — Я никогда не опаздываю! — возмутилась Азула, но послушно встала и пошла следом.       День в Храме шёл своим чередом. И где-то далеко, во дворце Лорда Огня, Светлый Аватар метался под одеялом, не в силах выбросить из головы образ девушки в чёрном шёлке, которая показала ему язык и исчезла в портале. Он знал, что вернётся. Очень скоро. И в этот раз — он не сбежит.

***

      Он вернётся. Тэган знала это так же твёрдо, как знала, что солнце взойдёт на востоке, а ветер всегда будет её спутником. После фестиваля, после того танца, после того, как она показала ему язык и скрылась в портале, — он не мог не вернуться. Вопрос был лишь в том, когда. Она не хотела, чтобы всё было слишком просто. Он сбежал от неё на кухне. Он молчал несколько месяцев. Он должен был немного... помучиться. И она подготовилась. Она договорилась со всеми в Храме: с Тагой, с Азулой, с детьми, даже с духами ветра, которым она объяснила ситуацию — насколько это вообще возможно, — и все согласились. Если этот день настанет, все сделают вид, что она уехала. Для чего? Она хотела увидеть его первой. Увидеть, как он входит, как он ищет её, как он реагирует, когда ему говорят, что её нет. Хотела понаблюдать за ним.       Такой день настал ещё через несколько месяцев. Им обоим уже исполнилось по шестнадцать. Возраст, в котором обычные люди уже давно строят семьи, а они всё ещё играли в эти странные игры, полные недомолвок, побегов и украденных поцелуев. Лев-черепаха приземлился на краю главного острова, и Аанг спрыгнул на траву. Она увидела его из окна своей комнаты — высокого, широкоплечего, с голубыми стрелами, сияющими на утреннем солнце. Он был одет в простую оранжево-жёлтую тунику, и его посох был пристёгнут за спиной. Он выглядел решительно. И нервно. Очень нервно.       Тэган скользнула за ширму в своей комнате. Сердце колотилось, но она заставила себя дышать ровно. Она слышала, как он поднимается по каменным ступеням Храма, как дети здороваются с ним — они, конечно, знали о плане и изо всех сил старались не хихикать. Она слышала, как он спрашивает: «А где Тэган?» И голос Азулы — невозмутимый, как всегда, когда ей доверяли важную миссию: «О, она уехала. В Республиканский город. По делам Совета. Будет только через неделю. А что, ты хотел её видеть?»       Тишина. Даже сквозь стены она почувствовала его разочарование. — Да, — сказал он тихо. — Я хотел её видеть. Я... мне нужно с ней поговорить. Это важно. — Ну, — протянула Азула, и Тэган буквально видела её ухмылку, — Можешь подождать. Она вернётся через неделю. Или через две. Кто знает. А пока — хочешь чаю? Тага недавно привёз какой-то новый сорт. — Нет, спасибо. Я... я лучше подожду.       Тэган услышала его шаги — он отошёл в сторону, к краю острова, и сел там, свесив ноги в пустоту. Она осторожно выглянула из-за ширмы. Он сидел спиной к ней, и его плечи были опущены. Он выглядел... расстроенным. Очень расстроенным. Ей стало почти жаль его. Почти. Азула тихо проскользнула в комнату и шепнула ей на ухо: «Ну что, довольна? Сидит как побитый щенок. Может, хватит мучить парня?» Тэган покачала головой, но на её губах играла лёгкая улыбка. Ещё немного. Она выйдет к нему. Но не сейчас. Сейчас она просто смотрела на него — на мальчика, который стал мужчиной, который преодолел полмира, чтобы поговорить с ней, который ждал её, даже когда ему сказали, что её нет. И что-то внутри неё — то самое, что она так долго прятала, — таяло.       Тэган шёпотом послала Азулу куда подальше — та, усмехаясь, скрылась за дверью, бросив напоследок выразительный взгляд, который яснее всяких слов говорил: «Не облажайся». Оставшись одна, Тэган осторожно выглянула из-за ширмы, оценила расстояние до окна и прицелилась. Аанг сидел на террасе прямо под окном её комнаты, свесив ноги в пустоту, и смотрел куда-то вдаль с видом побитого щенка. Его лысый затылок блестел на солнце, как идеальная мишень. Она подобрала с подоконника маленький камешек — один из тех, что дети приносили ей в подарок, — и легонько метнула. Камешек стукнул его по затылку и отскочил. Он не заметил. Просто потёр голову и продолжил смотреть вдаль.       Второй камешек. Он обернулся, но посмотрел куда-то в сторону, на тренировочную площадку, откуда доносились крики детей. Её он не заметил. Она ухмыльнулась, выбрала камешек покрупнее и прицелилась тщательнее. Третий бросок — сильный, точный, — и камешек звонко прилетел ему прямо в макушку. Снизу донеслось недовольное ворчание: «Эй! Кто это делает?!» Она зажала рот ладонью, чтобы не рассмеяться, и потянулась за следующим камешком. Но когда она подняла глаза, его уже не было на террасе. Она моргнула, не успев ничего понять, как вдруг услышала тихий свист рассекаемого воздуха — и в следующую секунду он уже сидел на раме её открытого окна, как большая рассерженная птица со сложенными крыльями.       Она рефлекторно отшатнулась, запуталась в собственных ногах и с грохотом свалилась на пол, заливаясь смехом — тем самым, который она так редко позволяла себе. Аанг отбросил планер в сторону, спрыгнул с подоконника и, прежде чем она успела вскочить, схватил её сзади за плечи. — Попалась, — выдохнул он ей в ухо, и его голос звучал зло и радостно одновременно.       Она попыталась вырваться — чисто из принципа, — закрутилась, уворачиваясь от его рук, но он держал крепко. Они начали в шутку бороться, и через несколько секунд, запутавшись в собственных движениях, оба рухнули на пол. Тэган оказалась снизу. Его ладони упирались в пол по обе стороны от её головы. Его лицо было так близко, что она могла сосчитать каждую ресницу, обрамлявшую его грозовые глаза. Она тяжело дышала. Он тоже. — Ты... — начал он. — Ты сказала, что уехала. — Я не говорила, — возразила она, всё ещё улыбаясь. — Это Азула сказала. — Ты её подговорила. И детей. И, наверное, Тагу. И, возможно, даже лев-черепаха был в курсе. — Лев-черепаха всегда в курсе. Он очень умный.       Он смотрел на неё сверху вниз. Она смотрела на него снизу вверх. И напряжение, которое висело между ними все эти месяцы — с самой кухни, с самого фестиваля, — вдруг стало почти осязаемым. Но он не наклонился. Не попытался поцеловать. Он просто замер, глядя на неё, и его взгляд был полон вопросов, на которые она не знала ответов. — Ты... — он запнулся. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь?       Её улыбка стала чуть мягче. — Понимаю, — ответила она.       Она наклонила голову в сторону — медленно, почти лениво, как кошка, которая притворяется, что не знает, где лежит миска со сливками. Её чёрные глаза, в которых плясали искры, встретились с его серыми, грозовыми, полными напряжения. — А что такое? — спросила она самым невинным тоном, на который была способна.       Это был вызов. Чистый, неприкрытый, откровенный вызов. И он его принял. Его глаза сузились, брови сошлись к переносице, и в этом взгляде она увидела то, чего никогда не видела раньше, — не доброго мальчика с яблоком в карамели, не Светлого Аватара, не терпеливого друга, который ждал её два года. Мужчину. Который устал ждать. — Сейчас я тебе покажу, что такое, — пробормотал он низким, грудным голосом, от которого у неё по спине пробежала дрожь.       Одним резким движением он сорвал занавеску с окна — лёгкая ткань взметнулась в воздух и опустилась на них, накрывая обоих, скрывая от остального мира. В комнате вдруг стало темно и уютно, как в коконе. Она слышала его дыхание — близко, совсем рядом, — и чувствовала тепло его тела, нависшего над ней. Затем его губы коснулись её шеи. Не поцелуй — легчайшее, почти невесомое прикосновение, от которого она вздрогнула всем телом. Её дыхание сбилось, она инстинктивно попыталась отодвинуться, выбраться из-под занавески, из-под него — но он удержал её. Не силой. Ладонями, которые легли на её плечи и мягко, но настойчиво вернули обратно. — Тш-ш, — прошептал он, и его голос прозвучал так близко, так интимно, что она замерла. — Я ничего не сделаю тебе. Ничего лишнего. Без твоего согласия. — Он помолчал, и она почувствовала, как его пальцы чуть дрожат, касаясь её плеча. — Можно... можно мне просто дотронуться до тебя? Пожалуйста.       Тишина. Только их дыхание в замкнутом пространстве под занавеской. Только его сердце, колотящееся так громко, что она чувствовала его биение сквозь ткань. В его голосе было столько нежности, столько страха, столько надежды, что у неё перехватило горло. Она, которая никогда не позволяла никому прикасаться к себе, которая сто лет вздрагивала от любого физического контакта, — сейчас, в этом уютном полумраке, она не хотела, чтобы он убирал руки. Медленно, очень медленно, она кивнула. — Да, — прошептала она. — Можно.       Она кивнула. Одно короткое движение головой, которое изменило всё. «Да. Можно». Аанг выдохнул — медленно, прерывисто, словно всё это время держал дыхание в лёгких, боясь спугнуть момент. Под занавеской, в этом уютном полумраке, где были только они вдвоём, он поднял руку и коснулся её лица. Просто коснулся — кончиками пальцев провёл по скуле, по линии подбородка, заправил выбившуюся прядь чёрных волос ей за ухо. Его прикосновение было таким осторожным, словно она была сделана из самого хрупкого фарфора. Она не отстранилась. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было ни страха, ни сомнения. Только ожидание. Только доверие.       Он коснулся её лба — легко, как пёрышко. Провёл пальцами по бровям, разглаживая невидимую складку между ними. Затем спустился ниже — к щеке, к уголку губ, к подбородку. Он изучал её лицо так, словно видел впервые, хотя знал каждую его черту уже несколько лет. Но это было другое знание — не взглядом, а прикосновением. Его пальцы скользнули ниже, к шее, туда, где бился пульс — быстрый, частый, как крылья пойманной птицы. Он замер, чувствуя этот ритм, и на его губах появилась робкая, почти благоговейная улыбка. — Ты дрожишь, — прошептал он. — Это не от страха, — ответила она так же тихо.       Он провёл ладонью по её плечу, по руке, до самого запястья, где мягко светились алые татуировки. Его пальцы переплелись с её, и он поднёс её ладонь к своим губам. Поцеловал каждую костяшку — так же, как она когда-то целовала его, когда думала, что он спит. Медленно. Трепетно. Словно она была величайшей драгоценностью в мире. А затем он наклонился и коснулся губами её лба. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что позволила. За то, что доверилась. За то, что ты есть.       Тэган закрыла глаза. Под занавеской, в этом маленьком мире, который они создали сами, она чувствовала себя в безопасности. Она не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Но где-то вдалеке, на тренировочной площадке, дети уже звали Учителя Тэган. И реальность, как всегда, напоминала о себе. Она мягко высвободила руку и коснулась его щеки. — Тебе пора, — сказала она. — Дети ждут. — Я вернусь, — ответил он, и это прозвучало как клятва. — Я знаю, — ответила она. — Я буду ждать.