Условие

Поселение встретило их тишиной. Не той мирной утренней, когда люди только просыпаются, а настороженной — что бывает перед бурей. Несколько низких глинобитных домов лепились друг к другу вдоль единственной улицы. В дальнем конце виднелись дома побольше, они стояли как будто отдельно ото всех. Амен спрыгнул с лошади первым. Ему навстречу шел мужчина. У него были длинные темные волосы, собранные в пучок, и борода. Он как будто бы был чем-то взволнован. Глаза его были добрыми, но цепкими — теми глазами, которые видят все, но не спешат осуждать. — Амен, — мужчина шагнул к эпистату, — Ждали вас вчера. Я уж думал, что-то случилось. — Реммао мертв, Тизиан — коротко бросил Амен, он кинул взгляд через плечо, — остальные вроде целы. Тизиан перевел взгляд на всех — Рэймсса, Эву, Ливия, Агнию — и на девушку в черном наряде, которая держалась поодаль, не решаясь подойти ближе. — Вижу, — сказал он мягко. — И не только свои. Кто это с вами, Амен? — Долгая история, — Амен положил руку на плечо Тизиана. — Давай поговорим внутри. Один на один. Мужчина кивнул. Ни тени недовольства, ни вопроса «почему она здесь». Доверие, заслуженное годами совместной охоты, не требовало объяснений. — Ждите здесь. — коротко указала Амен перед тем, как они скрылись в ближайшем доме. Аманет прикрыла глаза и облокотилась на свою лошадь. Сейчас там, за глиняными стенами решается ее судьба. И кто знает чем это закончится. *** Дом оказался хранилищем для оружия. Там не было людей, только то с чем охотники выходили по ночам искать черномагов. Тизиан зашел первым и повернулся к Амену. Эпистат закрыл дверь так, чтобы их никто не слышал. — Ну, где ты пропадал? — спросил Тизиан. — Мы с Агнией шли по следу Реммао и настигли его у ибу, куда увезли тело того паренька, что утонул в реке. — Амен рассказывал монотонно, будто уже много раз проговаривал это про себя … так оно и было. — Вы успели узнать у него что-то о старших? — с интересом уточнил Тизиан. — Нет, он перерезал себе горло… — Значит тот, кому он служил был страшнее смерти. — сухо констатировал он. — А Эва и Рэймсс, они тоже куда-то пропали, я даже успел отправить за ними охотников, думал, что они с ним заодно. Амен поморщился. Его друг был чертовски прав, эти двое были той же породы, что и погибший Реммао. Вот только Тизиану он об этом сказать не мог. Теперь он вынужден сотрудничать с людьми, которые должны были стать его врагами. Но они могли привести его к тому, кто был причиной всех бед в Египте. Змее ведь лучше сразу отрубить голову, нежели начинать с хвоста верно? — Реммао взял их в заложники. Он угрожал Рэймссу, что убьет Эву, если тот не пойдет за ним. Мы нашли их в ибу. Реммао поджег ее, чтобы замести следы, но мы успели их вытащить. Ливий оказался кстати… Всё ложь, до последнего слова. Амена тяготило, что он вынужден врать собственному другу. А ради чего? Ради мифического шанса поймать старшего черномага? Ради незнакомки, что свалилась на голову из будущего? Или может ради мести за своих родителей? Эпистат не мог ответить на этот вопрос даже самому себе. Амен смотрел в глаза Тизиана. В них были только доброжелательность и обеспокоенность, от чего становилось еще больнее. «Он обязательно обо всем узнает. От меня, ни от кого другого. Когда мы достигнем цели, я расскажу ему все!» — Амен дал обещание самому себе и нарушить его не имел права — слишком уж много они пережили вместе. — Хорошо, что вам удалось их спасти. — сказал Тизиан. — А Реммао поделом — одной крысой меньше. Жаль только допросить его не смогли, может узнал бы и побольше. Амен выдохнул от того, что Тизиан больше не стал ничего уточнять. — А она кто? — мужчина указал на Аманет, которую было видно за окном. Амен бросил взгляд на девушку, она стояла в стороне от остальных. Светлые волосы развевал легкий ветерок, смотрела она куда-то вниз и лицо было напряженным, как будто бы она ожидала приговора. — Она — писарь. Взял ее из храма Осириса по пути сюда. — Амен говорил спокойно, как будто о чем-то будничном, обычном. — Еще один? — удивился Тизиан. — Зачем нам столько? — Мы лишились двоих человек, которые могли вести записи, а работы меньше не станет, — продолжал эпистат, — Она заменит их. — Надеюсь хоть она не окажется шезму. — Тизиан усмехнулся. Амен смерил его строгим взглядом. Уж ему то точно было не смешно. — Странная она какая-то. Не местная будто, кожа белая и волосы светлые. — попытался сменить тему охотник. — Она далеко с севера. Дальше Понта Эвксинского*. А грамоте училась в Александрии. Так что не удивляйся — она чужестранка. Глаза Тизиана расширились. — Она родилась за Понтом? В колониях что-ли? — Нет, еще дальше, — Амен старался сохранять хладнокровие и придерживаться общей легенды, — Там уже нет греческих земель. — За ними что-то есть? — не унимался Тизиан, — Я думал там вообще никто не живет. Как же она попала в Александрию? Амен посмотрел на друга и усмехнулся: — Вот сам и спроси, а пока, покажи ей дом Реммао. Поживет там — он все равно пустует. «Правильно, пусть Аманет сама рассказывает про себя. Так хоть запомнит, что кому говорила, и не ошибется в истории собственной «жизни».» — размышлял Амен выходя на улицу. *** Аманет шла за Тизианом вдоль домов. Она невольно вспоминала раскопки в Египте, на которые она напросилась сразу после университета. Они открыли огромное поселение с хорошо сохранившимися постройками. Тогда, чтобы дойти до раскопа приходилось идти много минут вдоль древних стен. Девушка помнила как представляла в голове, какими могли быть эти домики в древности, как жизнь там кипела, как люди сновали между домами, занятые повседневными делами. А теперь, ее мысли практически воплотились в жизнь, она видела все своими глазами, любой этнограф отдал бы жизнь за то, что она видит сейчас. Тогда Аманет искренне заулыбалась, осознавая, что ей принадлежит открытие, намного уникальнее всего того, что найдут люди в ее времени. — Эпистат сказал, что ты с севера. — мысли девушки прервал голос Тизиана. — Да, моя родина далеко на севере за Фанагорией. — Аманет старалась четко придерживаться их легенды, хотя и легендой она особо не была. — Как же ты оказалась в Египте? Ну вот оно: — Когда мне было восемь лет в месте, где мы жили начался голод, урожая не было. Тогда люди решили найти другое место для жизни и мы с матерью пошли на юг. Мы так долго скитались, пока не дошли до Фанагории, а потом и до Херсонеса. Там меня заметила одна семья торговцев. — Аманет рассказывала историю с такой отдачей, будто это действительно произошло с ней. — Детей у них не было и они предложили моей матери взять меня на воспитание и научить всему. Мама служила в хорошем доме, но хотела для меня лучшей жизни и согласилась. Аманет опустила взгляд. Она впервые со дня нахождения тут вспомнила о родителях. Как они там? Наверное переживают о ней, ищут, мечутся. Девушка представила мамины слезы и у нее накатились свои. Она отвернулась и сморгнула случайные капли и Тизиан, похоже, это заметил. — Ты скучаешь по ней? — спросил он. — Да, скучаю. — честно ответила Аманет. — Но я знаю, что она в порядке, у нее все хорошо и это греет мне душу. — Так, — Тизиан попытался продолжить, — а как ты попала в Александрию. — С той семьей. Они приехали в Александрию торговать и я вместе с ними. — продолжала девушка. — Мне тогда было уже шестнадцать и они позаботились и пристроили меня в один маленький храм — там меня научили читать и писать на вашем языке. — И тебя оттуда отправили в храм Осириса в Фивах? О черт, это они не обсуждали. Аманет заволновалась. «А что если он меня проверяет? Или Амен сам ему так сказал? Выглядит он вроде дружелюбно, и смотрит не подозрительно. Рискну…» — Да, — осторожно начала Аманет, внимательно наблюдая за реакцией Тизиана, — и вот я здесь. — Ты столько всего повидать увидеть. Некоторые люди за всю жизнь ни разу не видели другой земли. — заулыбался Тизиан. Девушка улыбнулась в ответ. Она расслабилась и вскоре они дошли до какого-то дома, который выглядел точь-в-точь как большинство остальных. Тизиан толкнул дверь, и она со скрипом открылась, пропуская внутрь сгустившийся вечерний воздух. — Здесь жил Реммао, — сказал он, окидывая взглядом комнату. — Теперь, наверное, будешь жить ты. Не самое плохое место в поселении. Аманет переступила порог и замерла. Дом был небольшим — всего одна комната, если не считать закутка, отгороженного циновкой. В углу — топчан с тощим тюфяком, набитым, кажется, соломой. У стены — грубо сколоченный стол и табурет. На полках стояло несколько глиняных горшком, кувшин, миска. Дом был простой, но уютный, однако Аманет не покидало чувство, что она здесь лишь гостья. Как будто бы дух прежнего владельца все еще оставался в доме, казалось, что Реммао просто куда-то вышел и скоро вернется. А от понимания того, что он мертв становилось все больше не по себе. — До завтра можешь отдыхать. — Тизиан направился к двери, но на пороге обернулся. — Аманет … Амен редко ошибается в людях. Если он привез тебя сюда — значит, ты ему зачем-то нужна. Не подведи его. Было в его словах какое-то беспокойство или забота, Аманет так и не смогла понять наверняка. Он вышел. Дверь закрылась. Аманет осталась одна. Девушка поежилась, хотя в комнате было душно. Она встала, прошлась по углам. Отодвинула циновку в закутке — там стоял сундук, а на нем лежала сложенная одежда. Чья-то. Мужская. Наверное, вещи прежнего хозяина. Аманет не стала их трогать. Она вернулась к столу, села, положила руки перед собой. И тогда — только тогда — позволила себе расплакаться. «Я в Египте. В 321 году до нашей эры. В доме мертвого черномага». Где-то глубоко внутри еще теплилась надежда, что это сон. Что она проснется сейчас в своей квартире в Петербурге, разбуженная звонком будильника, и поедет на работу. Будет вести экскурсии школьникам, пить кофе из автомата, наконец-то займется инвентаризацией всех научных книг в своем кабинете. Но циновки пахли пылью и прошлым. Пальцы ощущали шершавое дерево стола. А за тонкой глиняной стеной слышались шаги — живые, настоящие шаги людей, которые жили здесь задолго до того, как ее предки научились писать. «Я никогда не вернусь домой», — подумала она, и эта мысль, такая простая, такая очевидная, ударила как обухом. — «Я умру здесь. В этом времени. Среди этих людей». Тут, Аманет кинула взгляд на пол. «Это что, кровь?» — девушка заметила несколько алых брызг. Она подскочила с табурета и опустилась на колени рядом с находкой. Она протянула руку, хотела прикоснуться пальцами, но не стала. — Это кровь Реммао. — сзади послышался женский голос. Аманет даже не заметила как дверь открылась и в дом вошли Эва с Рэймссом. Рэймсс казался растерянным, он оглядывался по сторонам, как будто в поисках чего-то конкретного. Аманет не могла понять, что его так тревожила, но все же решила спросить: — Вы его знали? — Он был моим братом. — коротко ответил Рэймсс. Аманет стало дурно. Теперь она все поняла. Конечно ему тяжело здесь находится, ведь это место помнит последние часы, когда его брат еще был жив. Девушка даже представить не могла, что чувствует этот человек. О его брате все говорят как о ком-то злом и отвратительном, а значит он остается наедине со своей болью. — Я … соболезную тебе… — только и смогла выдавить Аманет хриплым голосом. «Знает ли он, что это означает? Понял ли, что так обычно выражают сочувствие?» — подумала девушка. Мужчина только грустно улыбнулся и отвернулся к окну. — Когда я была здесь последний раз Реммао напал на меня. — сказала Эва. — Что? — Он хотел меня убить. Думал, что я представляю для него угрозу. Боялся, что его разоблачат и казнят. Аманет не верила своим ушам. Брат Рэймсса пытался убить Эву? Девушка боялась что-то переспрашивать, она и сама не до конца понимала, что происходит и нагнетать обстановку не хотелось. Дверь дома снова распахнулась. На пороге стоял Амен, он окинул взглядом комнату и задержал его сначала на Эве, потом на Рэймссе. — Почему я не удивлен? — сказал он со скучающим видом. — И что вы здесь делаете? — Я хотел забрать вещи своего брата. — с вызовом ответил Амен. — Что ж, забирай. — Амен перевел взгляд на Эву. — А ты? Эва смутилась и опустила взгляд. — Я … за компанию. — Еще бы. — мужчина прошел в дом и облокотился на стену, — Что ж, оставайтесь, это вас тоже касается. Следом за ним в дом вошла Агния: — Привет, кошечка! — она лучезарно улыбнулась, а потом скользнула мимо Аманет и бесцеремонно уселась на топчан. Агния вызывала у Аманет больше светлых чувств, чем все остальные. Как будто только от нее не исходило вообще никакой угрозы, будто ей было безразлично откуда Аманет взялась и кто она такая. Последним зашел Ливий. «Становится как-то тесновато.» — подумала девушка. Аманет села на табурет и облокотилась на стену. Так она видела каждого человека в комнате: «Похоже на какой-то трибунал позора.» — Нам нужно придумать, что мы будем делать, — начал Ливий. — С ней. Со всем. Аманет молчала. Она смотрела на них — на каждого — и чувствовала, как между ними висит невидимая стена. «Они не доверяют мне», — поняла она. — «И правильно делают. Я бы тоже себе не доверяла». — Может отправить ее в Мемфис? — предложил Рэймсс. — Там безопаснее. — В Мемфисе у меня нет возможности следить за ней. — возразил Амен. — Следить за мной, — тихо сказала Аманет, и все повернулись к ней. Она подняла глаза. — Вы боитесь, что я что-то сделаю? Или что я — не та, за кого себя выдаю? Тишина стала тяжелой, как намокшая ткань. Аманет смотрела на их лица — настороженные, усталые, чужие. И вдруг ее осенило. Мысль пришла внезапно, может быть от отчаяния, которое разъедало ее изнутри, Аманет не знала, — но это могло сработать. Девушка перевела взгляд на Эву: — А ей вы верите? — В каком смысле? — спросил Амен. Аманет посмотрела на него, а потом наклонилась к Эве: — Ты говорила, что умеешь проникать в чужие сны. Эва замялась. Она то и дело кидала взгляд на эписата, а потом куда-то в сторону окна, но все же ответила: — Да. — Значит ты можешь проникнуть в мой сон и увидеть там мир, о котором я говорила. Так ты убедишься, что я не вру, и расскажешь им. В комнате стало тихо. Эва замерла, ее глаза расширились. Рэймсс медленно перевел взгляд с Аманет на нее. Агния присвистнула. Ливий открыл было рот, но ничего не сказал. — Ты предлагаешь? … — начала Эва. — Нет! Голос Амена прозвучал как удар хлыста. — Нет, — повторил он, отрываясь от косяка. — В моем поселение не будет черной магии! — Но это же… — Я сказал — нет. — он шагнул вперед и Аманет невольно отшатнулась. — Я согласился на то, чтобы спасти Рэймсса и Эву от казни. Я согласился держать их здесь, у всех на виду. Но я не позволю использовать их силу, чтобы рыться в чужих мыслях. Даже если эти мысли — твои. — Но ведь это выход, — вдруг сказал Ливий. — Мы все хотим знать правду. И если Эва сможет… — У всех под носом? — в голосе эпистата зазвенел металл, — Закон гласит, что черная магия под запретом. Для борьбы с шезму есть охотники фараона. А вы предлагайте провести ритуал черной магии в поселении охотников? — усмехнулся он. — Но нельзя же просто так… — начала Агния, но осеклась под его взглядом. — Я не позволю, — уже тише, но не менее твердо сказал Амен. — Мы найдем другой способ. — Какой? — спросила Аманет, чувствуя, как внутри поднимается отчаяние. — Допрашивать? Ждать, пока я сама докажу, кто я есть? Я могу вам рассказать о том, что произойдет в будущем. Но пока вы убедитесь, что я действительно сказала правду пройдет много лет! — она запнулась, — У меня нет ничего кроме моих слов, а вы мне не верите. — Мы верим, — мягко сказал Ливий. — Но не до конца, вы сомневаетесь. — Аманет посмотрела на Амена. Он молчал. Эва, до этого стоявшая у стены, вдруг шагнула вперед. — Я не причиню ей вреда, — сказала она тихо. — Я просто посмотрю ее сон и если она говорит правду, то я пойму это. — И ты сможешь понять, лжет она или нет? — спросил Рэймсс. — Люди не могут лгать во сне, — ответила Эва. — Во сне они такие, какие есть. Рэймсс задумался. Потом перевел взгляд на Амена. — Это наш единственный способ… — Если кто-то узнает… — Амен в упор посмотрел на Рэймсса. — Откуда им узнать? — Ливий поднялся со стула. — Мы никому не скажем, она тоже. — он указал на Аманет. — Всем ведь нравятся их головы? — Ливий окинул взглядом присутствующих. Тишина затянулась. Эва смотрела на Амена с мольбой. Рэймсс — с надеждой. Агния — с любопытством. Ливий — с твердостью. Аманет — с отчаянием. А Амен … Амен смотрел на Аманет. Долго. Пристально. Так, будто пытался прочитать ответ на вопрос, который не задал вслух. — Ладно, сказал он наконец и провел рукой по лицу. — Но при одном условии. — Каком? — спросила Эва. — Я буду наблюдать. — Ты? — удивилась Агния. — Я, — твердо повторил Амен. — Если что-то пойдет не так, я должен быть рядом, чтобы остановить это. — эпистат задумался. — К тому же, всегда хотел посмотреть на шезму в работе. — его лицо озарила издевательская улыбка. Эва испугано посмотрела на него. — Это не … — начала она. — Это моей условие, — перебил Амен. — Или так или никак. Девушка вздохнула, но согласилась. Амен повернулся к Аманет. — Ты согласна? Она сглотнула. Внутри все дрожало — от страха, от надежды, от непонимания того, на что она соглашается. Но отступать было некуда. — Да, — сказала она. — Согласна. — Тогда завтра, — сказал Амен. — Сейчас все расходятся. Все по очереди стали выходить из дома. Аманет осталась стоять у окна. Последним остался Рэймсс. — Можно мне забрать из сундука вещи брата? — спросил он. Аманет грустно посмотрела не него: — Забирай … в этом мире все равно нет ничего моего. Рэймсс опустил взгляд, но все же вытащил из сундука одежду и какие-то украшения, а затем вышел. Девушка осталась одна — с мыслями о завтрашней ночи, о чужой магии, о человеке, который будет стоять рядом и следить за каждым ее движением. «Амен», — подумала она. — «Почему он так упрямо лезет во все, что меня касается?» Ответа не было. Зато было чувство — странное, тревожное, — что завтрашний день изменит все.