Конец? Или может начало другой истории?

— В Мунго была? — спросила Камилла, как только Изабелла переступила порог поместья. — Была, — спокойно, стараясь не выдать дрожь в голосе, ответила Изабелла, закрывая за собой тяжелую входную дверь. — Нужно было кое-что проверить... Я переехать от вас хочу, — упрямо сказала Изабелла. — Только дом подыщу... — молвила женщина. — В этом нет необходимости, — отрезала Изабелла. — С чего бы это? — Тогда, когда Альфард Блэк оставлял наследство и сказали, что только Сириусу, — это была неправда... Камилла Бёрк на несколько секунд застыла, пораженная этой новостью об Альфарде. В ее взгляде смешалось недовольство от того, что старшая внучка выходит из-под ее контроля, и невольное уважение к такой дальновидности покойного Блэка. — Что ж... Альфард всегда умел удивлять, — сухо сказала бабушка, медленно кивая. — Если ты все решила, Иза, я не стану тебя держать. Но помни, где твой настоящий дом, если тебе понадобится убежище. Изабелла кивнула и поднялась в свою комнату, чтобы начать собирать вещи для переезда в свое собственное поместье. Новый год она встретит уже на новом месте — абсолютно одна, но с кучей тайн, которые могут изменить будущее магического мира. На следующий день Изабелле с самого утра пришло письмо из Мунго. Дрожащими руками она открыла его и мысленно умоляла, чтобы результаты были отрицательными... Но в то же время она хотела этого ребенка... Хотела держать его на руках, слышать первые слова, видеть, как он делает первые шаги... Изабелла сделала глубокий вдох, пытаясь унять бешеное сердцебиение, и наконец развернула официальный пергамент с гербом Больницы Святого Мунго. Глаза быстро бегали по строчкам, выискивая главное медицинское заключение волшебников-целителей... И вот она наконец дочитала:

Мои поздравления, мисс Лестрейндж, вы ждете ребенка.

Изабелла прижала письмо к груди, и на ее губах сияла счастливая улыбка... Она ждет ребенка... Это же так прекрасно. 30 июля 1980 У Элис и Фрэнка родился сын — Невилл Долгопупс. Мальчик был невероятно похож на Фрэнка... Вот только чем-то он казался всем похожим на свою мать. Пухленькие щечки, светлые волосы, большие глаза. 31 июля Дом Поттеров окутало большое счастье. У Лили и Джеймса родился сын — Гарри. Поттер-младший был идентичной копией отца, вот только глаза... Глаза были изумрудно-зеленого цвета, точно такие же, как и у Лили. 18 августа Дом, в котором жила Изабелла Лестрейндж, этим утром наполнился детским плачем Ванессы Адары Лестрейндж. Девочка была точной копией Изы: карие глаза, темные волосы, пухленькие губы цвета спелой вишни. Вот только если у Изабеллы волосы были волнистыми, то у Нессы, как и у Сириуса, они были кудрявыми. Изабелла села за стол, пока доченька спала, и, взяв перо, решила написать Римусу:

Римус, приедь, пожалуйста, в ближайшее время.

Изабелла

Люпин примчался уже через час. — Из, что случилось? — забеспокоился он. — Римус, — сказала она, держа на руках дочь, — станешь крестным для Ванессы? Римус застыл на пороге комнаты, его глаза расширились от удивления, а дыхание перехватило. Он смотрел то на Изу, то на крошечный сверток с темными кудрями, и вся его тревога мгновенно исчезла, уступая место невероятному теплу и легким слезам, подступавшим к глазам. — Из... она... — Люпин сделал осторожный шаг вперед, боясь даже громко дышать, чтобы не испугать малышку. — Она прекрасна. Для меня это будет величайшей честью в жизни, обещаю тебе. Я буду защищать ее несмотря ни на что. Он протянул руки, и Изабелла аккуратно передала ему маленькую Ванессу, которая сладко потягивалась во сне, чувствуя новые, но очень надежные и добрые руки своего крестного. Пока Ванесса росла, Изабелла вела дневник, где были ее фото, записки с датами, где, когда и что она делала. Время от времени приходил Римус, который всегда находил хотя бы часок в неделю для крестницы. В один из таких вечеров, когда маленькая Ванесса, уже немного подросшая, заснула на руках у крестного, Римус бережно перенес ее в кроватку и вернулся в гостиную. Изабелла как раз закрывала дневник, вклеив туда новую колдовскую фотографию, где Несса впервые сама держит игрушечную метлу. Римус сел напротив, взял чашку чая и тихо говорит, глядя на огонь в камине: — Она растет очень быстро, Из. И становится все больше похожей на... — он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Сириус совсем сдал, Иза. Он ищет шпионов, не доверяет мне, но каждый раз, когда мы пересекаемся по делам Ордена, я вижу в его глазах только пустоту. Он думает, что потерял тебя навсегда. Ты... ты действительно никогда не собираешься ему рассказать? — Расскажу, — сказала Изабелла. — В октябре приду и хотя бы попробую поговорить с ним. Римус глубоко вздохнул, и на его уставшем лице появилась искренняя, теплая улыбка. Он поставил чашку на стол и смотрел на Изу с огромной благодарностью: — Это лучшее решение, Из. Ему это нужно. Нам всем сейчас нужно хоть немного надежды. Я помогу тебе устроить эту встречу так, чтобы вы побыли наедине. Он в последний раз заглянул в колыбель к маленькой Нессе, тепло попрощался с Изабеллой и трансгрессировал, оставляя девушку наедине с ее мыслями. На календаре уже мелькают последние дни лета, приближая ту самую осень, которая изменит все. 24 октября 1981 Марлин и вся ее семья мертвы. Лили почти не общается с Петуньей, в Ордене скоро будет раскол. Доркас, Мэри тоже мертвы. Все рушилось по кусочкам. Изабелла, оставив дочь с Камиллой, трансгрессировала в Лондон неподалеку от дома Сириуса. Изабелла подошла к двери и несколько секунд колебалась, но все же постучала. Сириус открыл дверь и, увидев ее, нахмурился. — Сгинь с моих глаз! — гаркнул он. — Ты, как и твои сумасшедшие братья, явно приняла Черную метку! — Сириус, нужно поговорить, — скала Изабелла. — НАМ НЕ О ЧЕМ ГОВОРИТЬ! — кричал он на нее. — УБИРАЙСЯ! Изабелла смотрела на него еще несколько секунд. Она дала ему пощечину и ушла. Одна слеза предательски катилась по ее бледным щекам. Изабелла быстро пошла прочь по заснеженной, холодной улице Лондона, даже не оглядываясь назад. Щека Сириуса до сих пор горела от ее пощечины, а в его ушах стоял звук ее удаляющихся шагов. Он закрыл дверь, тяжело дыша, и даже не подозревает, что только что выставил за дверь мать своего ребенка. Изабелла, понимая, что сейчас поздний час и Несса уже спит, вернулась домой одна. Изабелла положила палочку на кухонную стойку, а сама пошла в гостиную взять дневник. Не дойдя до гостиной, она услышала стук в дверь. Она открыла дверь, а на пороге стоял Питер, а с ним Долохов... — Предатель, — процедила сквозь зубы Лестрейндж... Тут ее злость на Питера сменилась резким, болезненным осознанием: либо Джеймса и Лили сегодня убьют, либо очень скоро. Изабелла была очень благодарна, что не пошла в поместье Бёрков и оставила Нессу там на ночь. — Ава... — хотел убить ее Антонин, но Питер его остановил. — Не надо убивать, — сказал он. — Сначала надо Круциатусом, чтобы смерть не такой легкой была. — Круцио! — выкрикнул Долохов. По телу Изабеллы прокатилась невыносимая боль... Но она не кричала. Не могла доставить им такое удовольствие. Через, наверное, десяток минут пыток они наконец прекратили. — Авада Кедавра! Зеленый луч врезался прямо в грудь девушки. Через мгновение она уже лежала мертвой, а Петтигрю и Долохов, удовлетворенно переглянувшись, ушли из дома. Если бы Сириус хоть на мгновение задержал ее или выслушал, то, возможно, она сейчас была бы жива... Или если бы она хоть крикнула Блэку о ребенке, а не дала пощечину... На следующий день Элис и Фрэнк, которых Дамблдор, в отличие от Лили и Джеймса, выпускал, решили проведать Изабеллу... Придя, нашли только ее тело, которое давно остыло. Элис прикрыла рот рукой, чтобы не расплакаться. Фрэнк, обнимая жену за плечи, отправил Дамблдору Патронуса. Через час приехал Сириус. — Что случилось? — спросил он у Фрэнка, который открыл ему дверь. — Где Дамблдор? — Сейчас занят, поэтому меня прислал, — объяснил Сириус. — Но что это за дом, не сказал и не объяснил, зачем я здесь. Долгопупс смотрел на Блэка полными скорби глазами. — Сириус... — старался Фрэнк подобрать слова. — Это дом Изабеллы... Заходи, но прошу, не реагируй слишком остро... Сириус сделал шаг вперед, и вдруг в его голове начал отдаваться звук их вчерашней ссоры. Сириус медленно переступил порог, и каждый шаг давался ему с огромным трудом, словно ноги налились свинцом. Уютный дом Изабеллы сейчас казался ему самым холодным местом во вселенной. Он прошел в комнату, где стояли Элис и Фрэнк, и его взгляд наконец упал на ковер, где неподвижно лежала та, которую он так безумно любил и так жестоко прогнал всего несколько часов назад... Сириус смотрел на тело Изы с каменным лицом, хотя внутри он готов был расплакаться, но он же Блэк — как бы он ни презирал эту фамилию, но чистокровное воспитание не выбьешь даже Непростительными заклятиями, слишком гордый. — Тебя оставить одного? — спросила Элис, которая с первого курса дружила с Изабеллой и была в курсе почти каждой ее ссоры с Сириусом. Знала, как они любили, ссорились, ломали друг друга, как ранили изнутри, но раны не всегда лечили. Сириус медленно кивнул. Фрэнк за руку вывел жену во двор подышать свежим воздухом. Сириус встал на колени перед телом Лестрейндж, как только дверь закрылась за Долгопупсами. Он аккуратно убрал прядь с ее бледного лица. Блэк, поджав губы, закатал левый манжет ее мантии... На ее теле не было никакой метки... Ее кожа была чистой... Тут он понял, что не надо было прогонять ее ночью, надо было хотя бы пять минут выслушать... Горячие слезы текли по его бледным щекам, а серые, как штормовое небо, глаза, которые обычно сияли озорным огоньком, бунтом или счастьем, покраснели от слез. — Из, — шептал он, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее холодной как лед руки. — Прости... Прошу, не держи там на меня обиды... Я болван... Болван, потому что тогда подумал, что ты мне изменила с Регулусом, что я не знаю, правда ли или я все-таки не так понял, за то, что не раз доводил тебя до стресса, а порой и до больничного крыла, как на третьем курсе... Я болван... Ты же знала, что наша любовь была для нас самым большим счастьем... А может, для тебя была самым большим горем в то же время? — Грустно, не правда ли? — спокойно сказал Дамблдор, заходя в комнату. — Вы знали? Почему не сказали? — Знал, Сириус, — кивнул Дамблдор. — Но если бы сказал, ты бы пришел? Сириус перевел взгляд на лицо девушки. — Нет, — покачал он головой. — Не пришел бы.