Глава 2. Машина, пуля, дело

«Вашим искусством была жизнь» 

— Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

Сейчас

      Саша чуть не выронил из рук телефон, но смог вовремя заставить свои пальцы сжаться вокруг металлического корпуса облачённого в чёрный силиконовый чехол.       — Вы уверены? — спросил он так, будто диспетчер ответил бы ему, что нет, произошла ошибка, и они не туда позвонили. — Юрий Коротких?       — Да. При нём был его паспорт. И, да, он находится в розыске. Указан Ваш номер, Александр Викторович, — сказал серьёзный мужской голос по ту сторону линии.       — Но… Он ведь только… — Саша не мог подобрать слов. Его сын только вернулся домой, а теперь… — Что случилось?       — Судя по травмам, его сбила машина. Сотрясение мозга второй степени, — сказал диспетчер. — Из его тела так же была изъята пуля, которая чудом прошла мимо органов, по диагонали, так что его жизни больше ничего не угрожает, наши хирурги уже закончили операцию и следят за состоянием. За деталями о произошедшем советую обратиться в полицию.       Так, ладно, надо отключить эмоции, надо разобраться в ситуации. Надо понять, что и где искать, за что цепляться, надо… Надо отключить в себе человека. А это Саша научился делать на высшем уровне, порой даже неосознанно. Но сейчас всё было немного иначе: слишком много разных эмоций за один день, слишком хорошее было настроение, которое способно сбивать настройки его нервной системы гораздо сильнее, чем любые другие эмоциональные потрясения, как, например, стресс.       Казалось, весь мир замер в одной точке. Не получалось что-то изменить в собственной голове, чтобы включить холод в мышлении.       Они же только два часа назад говорили друг с другом, сидя на кухне. Улыбались, радуясь воссоединению спустя столь долгий срок неизвестности… А теперь?       — Александр Викторович, Вы слышите? — спросил диспетчер, напоминая о своём существовании.       — Да, я слышу. Задумался, — ответил он коротко. — Я приеду через полчаса, надо узнать у него, что случилось.       — Он без сознания, так как под сильными обезболивающими, — сказал на это заявление диспетчер. — И к нему пока нельзя, у нас неприёмные ночные часы в этом отделении.       — Дайте знать, когда придёт в себя. И, да, полиции можно даже в неприёмные часы. А я майор полиции, даже если я и его родственник.       — Я Вас услышал, Александр Викторович. Ждите звонка.       Саша услышал короткие гудки в трубке и отнял телефон от уха так медленно, будто любое резкое движение пошатнуло бы не только эмоциональное, но и физическое равновесие.       Юра только вернулся в город, они только два часа назад говорили на этой кухне, и вот, глубокой ночью поступает звонок, что парень в больнице в состоянии средней тяжести. Нет, конечно же, это не случайность, не просто бытовая авария. В результате аварии невозможно получить пулю. Совсем нет… Что же случилось? Ограбление? Но ведь у Юры ничего не было кроме телефона и паспорта, а со слов диспетчера, всё осталось при нём. Что… Что Саша упускает?       Грустно было осознавать, но он упускал именно то, что речь о Юре. О его сыне, который, как и всегда, не мог говорить что-то, кроме банальной лжи. И ощущение неправильности от рассказанной истории напомнило о себе, сразу же указывая на все несостыковки в их диалоге. Конечно же, какое к чёрту получение паспорта, когда ты в розыске? Да ещё и без уведомления в полиции. Какие друзья в Москве и жизнь там, когда камеры стоят на каждом углу? Билеты в Санкт-Петербург на реальное имя, которое ежедневно проверяется системой в базе разыскиваемых людей? Какая реабилитация по знакомству для наркомана, который и не жаждал спасения?       Всё начало вставать на свои места.       Юра врал, как и всегда. И теперь уже история с пулей в теле не казалось такой уж нереалистичной, скорее, очень даже предсказуемой.       Стоило младшему Коротких появиться на пороге, как рутинная жизнь в эмоциональном равновесии затрещала по швам.       Надо что-то сделать, пока он ещё может что-либо выяснить. В дальнейшем, вероятнее всего, его не подпустят к этому делу, как заинтересованное лицо. Поэтому, пока не поздно, нужно найти место, где всё случилось. Поездка до больницы, операция — всё это занимало большее количество от пройденного времени с ухода Юры, а значит, далеко он уйти от дома не смог. Понять, что произошло, восстановить полную картинку, а затем уже что-либо предпринимать.       Саша медленно сел обратно на диван, с которого вскочил несколько минут назад, и прикрыл глаза, пытаясь визуально что-нибудь представить. Но стоило только начать рисовать картинку, как рядом появился Бэдди, который ткнулся мокрым носом в руку хозяина. Саша открыл глаза и посмотрел на пса. Тот внимательным взглядом изучал следователя, в карих глазах отражался невозможный, казалось бы, для животного ум. Бэдди как будто всё понимал, как будто знал, что случилось, чувствовал, а потому подошёл поддержать.       Да, собаки гораздо умнее и приятнее людей.       — Ты невовремя, малыш, — сказал следователь. — Не до тебя сейчас…       Бэдди в ответ на это коротко заскулил и пошёл в сторону входной двери.       — Тебя выгуливали, вообще-то. Вы с Лилей больше часа гуляли, приятель, — вздохнул Саша. — До утра потерпишь.       Бэдди снова заскулил, выбежал в прихожую и стал шкрябать по входной двери, благо, не оставляя на металле никаких следов своими когтями, иначе бы ещё пришлось компенсировать вредному работодателю состояние двери, а денег и без того было впритык. Саша закатил глаза. Неужели Бэдди снова съел что-то не то, и его кишечник решил посреди ночи воззвать к прогулке? Коротких попытался вспомнить, чем кормил пса, и понял, что не нарушал обычный строгий рацион, но Лиля… Девочка явно могла дать ему что-то лишнее, потому что никогда не могла устоять перед этим полным жалости взглядом собаки-попрошайки. И в итоге у Бэдди посреди ночи есть желание выбежать на улицу и удобрить траву во дворе.       — Лиль, он подбирал что-нибудь на улице?! — громко спросил Саша, чтобы девочка, сидевшая в комнате, его услышала, однако ответа не получил. Видимо, Лиля как всегда была в наушниках.       Мужчина тяжело вздохнул, поднялся с дивана и вышел в коридор, где Бэдди уже сгорал от нетерпения покинуть квартиру. Следователь надел синие тапки, тогда как сам уже был в одних только домашних клетчатых шортах свободного кроя и поношенной футболке. Он взял поводок, который сразу же пристегнул к ошейнику овчарки, и пошёл выгуливать ночного нарушителя спокойствия… Хотя, спокойствие уже было нарушено, и жаль, что не всего лишь прогулкой с Бэдди.       Как только они оказались на улице, Саша почувствовал, как холодный ветерок пробирает до костей. Но для прогулки собаки много времени не требовалось. Потому одеваться теплее смысла не было. Если у Бэдди понос, то это вопрос всего минут пяти, а там уже можно завести пса обратно домой и отправиться в небольшое путешествие по округе.       Однако, вопреки всем ожиданиям хозяина, Бэдди потянул поводок, утыкаясь носом в землю, и вёл вперёд, вдоль дома, а не ко двору, где обычно справлял нужду. А столь крупная собака тянула очень сильно, потому удерживать его обычно не имело смысла. Если этот пёс взял след, то будет упорно тянуть за собой, игнорируя любые команды хозяина, пока не потеряет к этому интересу след сам.       — Слушай, малыш, вот мне сейчас вообще не до твоих ночных гулянок. Давай, пошли во двор, сделаешь дела, и я пойду. У меня тоже дел полно, — проговорил Саша и попытался утянуть сорокакилограммовую собаку в сторону травы, но, как и ожидалось, Бэдди был непреклонен, стоял на месте и не давал хозяину командовать. — Бэдди, пошли. Я же так околею, на дворе не лето.       Пёс потянул в свою сторону, настойчиво, после чего негромко заскулил. Похоже, у него были другие планы на ночную прогулку, и в эти планы не входило выдавить из себя отходы и протереть лапы на остатках пожухлой осенней травы. Тут было что-то ещё.       — Так, ладно, но не более десяти минут. Ты меня понял? — строго спросил Саша, как будто собака могла ему что-то ответить на это, кивнуть и послушаться.       Бэдди уверено вёл своего нынешнего хозяина вдоль домов, вниз по склону. Следователь же представлял себе эту картину со стороны: известный на весь город Александр Коротких в одних шортах, засаленной футболке и сланцах шагает по лужам ночного города. Будь тут папарацци — уже была бы сенсация. Но вокруг не было ни души — только ночной город и его далёкий шум.       Бэдди на мгновение остановился и стал тщательно вынюхивать тротуар, как будто потерял какой-то след, по которому так уверенно шёл, но уже спустя несколько секунд он снова потянул поводок.       — Да куда же ты тащишься в два часа ночи, а? — пробормотал недовольный Саша и поёжился от пробирающего холода. — Совсем уже что ли? Пошли домой, Бэдди!       Но пёс идти домой не собирался.       Они прошли ещё немного. И тут Саша увидел впереди красно-белую ленту и скопление людей. А затем и знакомый красный Volvo, принадлежащий его лучшему другу-следователю: Васе Мельникову. Коротких остановился и вглядывался в картинку, развернувшуюся перед ним: криминалист в белой одежде, внимательно изучающий местность, будто призрак, бродящий в ночи, и Мельников, разговаривающий с молодой парой, которая, видимо, и вызвала этот отряд на место преступления. Два неопытных бойца-новобранца, имена которых Саша не запомнил, но запомнил короткое досье от Мельникова, что это «два идиота», следили за расспросом и делали заметки в свои затёртые блокнотики, будто школьники, которые записывают новую тему урока. Эти два только вернувшихся из армии и вступившие в ряды полиции парня ничего не делали, пока не получали «пинок», да и, честно говоря, за месяц работы ничему не научились. Удивительно, как Вася ещё не вышвырнул их вон из своей маленькой группы, которой руководил. У Мельникова явно были стальные нервы и низкий уровень раздражительности. По наблюдениям со стороны, Коротких смог сделать лишь один вывод об этих юношах: им здесь не место.       Саша предпочитал не возиться с глупыми новобранцами или бездельниками, а брать уже готовых, умных и выгодных людей к себе под крыло, как сделал два года назад, приняв в свою команду перспективных ребят вроде Насти Рюминой и Максима Кирова. Правда, вот незадача, с одним персонажем он сильно прогадал. Однако он точно не ошибся в том, что Киров был гением, этого у него не отнять. Возможно, если бы Саша не сделал выбор в его пользу тогда, то никогда бы не нашёл убийцу, на поиски которого потратил два года своей жизни. Только вот убийца всё время был рядом, после чего все свои знания использовал, эффективно подставив каждого участника следственной группы, и, что немаловажно, почти забрал у Саши обоих детей. Сумасшедший убийца, да, но нельзя не отдавать должное, всё же, гений.       Саша медленно проследовал вперёд, пока Бэдди продолжал уверенно идти по следу. Неужели пёс был натренирован, как ищейка? Но даже если так, ему не давали задания отправляться на поиски. Чутьё? Что ж, этот факт оставался загадкой, но, судя по всему, Максим Киров не просто дрессировал Бэдди на банальные команды. Может быть. А может, пёс просто шёл по следу человека, с которым познакомился сегодня вечером, ведь не надо быть гением, чтобы понять, что именно здесь Юра и пострадал. Кто знает? Вопросы воспитания Бэдди останутся без ответов, потому как единственный человек, который мог их раскрыть, замолчал навечно, так и не ответив за все смерти.       Будто почуяв чьё-то приближение, Мельников обернулся и не без удивления посмотрел на своего друга, которого явно не ожидал здесь увидеть.       Вася показал сгрудившимся вокруг людям указательный палец, направленный вверх, и тут же пошёл к остановившемуся на месте Саше.       — Шурик, не знал о твоём хобби гулять по городу ночами в семейниках и сланцах, — сказал Мельников, становясь напротив и окидывая друга заинтересованным взглядом. Высокий, широкоплечий, с массивным подбородком и вечной хмуростью на лице, и на подобном фоне Коротких выглядел как маленький человечек.       — Это шорты, а не семейники, — заметил тот. — Долгая история, — он отмахнулся. — Что тут случилось?       — Мужика какого-то до конца не убили. Пуля прошла насквозь, в живот, но, удивительно, что, истекая кровью целый час, этот товарищ выжил. Его обнарудили двадцать минут назад, а скорая уехала минут десять назад. Просто везение, что он продержался.       Саша снова окинул место преступления взглядом и уставился на машину, которая была брошена посреди дороги.       — Audi A7. Не дешёвая, — холодно сказал он.       — Похоже, он кого-то сбил, а потом разгневанная жертва ДТП решила отомстить. У нас был такой случай пару лет назад, помнишь? — голос Мельникова звучал беззаботно.       — Секунду… — пробормотал Саша и вручил Васе поводок, после чего пошёл вперёд к ленте уверенной походкой, наклонился, приподнимая ленту пальцами, и проскользнул внутрь.       — Э! — крикнул ему вслед Мельников. — Место преступления, Сань! Ты не участвуешь в этом расследовании!       — Похоже, участвую, — под нос сказал себе Саша и осторожно обошёл машину, чтобы посмотреть на неё спереди и не испортить место преступления своим присутствием. Он осмотрел внимательно капот, переднюю панель и крылья, сразу сделав для себя нужные выводы. Мельком взглянул на то место на асфальте, где были две лужицы крови, а затем вернулся к Мельникову, стоявшему там же, где его и оставили с собакой. — Удар пришёлся на панель, затем лёгкая вмятина на капоте и ещё одна на крыше. Юра, перелетел через машину и приземлился где-то сзади, — тут же начал Саша объяснять увиденное. — Скорость наверняка была не очень большая, иначе бы он не выжил, да и наверняка Юра успел сгруппироваться, судя по характеру описанных травм. Следовательно, кто-то намеренно пытался лишить его возможности уйти или же надеялся убить на месте, но попытка была провальная. Водитель вышел, отошёл от машины назад, к своей жертве, чтобы проверить, выполнил ли свою работу на пять с плюсом, после чего, вероятнее всего, завязалась драка, в которой оба участника получили по пуле. У Юры пистолета с собой не было, это я знаю наверняка, а, значит, в попытке самозащиты от сумел отобрать пистолет у нападавшего или, что тоже допускается, отвёл дуло от себя в тот момент, когда прогремел выстрел, — он говорил быстро и чётко, раскладывая так собственные мысли по полочкам в нужном порядке. — Значит, кто-то намеренно пытался его убрать. Это не случайность. Он получил пулю раньше своего киллера, затем… Вот тут мне надо осмотреть того, кого забрали на скорой.       — Юра? — только и спросил Вася, вскинув одну бровь вверх. Он уже, похоже, не удивлялся наглости друга, как и его гениальному навыку воспроизведения сцены преступления с одного лишь взгляда.       — Да, Юра. Он сейчас в больнице. Мне минут двадцать назад звонил диспетчер. Сбит машиной и получил пулю. По времени, если учитывать реанимацию и время до больницы — сходится. Тем более поблизости я не увидел подобных картин. Плюс Бэдди явно шёл по его следу. И след, кстати говоря, не обрывается здесь. Есть ощущение, что Юра сам добрался до больницы. Тем более что вы не нашли его на месте преступления. Но вы со стопроцентной вероятностью найдёте здесь его кровь и отпечатки пальцев на пистолете. Кстати, — Саша огляделся, — пистолет здесь был?       — Так, Шерлок, выдохни, — холодно сказал Мельников и положил горячую тяжёлую руку ему на плечо. — Я понимаю, что ты нервничаешь, но, пожалуйста, выдохни.       — Я спокоен, Вася, — заверил его друг.       Да, он умел отключать эмоции, чтобы мыслить правильно. Если эти эмоции включить, то подобный мыслительный процесс будет бесполезен. Причина, по которой Саша Коротких всегда сам ездил на места преступлений — это способность воссоздать картинку с точностью до девяноста процентов. Он многое повидал за годы работы, и подобные вещи для него были очевидны. Сознание примечало мельчайшие детали ещё до того, как криминалисты завершали работу и присылали отчёты, в голове из фактов складывались картинки. Только в деле годичной давности, когда приходилось ловить гениального убийцу, не оставляющего следов, способность подобного рода была бесполезной.       — Я вижу. Это и пугает. Ты снова увлекаешься, Сань, — сказал Вася.       — Наверное, по той причине, что это связано с Юрой.       — Первый вопрос: ты видел Юру? Он жив, это я понял. Второй вопрос: когда он вернулся в город? — Мельников старался сохранять нейтральность, хотя явно был немало удивлён полученной информацией. Они оба уже давно считали его мертвецом.       — Опять наврал, — сквозь зубы выдохнул Саша. — Ну конечно! Для правдоподобности версии, в ней нужно было больше деталей.       — Я сейчас не понял ни хрена, — заметил Вася.       — Потом расскажу. Но, да, Юра вернулся. А вот когда он вернулся, честно, я уже не уверен.       — Допустим… Третий вопрос: во что снова влез твой сын? — спросил Мельников, пристально глядя на место преступления.       — Поди знай, — вздохнул Саша. — Я не имею ни малейшего понятия. Но я собираюсь это выяснить.

Год назад

      — Вроде, он пришёл в себя, — сказал Леонид Громов — высокий, мускулистый мужчина пятидесяти лет. — Дозы больше не требует, мыслит более рационально. Пора завершать его реабилитацию.       В частном загородном доме было светло. Светлые стены кухни отражали свет, приумножали его, но ламп всё же было чересчур много. Настолько много, что за столько лет встреч в этом месте, Громов так и не смог привыкнуть к тому, как этот свет резал ему достаточно чувствительные глаза.       Его босс и, по совместительству, близкий друг стоял у плиты, жаря куриную отбивную в панировке. Аромат был потрясающий, вызывающий желание прямо сейчас взять ещё обжигающее, но такое манящее мясо с большой тарелки.       — Если ты уверен, то уверен и я, — холодно сказал хозяин дома. — Гром, ты проводишь с этими ребятами столько времени, что тебе уже не нужны мои советы.       Леонид почесал свою бороду, где уже была видна седина, и тяжело вздохнул. Он потратил уже не один год на то, чтобы помогать своему так называемому другу, получая за это немалые деньги, но всё же не тянущие и на пять процентов от той суммы, которую получал в итоге его начальник. Они давно уже были знакомы, с тех пор, как сидели в одной камере. Холодный, пугающий сокамерник с интересной философией и невероятно высоким интеллектом предложил отличную идею для будущего сотрудничества, на которую Гром в своё время согласился. Он не жалел ни о чём, потому что если бы не данная сделка, Леонид давно бы уже умер где-нибудь в подворотне.       — Он какой-то мутный.       — Так прибей его, мне ненадёжные не нужны, — холодно ответил Босс. — Ты тут зачем?       — Мне кажется, что если мы объясним расклад как можно доходчивее, то проблем не будет, — пояснил Громов.       — С ними всегда возникают проблемы, — ответил мужчина. — Гром, на кой ты сюда пришёл? Я ненавижу, когда приходится тащить из людей информацию крупицами.       — Когда мы его брали, я заметил, что за нами следила Алиса, — ответил Леонид, глядя на то, как владелец дома выкладывает на тарелку свежую порцию обжаренной курицы.       — Вот как, — выкладывая отбивные в шипящее масло, сказал хозяин дома, будто ему было всё равно. — Тогда, бери его.       — Серьёзно? Ты же сказал только что, что тебе не нужны проблемы. — Эта проблема мне очень даже нужна. Бери его.       Громов задумался. Из последнего, что он знал об Алисе, так это то, что она скрывалась от своего отца, а кроме того, объявила войну. Потому такие решения казались странными, однако оспаривать их не имело смысла. Человек, который создал целую систему подобного масштаба, всегда принимал верные и обдуманные решения, да и идти против было себе дороже.       — Думаю, вопрос закрыт. Ты можешь вставать и уходить, я на привязи тебя не держу.       — Может, я соскучился по разговорам с тобой, — усмехнулся Громов. — И по совместному ужину.       — Звучит так, будто мы с тобой пара.       — Ничего подобного. Но ты, в конце концов, мой друг.       — Это стало второстепенным, Гром, — заметил мужчина. — Дела важнее всякой дружбы, которую ты, кажется, просто себе придумал. Взаимовыгодное сотрудничество? Да. Но у меня есть заботы иного характера. Если парень готов, то пора вводить его в нашу маленькую схему. Незачем затягивать, это всё равно очередной расходный материал, а ты с ними, будто со своими детьми возишься. Заканчивай обработку и вперёд.       — Будет сделано, — отчеканил Леонид, вставая из-за стола. — Спасибо за твоё гостеприимство.       Когда Громов уже был у двери, хозяин дома окликнул его.       — Гром, впредь забудь о любой дружбе. И не суйся ко мне без видимой на то причины. У меня не отель и не музей для экскурсий, — он повернулся и впервые за всё время разговора посмотрел на гостя. В голосе звучало холодное предупреждение, как и всегда, пугающее. — Ты меня понял?