Глава 5. Наташа

«Когда нечего терять — не боишься риска»

— Р. Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»

Сейчас

      Во дворе было так много машин, что там едва ли можно было найти место, чтобы припарковать ещё одну, но всё же Саша сумел каким-то образом протиснуться между двумя большими Exeed, не сложив притом ни одно из зеркал. Это было рискованно, ведь когда утром кому-либо из троих надо будет выезжать, не было никаких гарантий, что соседняя машина не пострадает. Развернуться было крайне сложно.       Саша зажёг лампочку на потолке машины, над водительским сидением и взял с соседнего пассажирского кресла папочку с копиями всех документов, которые смог выудить у старшего Стрельникова. Да, блефовать было крайне рискованно, ведь Саша бы ни за что в жизни не выставил кого-то из коллег в столь дурном свете в СМИ. А в случае провала, он потерял бы главный козырь: доверчивость людей.       В материалах дела не было ничего полезного. Пистолет не нашли, свидетелей тоже. Всё, что было в этой папке Саша и сам знал. Такое ощущение, что Стрельников вообще не занимался этим делом. Уж больно мало материала. Кроме того, записи с видеорегистратора даже не проверялись, хотя видеорегистратор в машине был и работал. Нет никаких сведений об анализах записей. Может, суток для подобного было мало, но ведь за это время можно было сделать уже немало.       Юру допросить невозможно: он всё ещё без сознания. Человек, который пытался его убить, мёртв из-за врачебной невнимательности, ведь они явно допустили кого-то, кто намеренно устранил неопытного киллера. И дело не двигается с места уже третьи сутки. Саша в который раз перелистнул полученные копии документов и вздохнул. Отчёт судмедэксперта, отчёт криминалиста. Ничего больше.       — Во что же ты снова влез, пацан? — шёпотом спросил следователь, глядя на текст, но не видя его. — Как мне тебе помочь?

Тринадцать лет назад

      Саша запрокинул голову и тремя большими глотками осушил стакан с виски, даже не поморщившись от того, как алкоголь обжигал губы, рот и горло. Следователь со стуком опустил стакан на стол.       В баре было шумно. Несколько полицейских, с которыми Саша работал уже не первый год, травили анекдоты, напившись так, что половина из этих парней явно не смогла бы стоять на ногах. Они все были веселы и активны, словно не отработали две смены подряд.       — Поздравим нашего самого лучшего следователя, а?! — спросил Данила Бертич, сидевший на другом конце стола. После этого он встал, поднимая стопку с водкой. — За раскрытие двух сложных дел!       Все тут же схватили свои стаканы и стопки, начали стучаться ими, звоном перебивая игравшую в баре музыку. Саша, конечно же, присоединился к своим товарищам. Десять человек пришли сюда, чтобы поздравить его с раскрытием двух поистине запутанных дел, в расследование которых каждый из них внёс свой неоценимый вклад. Для начинающего следователя подобное было прорывом, но Коротких всегда знал, что способен и на более сложные расследования, просто ему их не давали. Теперь, возможно, всё изменится.       Саша никогда ещё не чувствовал такое уважение к себе, какое дали ему эти люди. Его собственные заслуги всегда казались ему чем-то обыденным, но, как выяснилось, его умения люди всё же оценили. Поразительно то, что со стороны тебя могут видеть героем, которым ты сам себя не мнишь.       — Шурик, я удивлён, что ты решил в такой большой компании выпить, — наклонившись поближе, полушёпотом на ухо сказал Вася Мельников. — Ты ж со школы большие компании презираешь.       — Отказывать было крайне некрасиво, — настолько же тихо, как и его друг, ответил Саша. — Но у меня есть желание сбежать отсюда как можно дальше и быстрее.       Вася открыл рот, собираясь что-то ещё сказать, но внезапно у него в кармане зазвонил новенький, ещё недавно вышедший в продажу Nokia. Мельников вынул кнопочный мобильник и посмотрел на экран.       — Скоро вернусь, — сказал Вася, вставая из-за стола, тяжело, потому как его координация была нарушена изрядной долей алкоголя, попавшего в кровь и отравившего организм.       Бертич присвистнул, засунув два пальца в рот.       — Негоже смываться с праздников, Вась! — прикрикнул он, пытаясь своим пьяным возгласом заглушить шум бара.       Мельников махнул на него рукой и отошёл в сторону, оставляя позади себя коллег. Он вышел на свежий ночной воздух и нажал на зелёную кнопочку, которая тихо щёлкнула под его большим пальцем.       — Да, Наташа? — спросил Вася, уже доставая из нагрудного кармана своей рубашки в клеточку пачку шоколадных сигарет Chapman и зажигалку.       — Он всё узнает, — голос её звучал так, будто она была на грани паники. — Он узнает всё. Они знают, он тоже узнает!       Мельников зажёг сигарету и тяжело вздохнул.       — Таша, солнце, успокойся, — сказал молодой следователь, раскуривая сигарету. — Он ничего не узнает.       — Они сказали, что всё ему расскажут.       Вася прикрыл глаза. Вот оно. Снова. Наташу одолевают галлюцинации, паника и ночная бессонница. Это обострялось периодами, особенно после их встреч. И тогда она становилась почти невменяемой, отчего Вася испытывал страх. Страх за неё, ведь она в таком состоянии может сделать всё, что придёт ей в голову.       Удивительно, что подобные перемены не замечал Саша. Его жене давно нужно было встать на учёт хотя бы у психолога, и это не «безумие», а, скорее, желание помочь. Если Коротких подобное не видел… Неудивительно, что Наташа считает его невнимательным и совершенно не заботящимся о ней мужем.       — Успокойся, Таша. Никто ничего никому не расскажет, — как можно более уверенно сказал Вася и поджёг сигарету. — Этих голосов не существует. И мы со всем разберёмся, хорошо?       — Ты обещаешь? — голос её звучал так, будто она сдерживала плачь.       — Обещаю. Эту тайну не узнает никто, — он выдохнул дым. — Мы же умеем хранить секреты, не так ли?

Сейчас

      В окно раздался стук. Саша вздрогнул и повернул голову. Рядом с машиной стояла Лиля, держа в руке поводок. Бэдди послушно сидел рядом, высунув язык и часто дыша, будто только что пробежал вокруг двора пять кругов. Саша махнул девочке рукой, чтобы та отошла в сторону, затем открыл дверь и выбрался наружу.       Бэдди тут же сорвался с места, чуть не уронив Лилю, которая тихонько вскрикнула и отпустила поводок, чтобы не упасть. Пёс кинулся облизывать своего хозяина, встав на задние лапы, а передними упёршись Саше в грудь. Когти больно давили на кожу, но подобное случалось не впервые, а потому было привычно. Следователь потрепал Бэдди по голове, пока тот, радостно поскуливая, продолжал его облизывать.       — Я уже думала, что ты ночевать останешься в машине. Ты тут уже полчаса стоишь, не выходишь, — сказала девочка и убрала за ухо упавшие на лицо пряди тёмных, слегка вьющихся волос. — Бэдди, сидеть.       Пёс нехотя опустился на четыре лапы и послушно выполнил команду, тут же посмотрев на девочку в ожидании похвалы. Лиля вытащила из маленького пакетика, который хранила в кармане прогулочной барсетки, кусок сушёного мяса и дала его Бэдди, который почти сразу же проглотил лакомство.       — Я просто задумался немного, — сказал Саша и погладил продолжавшего сидеть на месте ровно пса.       — Как там Юра? — Лиля взяла лежавший на земле поводок и поморщилась, потому как вытащила его из лужи, и теперь тот был мокрым и грязным. — Он не пришёл в себя?       — Ещё нет. Но врачи сказали, что он в течение пары дней должен очнуться.       — Его посадят? — голос у девочки звучал грустно, встревоженно.       — Этого я не знаю, — признался Саша. — Сначала нужно понять, что случилось.       Бэдди стал обнюхивать руку хозяина, а затем начал её облизывать, чтобы привлечь внимание. Следователь присел на корточки перед псом и внимательно посмотрел ему в глаза.       — Вот что ты хочешь сказать мне, малыш? Может, хоть ты знаешь что-то? Естественно, пёс не ответил. Он только склонил голову набок и преданным, невероятно умным взглядом смотрел на мужчину.       — Было бы круто, если бы собаки разговаривали, — вздохнула Лиля. — Мне кажется, они многое смогли бы нам рассказать.       — Они умеют говорить. Но мы не умеем их понимать, — ответил Саша и почесал Бэдди за ушком. — Учиться надо нам.       — Тоже верно, — улыбнулась девочка и вынула из пакетика ещё одну вкусняшку, чтобы угостить ею пса. — Всё-таки собаки такие умные и преданные.       — Этого у них точно не отнять, — согласился следователь. — Пойдём домой?       Лиля кивнула, а Бэдди тут же встал и повернулся в нужном направлении. Саша положил руку дочери на спину, мягко подталкивая её следовать за псом. И в тот же момент телефон в кармане мужчины завибрировал. Коротких, вздохнув, вынул мобильник и посмотрел на экран.       Вася Мельников.       Вот-вот должна была перемениться дата, а Мельников не спал.       — Да? — спросил Саша, поднеся трубку к уху.       — Я могу к тебе приехать? — спросил Вася. На заднем плане звучал шум города, как будто мужчина шёл вдоль дороги, по которой неслись машины. — Нам есть о чём поговорить. Саша поднял свободную руку и посмотрел на время на часах. Странно, что Вася был не дома, да ещё и куда-то шёл. Мельников не был большим любителем гулять по ночному городу, тем более пешком.       — Что-то случилось?       — Это по делу. Тебе будет очень интересно.       Дело… Саша забыл документы в машине. И когда он уже вернулся, открыл дверь и посмотрел на папку, понял что, в целом… В документах не было ничего полезного, так что и смысла в них уже не было никакого. Следователь мысленно закатил глаза и захлопнул дверцу.       — Приходи, — ответил Саша.       — Через минут десять буду, — сразу же сказал Вася и сбросил звонок.       В трубке раздались долгие гудки. Саша положил мобильник в карман и посмотрел на Лилю, которая покорно ждала его рядом с дверью в парадную. Да, девочке не стоит слышать детали работы и дел, о которых, вероятнее всего, придётся говорить с Мельниковым. Вася, как и всегда, захочет покурить, а потому большую часть можно будет обсудить на балконе в общем коридоре этажа. Да и Бэдди, так любящий гостей, а в особенности Мельникова, не будет мешать им.       Саша поставил машину на сигнализацию и пошёл к дочке.

Тринадцать лет назад

      — И всё же я не любитель подобных мероприятий, — признался Саша уже спустя час. — Нет, серьёзно, это круто, но не моё.       — Предпочёл бы домашний уютный вечер? — спросил Вася, наклоняясь поближе. От него пахло спиртом и сигаретами, язык у Мельникова заплетался, речь казалась не очень внятной, но притом все движения были скоординированы и точно рассчитаны.       Вася и Саша с пятнадцати лет вместе выпивали. Часто, практически каждую неделю. С каждым годом алкоголь становился всё крепче, но пробирал их обоих всё меньше и меньше. Сашу по утрам иногда настигало похмелье, если напитки оказывались смешаны неправильно или были некачественными, а Васю подобное всегда обходило стороной. Алкоголь как будто бы вообще не влиял на Мельникова, лишь на его речь, но не более того. Это была некая его суперспособность, которой Саша, честно говоря, завидовал.       — Дома плачущий ребёнок, — сказал Саша. — Лиле уже год, но она более капризная, чем был Юра. Я подустал от этого. Так что семейный уютный вечер меня не манит.       — Скинул всё на Наташу и наслаждаешься жизнью?       — Типа того.       — Эй, парочка, вы чего там шепчетесь? — спросил Данила Бертич, речь его была куда хуже, чем у Васи. — Сплетни пускаете, как бабы?       — Не бабы, а женщины, — поправил его Вася, который, в отличие от многих, уважал девушек и женщин, не приемля даже таких оскорбительных слов.       Данила скорчился и махнул рукой. Почти вся компания тут же загоготала, а Саша лишь улыбнулся.       — Не семейный ты человек, Даня, — сказал Коротких.       — Почему же? Моя будущая жена уже согласилась на моё предложение!       — Она у тебя вторая уже. У вас ещё не было семейной жизни, — вклинился Косов Никита — оперуполномоченный, которого Саша лично выбирал себе в следственную группу. — Вдруг тоже сбежит?       — Сплюнь! — воскликнул Данила. — Я люблю её!       Вася тяжело вздохнул и закатил глаза. Да, он явно не меньше Саши не особенно желал находиться в этой компании. Но, стоило признать, было весело.       — Когда у вас с Леной свадьба? — спросил Коротких.       — Через два месяца. Придёте?       — Ты спрашиваешь! — воскликнул Саша и попытался подняться со стула, в ответ на что ноги размякли словно хлеб в воде. Следователь чуть не упал носом вперёд на стол. Тут же раздался хохот. — Так, ребята, — выровнявшись, начал Саша и поднял вверх стакан с виски, — выпьем за нашего семьянина Бертича?!

Сейчас

      Вася потушил окурок о край подоконника с внешней стороны и щелчком пальцев отправил бычок от шоколадного Chapman в долгий полёт с высоты семнадцати этажей. Саша облокотился о стену позади себя и скрестил руки на груди, ожидая, когда его ночной гость скажет хоть что-то кроме приветствия. Но Мельников тем временем достал вторую сигарету и начал её поджигать. Что ж, кажется, диалог начнётся не скоро.       — Так, ладно, хватит в молчанку играть, — не сдержался Саша. — В чём причина?       — Я почти раскрыл твоё дело, — усмехнулся Вася и повернул голову, через плечо глядя на друга. — Осталось вычислить, кто выполнял заказ.       — Заказ? — спросил Саша, вскинув бровь.       — Заказ, — подтвердил Вася и сделал затяжку.       — Подробности будут?       — Конечно. Я составлю тебе отчёт, — в голосе его не было ни одной эмоции.       — И ты пришёл ко мне только для того, чтобы сказать, что почти раскрыл дело? — искренне недоумевая, спросил Саша.       Вася коротко усмехнулся.       — Да ладно, шутка. Хотя да, дело я почти раскрыл. И кое-что в нём мне не нравится, хочу я тебе сказать, — он сделал затяжку, прирвавшись на несколько секунд. Мельников выдохнул густой дым в окно, вздохнул и продолжил. — Потому что ты ни за что в жизни не поверишь, что я нашёл ещё, пока занимался всего-то двумя делами одновременно.       — Я тебя слушаю.       — Два месяца назад Юру задержали недалеко от нашего излюбленного наркоманского притона.       — У неподражаемого Синего домика? — предположил Саша, даже не сомневаясь, что его догадка верная.       — Именно, — кивнул Вася и, докурив сигарету, отправил её в полёт следом за первой. — Только он был не в числе каких-либо свидетелей или наркоманов. Он у тебя там героином торговал. Данные об этом были удалены из базы почти через час после того, как их туда внесли, а следователь по делу был найден мёртвым на следующий же день. Я предполагаю, что кто-то из его оперов оказался продажной мразью, работающей с наркобароном по кличке Nemo, который пытается захватить бизнес по наркоторговле в Санкт-Петербурге. Но под ним вся Москва ходит и ещё несколько мелких городков.       — У нас участились разборки банд и дилеров на улицах, — вспомнил Саша. — Думаешь, оно связано?       — Это связано, да, — сказал Вася, развернулся на месте и, как и друг, опёрся спиной на стену позади себя. — Как я посмотрю, тебя не удивили мои слова насчёт Юры.       — Я отключил эмоции для холодного мышления, — словно робот, отчеканил Саша. — Но, в целом, я совсем не удивлён.       И это было правдой. Если бы Юра занимался чем-либо законным, то вряд ли его бы пытались убить. Тем более, вряд ли его бы пытался убить тот человек, который был нанят в роли киллера. Это не была личная месть. Да и, как Саша уже догадывался, всё-таки Юру вряд ли собирались убить сразу. Если бы это было так, то тот уже был бы мёртв. Возможно, у Юры есть что-то важное, какая-то информация или нечто ценное. И только по этой причине парень ещё жив.       Только вот незадача: спросить его пока что невозможно.       — Я тоже, — признался Вася. — Было ясно, что Юра во что-то влез. Но он неоднократно был в городе, судя по всему, что мне удалось найти в удалённых данных в базе. Его всё время покрывал один и тот же человек. И ты, думаю, даже не догадываешься, кто именно.       — Тот, кто пытался его убить прошлой ночью, — холодно сказал Саша, вызвав у Васи неприкрытое удивление. — Я с помощью шантажа выудил нужные мне документы у Стрельникова, — объяснил он. — В них была личность погибшего. Он работает в соседнем участке. Вернее, работал. Он должен был, как минимум, знать Юру в лицо, знать, где его искать.       — Ну ты и мощь, Шурик. Не ожидал от тебя. Ты решил припомнить этим двоим, как Коля, похотливый сучёныш, потрахался с малолеткой, которая закладки делала?       — Именно, что так. Шантажировать более нечем.       — Эх, — с искренним сожалением выдохнул Вася. — Жаль, что мы с тобой всё-таки тогда прикрыли этого придурка. Да и доказательств у нас не осталось.       — Они и без доказательств купились, — усмехнулся Саша. — Хотя это было рискованно.       — Факт.       На некоторое мгновение повисла тишина. Вася смотрел на пыльный кафель у себя под ногами, Саша — в окно на ночное небо.       — В его смерти твой сын не виноват, — внезапно сказал Мельников, — я уверен в этом.       — Не виноват, — кивнул Саша. — Краснова убрали, как лишнего свидетеля. И Юру тоже по этой причине пытались убрать. Наверняка он попытался выйти из бизнеса, а ты знаешь, такие вещи у них не прокатывают. Я удивлён, что он вообще сумел сбежать и добраться в город.       — Думаешь, он всё это время не был в Питере? — спросил Мельников.       — Думаю, что нет. Наверняка его сюда засылали, но торговал он точно в Москве, в большей степени. И его реабилитация — не фальшивка. Никто не потерпит, чтобы их товар продавал законченный наркоман. Вопрос, какой же ценой Юра заплатил за реабилитацию.       — Судя по тебе, ты его не осуждаешь, — заметил Вася.       — Было бы что осуждать. Вряд ли ему дали какой-то выбор. Ведь в таких делах либо труп, либо помогаешь в бизнесе. Сомневаюсь, что он пришёл к наркобарону и заявил, что будет ему помогать. Мы уже с тобой наблюдали подобные дела в самом начале карьеры, ещё когда в отделе по борьбе с наркотиками работали. Ты забыл?       — Я помню, — заверил Вася. — Ту ночь не забудешь.       — Ты всё ещё любишь Наташу, да? — спросил Саша, увидев отразившуюся на лице друга боль.       Мельников тяжело вздохнул и вынул из пачки третью сигарету, которую тут же одним плавным движением руки с зажигалкой, зажатой между пальцев, поджёг. Он сделал одну глубокую затяжку и грустно улыбнулся.       — Я всегда её любил.

Тринадцать лет назад

      Вся компания становилась всё более и более шумной, все её члены становились всё более и более пьяными, а счёт, который придётся оплачивать, рос с каждой новой стопкой. Саша уже боялся представить, сколько ему придётся заплатить.       Данила Бертич уже поднимал очередной тост, когда дверь бара открылась и внутрь вошли двое из их компании, что уходили на улицу покурить. Выражение их лицо было слишком обеспокоенным. Данила замолчал на половине своей речи и растерянно уставился на Мельникова и Косова.       — Шурик, иди сюда, — сказал Вася, пристально глядя на него, и голос его звучал испуганно.       Саша, нахмурившись, поднялся на ноги и подошёл к другу. Он ожидал, что тот что-либо скажет, но вместо этого Мельников подтолкнул его к выходу на улицу. Коротких едва держался на ногах, и подобные движения с сильно нарушенной координацией были ему в тягость. На улице было невероятно свежо, пахло приближающейся осенью и дождём, который вот-вот должен был начаться. Это немного отрезвило.       Рука Васи почему-то оказалась у Саши в кармане, отчего самый успешный молодой следователь в отделе по борьбе с наркотиками вздрогнул и с непониманием посмотрел на друга.       — Ты видишь пропущенные? — спросил Мельников, протягивая телефон, который буквально выкрал из кармана.       Саша ткнул на кнопку в середине и посмотрел на экран, пытаясь сопоставить то, что видят его глаза, с тем, что спросил Вася. Однако это было настолько долго, что Мельников с нескрываемым раздражением отобрал мобильник и посмотрел сам.       — Твою мать… — выдохнул Вася и крепко зажмурился. — Твою мать!

Сейчас

      — Кофе будешь?       — Я не против, — сказал Мельников, усаживаясь на стул. — Сделаешь?       Коротких открыл верхний шкаф, достал оттуда банку и, открутив крышку, уставился на пустое стеклянное дно, на котором ещё можно было различить крохотные тёмные точки рассыпавшихся в прах сублимированных гранул.       — Кофе нет, — холодно ответил Саша, отставляя банку в сторону. — Придётся без него.       Раздался цокот. Бэдди вальяжно вошёл в кухню, посмотрел на гостя и завилял хвостом, после чего сделал ещё несколько шагов и сел около стула, на котором расположился Вася. Мельников улыбнулся и погладил пса по голове, в ответ на что хвост у того завилял ещё быстрее.       — В общем, взрывы связаны с делом Nemo, скажем так. То есть, по сути, расследуя эти взрывы, ты, вероятно, расследуешь и дело Юры. Только Соломину пока что этого знать не стоит, он и с этого дела нас тогда снимет. Но это наш с тобой шанс обойти систему, не обходя прямые приказы.       — А что насчёт Влада Некрасова? Новости есть? — спросил Саша, не поворачиваясь. Он заваривал себе и другу крепкий чёрный чай вместо обещанного кофе.       — Он пока без сознания, но жив. Угрозы его жизни нет.       — А Мишка как? Держится?       — Явно сожалеет об их взаимоотношениях. Но, честно говоря, думаю, это пройдёт. Как только Влад выздоровеет, эти двое сразу снова вернутся к игре «кто выше писает», — Вася перестал гладить Бэдди, и тот с тихим вздохом лёг рядом, упираясь боком в ножку стула. — Они же всё время как два ворона за кусок мяса бьются.       — Ты утрируешь, — сказал Саша. — А что по его делу узнал?       — Да ни хрена, потому что твоим делом занимался.       — А на что тебе два идиота? — спросил Коротких и, поставив кружки на стол, уселся напротив друга, едва не зацепив Бэдди ногой. — Я понятия не имею, как этих ребят зовут.       — Ростик и Игорь. Но два идиота на то и два идиота.       — Они вроде как… Двое из ларца?       Саша посмотрел под стол на своего пса, который, свернувшись калачиком, мирно спал у ног Васи. Бэдди обожал Мельникова всем своим собачьим сердцем. Но виделись они довольно редко, потому пёс не терял ни минуты, чтобы быть рядом со столь редким гостем.       — В отличие от «двоих из ларца», эти даже неправильно не делают, — вздохнул Мельников. — Они просто ничего не делают и даже, сука, не пытаются.       — Я тут узнал, что они блатные у тебя, — усмехнулся Саша и сделал глоток чая.       — Считай, что у тебя.       Да, по идее, Коротких всё же проиграл. Было понятно, что Вася раскроет это дело, но нужно было спихнуть работу, которой не хотелось заниматься, а спор — лучший вариант. Однако, дело оказалось в разы интереснее, чем выглядело изначально, да и было связано с Юрой в той или иной степени, правда, пока не очень понятно, как. И если официально Саша не мог заниматься делом своего сына, то мог заниматься тем, что немало поможет в этом. В какой-то момент, конечно, всё вскроется. И тогда у Коротких мало шансов остаться на работе. Для сохранения лица полиции, его просто уволят за то, чем занимался его сын.       Но всё же жизнь Юры того стоит. Даже если этому глупому, несносному, но столь дорогому сердцу парню придётся ответить за свои поступки… Он хотя бы будет жив. Но Саша попытается вытолкнуть сына из этого безумия, сделает всё, чтобы тот не пострадал. Однако… ни за что не станет фальсифицировать улики или же врать в суде. Где-то в глубине души он надеялся, что если дело дойдёт до суда над Юрой, то подобное хотя бы вправит этому парню мозги и даст возможность задуматься. Как бы то ни было, Саша будет стараться избавить ребёнка от возможных тяжёлых последствий его глупых решений.       — Если правильно помню, то имя Nemo из уст барыг звучит в последний год очень часто, — сказал Коротких, задумавшись. — Только вот… Как Юра в этой сети оказался? И тем более, как получилось, что тот, кто его покрывал, на деле пытался его убить.       — Виктор был под подозрением по делу с парочкой барыг, потому что подчищал за ними. А они как раз считаются людьми Nemo. Так что, вероятно, он устранял сам свидетелей, которых покрывал. Или же, твой пацан что-то натворил, что был отдан приказ о ликвидации.       Саша задумался. Звучало логично. Продажные полицейские, заметающие следы, чтобы Nemo оставался ненайденным, взрывы в участках, которые, по сути, помогают зачистить целое поле свидетелей, и Юра, которого тоже пытались убрать, возможно, как свидетеля. Если покойный Виктор подчищал за наркобароном, то приказ убить Юру исходил от того, кто обычно и платит деньги. А если подчищал за собой, чтобы не попасть под статью, то всё куда хуже. Как только стало ясно, что купленный полицейский не справился со своей задачей, пришлось устранить его, чтобы в ходе дела не всплыла ненужная информация. Но вот по какой причине именно пытались убить Юру? Что произошло за этот год?       — Может, отложим спор? И снова совместное дело? — предложил Саша спустя несколько минут раздумий.       — Не любишь ты проигрывать, Шурик. Ой, не любишь, — выдохнул Вася и улыбнулся. — Мы со времён Осеннего ветра не работали вместе. Блин… Какое же всё-таки дурацкое ему прозвище дали…       — Речь о Юре и наркобароне, который и без того наш наркоманский городок наводняет своим товаром. И, кроме всего этого, речь идёт о продажных ментах, которым место за решёткой, — заметил Саша.       — Нам, скорее всего, в какой-то момент придётся работать и со Стрельниковым и с Некрасовыми. Ты на это готов?       — С учётом возможных масштабов дела… — Саша тяжело вздохнул и посмотрел в глаза другу. — Вась, я весь сгораю от нетерпения.

Тринадцать лет назад

      Столб дыма поднимался вверх к облакам, серым выделяясь на тёмном ночном небе. Хотелось бы никогда не видеть этой картины. Хотелось бы не замечать мигание сирен вокруг, не слышать голосов, эхом отдававшихся в мозгу… Хотелось бы проснуться.       Да, проснуться с похмельем и понять, что всё это — лишь сон. Сон, вызванный опьянением.       — Александр Викторович, нам жаль, но… — дальше он ничего не слышал. Потому что знал. Знал, что случилось.       Его сын Юра стоял чуть поодаль, держа на руках уже уснувшую сестру, такую маленькую и капризную. Мальчик выглядел растерянным, чуть растрёпанным, в одной ночной рубашке и коротких штанишках, из которых уже вырос. Но почему-то этот ребёнок так любил эту пижаму, сплошь и полностью покрытую эдакими психоделическими узорами, что всё ещё продолжал в ней спать, даже когда она начала давить ему в плечах, груди и поясе.       Юра стоял рядом и точно также отстранённо смотрел на тёмное пятно среди этажей дома. На тёмное пятно, которое когда-то было их квартирой.       — Александр Викторович, вы меня слышите?       — Нет, — даже не глядя на говорившего, ответил Саша. — Можете не распинаться, я всё уже знаю.       — Нам жаль, Александр Викторович, — повторил полицейский.       — Да ни хуя вам не жаль, — вздохнул Саша, глядя, как серый дым медленно поднимается в ночное небо. — Вам совершенно наплевать…