Глава 2. Пересечение судеб

11 марта 2012 года. Сиэтл. Воскресное утро в Сиэтле выдалось странным. Вопреки всем законам природы этого города, дождя не было уже целую неделю. Небо, обычно затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, сегодня казалось непривычно высоким, подернутым лишь легкой, полупрозрачной дымкой. Макс Колфилд сидела на деревянном крыльце своего дома, подтянув колени к подбородку и плотнее кутаясь в любимую серую худи на молнии. Эта неделя прошла для нее как в тумане. Возвращение в школу, где она снова стала «той странной новенькой», которая вечно витает в облаках, давалось ей с трудом. Как можно обсуждать тесты по истории или сплетничать в столовой, когда в твоей голове запечатлены кадры разрушенного города, крики умирающих друзей и холодный взгляд Марка Джефферсона? Макс чувствовала себя шпионом в тылу врага, актрисой, играющей роль самой себя десятилетней давности. Единственным якорем в этой пучине сюрреализма была Хлоя. Их ежедневные многочасовые разговоры по телефону стали для Макс настоящим спасением. Голос Хлои — живой, дерзкий, прокуренный и такой до боли родной — действовал лучше любого психотерапевта. Они говорили обо всем: о том, что Макс ела на завтрак, о планах на будущее, о том, как Хлоя ненавидит Дэвида… Но чаще всего они просто молчали в трубку, слушая дыхание друг друга, осознавая самое главное — они обе здесь. Они обе дышат. Макс взглянула на часы. Почти полдень. Сердце забилось чаще, отдаваясь глухим стуком в ушах. Сегодня Хлое исполняется восемнадцать. День, когда она юридически становится взрослой. День, который они решили провести вместе, несмотря на сотни миль, разделяющих Сиэтл и Аркадию Бэй. Вдалеке послышался характерный, ни с чем не сравнимый грохот старого двигателя. Макс вскочила на ноги. Из-за поворота показался знакомый ржавый пикап, который Хлоя с такой любовью восстанавливала своими руками. Машина затормозила у тротуара, подняв небольшое облако пыли. Дверца со стороны водителя распахнулась, и из кабины вышла Хлоя. На ней была та самая белая майка с эмблемой черепа и темные джинсы. Она выглядела моложе, чем в воспоминаниях Макс — без татуировок на всю руку, без ярко-синих волос, но с тем же самым дерзким вызовом во взгляде. Однако в глубине ее глаз Макс видела то, чего не было у обычной семнадцатилетней девчонки — тяжесть прожитых жизней. Макс не смогла сдержаться. Она сорвалась с места, едва не споткнувшись на ступенях крыльца. Она бежала так, словно от этого зависела ее жизнь. Хлоя сделала шаг навстречу, раскрыв объятия, и через секунду они столкнулись. Макс вцепилась в нее мертвой хваткой, зарываясь лицом в воротник ее куртки. Запах табака, дешевого одеколона и бензина — запах дома. — Ты жива… Ты действительно жива… — шептала Макс, захлебываясь слезами. Она чувствовала, как плечи Хлои вздрагивают, а ее руки сжимают Макс так сильно, что стало трудно дышать. — Я здесь, Макс. Я никуда не уйду. Больше никогда, — хрипло ответила Хлоя. Они отстранились друг от друга всего на мгновение, чтобы посмотреть в глаза. Голубой лед встретился с испуганным океаном. И тогда они поцеловались. Это не был поцелуй двух подростков, это был поцелуй душ, которые прошли через ад и вернулись обратно. В нем была горечь потерь, триумф над временем и бесконечное облегчение. Поцелуй воссоединения, закрепляющий их новый союз против самой судьбы. — Кхм-кхм. Звук заставил их вздрогнуть и разорвать объятия. Макс повернула голову и замерла. Со стороны пассажирского сиденья стояла она. Рэйчел Эмбер. Для Макс Рэйчел всегда была призраком. Лицом с плаката «Пропала без вести», образом в дневнике Хлои, скелетом в мусорном мешке под грудой ржавого железа. Видеть её живой, во плоти, в яркой клетчатой рубашке, с золотистыми волосами, играющими на солнце — это было слишком. Макс, движимая переполнявшими её эмоциями, сделала шаг вперед и порывисто обняла Рэйчел. Рэйчел на мгновение окаменела от неожиданности, но затем осторожно погладила Макс по спине. — Тише, тише… Макс, верно? — мягко сказала она, косясь на Хлою. — Хлоя говорила, что ты эмоциональная, но я не знала, что настолько. Всё хорошо. Я здесь. Макс отстранилась, вытирая лицо рукавом худи. Она видела замешательство во взгляде Рэйчел и ту искру любопытства, которая всегда была визитной карточкой «львицы» Блэквелла. — Прости… Просто… Я очень рада тебя видеть. Правда, — выдавила Макс, пытаясь унять дрожь в руках. — Давайте зайдем внутрь, пока соседи не вызвали службу контроля за безумными подростками, — предложила Хлоя, стараясь придать голосу привычную иронию, хотя ее глаза всё еще блестели от слез. Они поднялись на второй этаж, в комнату Макс. Здесь всё осталось прежним: гирлянды на стенах, полароиды, старый проигрыватель. Но атмосфера в комнате была наэлектризована. Макс чувствовала, что момент истины настал. — Ты ей не говорила? — тихо спросила Макс, глядя на Хлою. — Нет. Я решила, что без тебя не смогу это правильно преподнести. Рэйч и так думает, что я слегка тронулась умом за эту неделю, — ответила Хлоя, присаживаясь на кровать. Рэйчел стояла у окна, скрестив руки на груди. — О чем вы не говорили? О том, что вы обе ведете себя так, будто вчера вернулись с войны? О том, что Макс смотрит на меня как на воскресшее божество? Хлоя, я ценю твою загадочность, но это уже перебор. Макс глубоко вздохнула. Она знала, что единственный способ заставить Рэйчел поверить — это факты. Неопровержимые, интимные детали, которые никто не мог знать. — Рэйчел, послушай. Прямо сейчас в правом кармане твоих джинсов лежит зажигалка Zippo с гравировкой, которую ты украла у отца. В левом — ключи от дома и мятый чек из «Двух китов». И ровно через минуту тебе придет сообщение от твоего отца. Он напишет: «Рэйчел, не засиживайся на дне рождения Хлои, завтра важный ужин с окружным прокурором». Рэйчел медленно опустила руки. Ее лицо побледнело. Она засунула руки в карманы и вытащила именно те вещи, которые перечислила Макс. В этот момент ее телефон на тумбочке завибрировал. Рэйчел взяла его, прочитала сообщение и уронила аппарат на кровать. — Как… как ты это сделала? — прошептала она. — Я не экстрасенс, Рэйчел, — Макс подошла к ней и взяла ее за руки. — Я спросила у тебя об этом пять минут назад и отмотала время. Но это лишь вершина айсберга. И Макс начала свой рассказ. Она говорила долго, максимально детально, не скрывая самых ужасных подробностей. Она рассказала про октябрь 2013 года. Про то, как она вернулась в Аркадию Бэй и нашла Хлою за мгновение до смерти. Про Марка Джефферсона — кумира всех студентов, который на самом деле был монстром, создавшим «Проявочную» — бункер, где он накачивал девушек наркотиками и фотографировал их в момент высшего отчаяния. Она рассказала про Нейтана Прескотта — сломленного парня, который хотел подражать своему учителю. Рассказала про Фрэнка Бауэрса и его роман с Рэйчел, про их тайные планы сбежать. Рэйчел дернулась, когда Макс упомянула Фрэнка, но не перебила. Голос Макс дрожал, когда она перешла к самой страшной части. Свалка «Американская ржавчина». Место, где они с Хлоей нашли тело Рэйчел. — Ты лежала там… завернутая в пластик, под кучей старых шин. Джефферсон убил тебя передозировкой. Он просто выбросил тебя как мусор, Рэйчел. Рэйчел слушала, не шевелясь. Ее зрачки расширились, лицо стало абсолютно белым, как мрамор. Хлоя подошла с другой стороны, крепко сжимая ее ладонь. Макс закончила свой рассказ выбором на утесе. Торнадо, стирающее город, и выбор между жизнью Хлои и всеми остальными. — В той реальности, из которой я пришла, я выбрала город. Я позволила Хлое умереть в том туалете, чтобы спасти Аркадию. Я прожила еще девять лет с этой дырой в груди. Мое сознание сейчас — из 2022 года. Сознание Хлои — из 2013-го, она вспомнила всё в тот момент, когда я совершила этот прыжок. Мы здесь, чтобы всё это остановить. В комнате повисла тяжелая тишина. Было слышно только тиканье часов на стене. — Как мусор… — наконец выдавила Рэйчел. Её голос был едва слышным. — Меня закопали как мусор… Не так себе я представляла свое идеальное будущее в Голливуде. Она закрыла глаза, и по ее щекам покатились слезы. Это не были слезы страха, это была чистая, концентрированная ярость и разочарование. — Все эти улыбки… Джефферсон… Он смотрел на меня и видел свою следующую модель для гроба? Хлоя и Макс одновременно обняли её. Они стояли так втроем посреди маленькой комнаты в Сиэтле, три девушки, связанные тайной, выходящей за пределы человеческого понимания. Через некоторое время Рэйчел отстранилась и вытерла глаза. Она сделала глубокий вдох, и Макс увидела, как в её взгляде снова зажегся тот самый огонь. Рэйчел Эмбер не была жертвой. Она была стихией. — Так, — твердо сказала она. — Первое: можете не скрываться. Я не буду мешать вам, Хлоя и Макс. Вы прошли через такое дерьмо, которое мне и не снилось. Я не сука, я переживу ваш поцелуй и ваши отношения. Второе: вы обе — мои самые близкие подруги. И если кто-то планирует закопать меня в землю, то этот «кто-то» очень сильно пожалеет, что вообще родился на свет. Она слабо улыбнулась. — Давайте сегодня праздновать день рождения Хлои. И… спасибо. Спасибо, что вытащили меня из той ямы, даже если я об этом еще не знала. Макс залезла в ящик стола и достала небольшую коробочку. — Хлоя, это тебе. Я сделала это сама. Внутри лежал плетеный браслет с маленькой серебряной бабочкой, покрытой синей эмалью. — Чтобы ты помнила: в этой жизни бабочка — это символ спасения, а не смерти, — тихо сказала Макс. Хлоя дрожащими руками надела браслет. — Это чертовски круто, Макс. Спасибо. — Ну что, именинница, веди нас гулять по своему «скучному» Сиэтлу, — подмигнула Рэйчел. — Нам всем нужно проветрить мозги. Они гуляли по городу около часа. Рэйчел и Хлоя оживленно обсуждали какие-то местные достопримечательности, стараясь перебить тяжелое послевкусие недавнего разговора. Макс шла чуть позади, наслаждаясь видом живой и смеющейся Рэйчел. Всё казалось почти идеальным. Почти. Они подошли к оживленному перекрестку недалеко от набережной. В этот момент Макс заметила девушку на противоположной стороне улицы. Она выделялась из толпы: черная кожаная косуха с яркими красными полосами на рукавах, темно-красные волосы. Девушка увлеченно рассматривала карту в телефоне, не замечая ничего вокруг. — Смотрите, какой прикид, — кивнула Хлоя в её сторону. — Стильно. Всё произошло за доли секунды. Из-за поворота на огромной скорости вылетел черный внедорожник. Водитель явно не справлялся с управлением или просто не смотрел на дорогу. Девушка в косухе шагнула на проезжую часть, всё еще глядя в телефон. — ОСТОРОЖНО! — закричала Макс. Глухой удар. Звук ломающихся костей. Тело девушки отлетело на несколько метров, как тряпичная кукла. Внедорожник, даже не притормозив, взревел двигателем и скрылся за поворотом. Время замерло для Макс. Мир вокруг посерел. — НЕТ! — выкрикнула она, вскидывая руку. Она отмотала время. Но она была слишком далеко. Девушка снова сделала шаг. Удар. Макс снова отмотала. И снова. Она чувствовала, как в голове начинает пульсировать боль. С каждым разом она подходила ближе, используя секунды отката, чтобы сократить дистанцию. Это было изнурительно. Она как будто прорубалась сквозь густой кисель реальности. Пятый откат. Шестой. Макс уже была в паре метров. — СТОЙ! — она рванулась вперед и с силой дернула девушку за рукав косухи назад, на тротуар. В ту же секунду черный внедорожник пронесся мимо, едва не задев их зеркалом. Ветер от его движения ударил в лицо. Девушка в косухе тяжело дышала, глядя на то место, где она стояла секунду назад. Она медленно повернула голову к Макс. Ее глаза были полны шока. — Ты… ты как будто… — прошептала она на английском с легким, певучим испанским акцентом. К ним уже бежали Хлоя и Рэйчел, а с другой стороны — двое взрослых, мужчина и женщина, выглядящие крайне обеспокоенными. — Майя! Боже мой, Майя! — женщина прижала девушку к себе. — Ты цела? Мужчина, одетый в дорогой костюм, посмотрел на Макс. В его взгляде читалась смесь подозрения и глубочайшей благодарности. — Я всё видел. Ты спасла её. Если бы не ты… Некоторое время спустя они все сидели в небольшом уютном кафе за углом. Макс, Хлоя и Рэйчел с одной стороны столика, Майя и ее родители — Родриго и Анна Ривера — с другой. Атмосфера была странной. Родриго Ривера излучал силу. Макс чувствовала, что этот человек привык отдавать приказы. Но сейчас он выглядел просто как отец, который едва не потерял ребенка. — Мы решили, что полиция здесь не нужна, — мягко сказал Родриго, глядя на девочек. — Водитель скрылся, номеров никто не запомнил. Но я найду его своими способами. А сейчас… Максин, верно? Ты спасла жизнь моему единственному ребенку. Он наклонился вперед, положив свои тяжелые руки на стол. — Я обеспеченный человек. У меня есть бизнес, возможности. Я хочу отблагодарить тебя. И твоих подруг. Скажи мне, чего ты хочешь? Оплатить обучение? Машину? Любой каприз. Если это в моих силах — я это сделаю. Макс переглянулась с Хлоей. В голове мгновенно созрел план. Эффект бабочки работал на них. — Я хочу учиться в академии Блэквелл в Аркадии Бэй. С сентября этого года. И я хочу, чтобы Хлоя поехала со мной. Хлоя удивленно вскинула брови. — Макс, ты же знаешь, меня оттуда вышвырнули с треском. Уэллс меня ненавидит. — Хлоя, ты мне нужна там, — твердо сказала Макс. — Твои рисунки — это огонь. Ты талантлива, и ты это знаешь. Каждая стена в Аркадии Бэй кричит о твоем таланте, даже если ты называешь это вандализмом. Мы должны быть там вместе. И Рэйчел тоже. Майя, которая до этого молчала, внимательно изучая Макс, внезапно заговорила: — Блэквелл — хороший выбор. Я сама туда поступила. Перевожусь из Боготы с сентября. Она пристально посмотрела Макс в глаза. Майя видела тот момент на перекрестке. Она видела, как Макс внезапно оказалась рядом, хотя мгновение назад была далеко. Она видела, как Макс «мерцала». Но Майя решила пока промолчать. Она знала цену секретам. — Хорошо, — Родриго Ривера едва заметно улыбнулся. — Блэквелл. Академия, которая любит пожертвования. Соберите портфолио. — Я фотограф. Ну, будущий, — Макс кивнула. — Я соберу лучшие работы. Дайте мне пару дней. И спасибо вам большое. Родриго посмотрел на Хлою. — Хлоя, я сам вырос в трущобах Боготы. Я рисовал граффити на стенах складов, когда мне было десять. Я ценю уличное искусство. Насчет твоего восстановления… Думаю, приличное пожертвование фонду академии снимет любые вопросы у мистера Уэллса. Считай, что ты снова студентка. — Оу, наш человек! — Хлоя расплылась в улыбке. — Интересно было бы посмотреть на рожу Уэллса, когда он увидит чек. Анна Ривера, изящная женщина с аристократическими манерами, добавила: — Девочки, наш с мужем фонд — колумбийский. Надеюсь, это не станет проблемой для вашей репутации? — Вообще ни разу, — хором ответили Макс и Хлоя. «Колумбийский фонд? — подумала Макс. — Да хоть с Марса, если это поможет нам засадить Джефферсона и спасти Рэйчел». — И еще, — Родриго вытащил визитку и положил на стол. — Я дам вам всем полную стипендию от нашего фонда. Это покроет не только обучение, но и лучшее оборудование для фото, краски для Хлои, плюс приличную сумму на личные расходы каждый месяц. Рэйчел, которая как раз пила колу, поперхнулась и закашлялась. — Это… это очень щедро, мистер Ривера. — Это лишь малая часть того, что я могу сделать для спасительницы моей дочери, — отрезал Родриго. — Вот мой номер и электронная почта. Скиньте туда ваши работы в течение недели. Остальное я беру на себя. Майя слегка подалась вперед. — А можно… мне в вашу тусовку там, в Блэквелле? Я никого не знаю в этом штате. Макс посмотрела на Хлою и Рэйчел. Они обе кивнули. — Конечно, Майя, — сказала Рэйчел с улыбкой. — Думаю, следующий год будет чертовски интересным. Вечером того же дня Макс стояла у своего дома, провожая взглядом уезжающий пикап Хлои. Рэйчел махала ей из окна, а Хлоя в последний раз нажала на гудок. Поднявшись в свою комнату, Макс без сил рухнула на кровать. Голова раскалывалась от перенапряжения, но на душе было светло. «Интересный эффект бабочки, — думала она, глядя на свои ладони. — В той, стертой реальности, Майя Ривера, скорее всего, погибла на том перекрестке. Ее родители горевали, а Джефферсон спокойно преподавал в Блэквелле. А сейчас… сейчас всё изменилось». Хлоя, ведя пикап по ночному шоссе в сторону Аркадии Бэй, думала о семье Ривера. Они ей определенно понравились. Родриго не был похож на заносчивых богатеев вроде Шона Прескотта. Он был хищником, вышедшим из низов, и в нем чувствовалась та же дикая энергия, что и в самой Хлое. А Рэйчел, глядя на мелькающие огни городов за окном, уже строила планы. Она поняла, что следующий год в Блэквелле не будет похож ни на что. И она твердо решила через Майю найти выход на Анну Ривера. Модельный бизнес, связи в Европе… Рэйчел Эмбер начинала чувствовать, что мир вокруг нее становится гораздо шире, чем она могла себе представить. И на этот раз она не собиралась позволить никому оборвать свой полет. В это же время в Боготе, в своем кабинете, Родриго Ривера сделал один короткий телефонный звонок. — Найдите ту машину в Сиэтле. Черный внедорожник. Водителя доставить ко мне. Живым или мертвым — мне всё равно. Главное, чтобы он понял, кого он пытался убить. Эффект бабочки продолжал свою работу, сплетая судьбы фотографа, бунтарки, актрисы и дочери наркобарона в один тугой узел, который суждено было развязать в туманной Аркадии Бэй.