Глава 3. Новые фигуры на доске

Конец марта 2012 года. Сиэтл — Аркадия Бэй. Весна вступала в свои права неохотно, смывая остатки грязного снега холодными, затяжными дождями. Но для Максин Колфилд и Хлои Прайс конец марта стал временем, когда в их жизнях взошло совершенно новое, ослепительное солнце. Письма из благотворительного фонда семьи Ривера пришли в один день. Плотные, кремовые конверты с тисненым гербом скрывали внутри документы, которые меняли всё. Полная оплата обучения в Академии Блэквелл, щедрая стипендия на личные расходы, грант на покупку профессиональной фототехники для Макс и художественных материалов для Хлои. Это было похоже на выигрыш в лотерею, на сбой в матрице жестокого мира. Но Ривера не ограничились сухими бумагами. Анна Ривера, женщина, чья грация выдавала в ней бывшую звезду европейских подиумов, а стальной взгляд — жену главы картеля, нанесла два личных визита. В Сиэтле, в скромной гостиной семьи Колфилд, Ванесса и Райан сидели на диване, чувствуя себя немного не в своей тарелке перед этой невероятно ухоженной, пахнущей дорогим парфюмом женщиной. Анна пила предложенный чай из лучшего сервиза Ванессы и говорила мягким, уверенным тоном. — Моя дочь, Майя, обязана вашей Максин жизнью, — произнесла Анна, аккуратно поставив чашку на блюдце. — В нашей семье не принято забывать такие долги. Этот грант — лишь малая часть нашей благодарности. Мы хотим, чтобы Максин получила лучшее образование и ни в чем не нуждалась. Райан Колфилд, человек прагматичный, попытался было возразить, заговорив о том, что это слишком щедро, но Анна мягко его осадила. — Мистер Колфилд, считайте это инвестицией в талант. Я видела портфолио Макс. У девочки уникальный взгляд на мир. Американские фонды слишком бюрократизированы, наш же фонд действует быстро и целенаправленно. Отпустите ее в Блэквелл со спокойным сердцем. Когда за Анной закрылась дверь и ее черный внедорожник скрылся за углом, Ванесса обняла Макс. Родители были ошеломлены, но они понимали главное: это был шанс всей жизни. Условия, предложенные колумбийцами, превосходили самые смелые мечты. Макс возвращалась в Орегон не просто ученицей, а стипендиаткой могущественного покровителя. В Аркадии Бэй визит Анны произвел эффект разорвавшейся бомбы. Джойс, вытирая руки о передник, не могла сдержать слез, когда читала условия контракта. Она подошла к Хлое, которая сидела за кухонным столом, нервно ковыряя столешницу, и крепко, до хруста в костях, прижала дочь к себе. — Хлоя… Боже мой, Хлоя, детка! Это же… это возвращение. Тебе дают второй шанс! Хлоя, чье сердце (опытное, израненное сердце девятнадцатилетней девушки в теле подростка) сжалось от чувства вины перед матерью, обняла ее в ответ. — Я не подведу, мам. Клянусь. В этот раз всё будет иначе. Дэвид Мэдсен стоял в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо, изрезанное морщинами и армейским прошлым, ничего не выражало, но внутри бушевал параноидальный шторм. Как только машина Анны покинула подъездную дорожку дома Прайсов, Дэвид заперся в гараже. Он включил свои компьютеры, поднял старые армейские связи, пытаясь пробить «Благотворительный фонд Ривера». Он искал скрытые мотивы, отмывание денег, криминальный след. Искал часами, до рези в глазах. И не нашел абсолютно ничего. Финансовая история фонда была вычищена до зеркального блеска, покрыта слоями легальных европейских и южноамериканских активов. Это была глухая, непробиваемая бетонная стена. Выйдя из гаража поздно ночью, Дэвид закурил. Запрещать Хлое ехать он не мог — у него просто не было на это прав, да Джойс бы его живьем съела. Да и, если быть честным с самим собой, он не хотел. Хлоя в последнее время изменилась. Она стала тише, сосредоточеннее. Исчезла та бездумная агрессия, которая сквозила в каждом ее слове. «Может, она действительно взялась за ум, — подумал Дэвид, выдыхая дым в холодное ночное небо. — Или эта Макс, вернувшись в ее жизнь, так положительно повлияла. Как бы то ни было, это шанс вытащить девчонку из того дерьма, в которое она скатывалась». **Апрель 2012 года. Академия Блэквелл, Аркадия Бэй.** Если Анна занималась эмоциями и семьями, то Родриго Ривера взял на себя бюрократию и власть. В кабинете директора Рэя Уэллса, пахнущем полиролью для дерева и застарелым кофе, царила напряженная тишина. Уэллс сидел за своим массивным столом, чувствуя, как потеют ладони. Напротив него, в кресле для посетителей, расслабленно, но с грацией готового к броску хищника, сидел Родриго Ривера. На нем был костюм, сшитый на заказ в Милане, на запястье тускло поблескивал Patek Philippe, стоимость которого превышала годовую зарплату директора. На столе между ними лежал чек. Сумма, прописанная в нем каллиграфическим почерком, заставила Уэллса дважды протереть очки. — Мистер Ривера… — Уэллс сглотнул, стараясь, чтобы его голос звучал солидно. — Ваше пожертвование фонду Академии… оно невероятно щедрое. Если быть до конца откровенным, это больше, чем семья Прескоттов выделяет нам за целый год. Родриго чуть склонил голову, его лицо оставалось непроницаемым. — Моя дочь, Майя, выбрала вашу Академию для завершения образования, директор. За её обучение я плачу отдельно, по высшему тарифу. Этот чек — пожертвование на нужды школы. Кроме того, Майя желает, чтобы две её подруги — мисс Колфилд и мисс Прайс — учились вместе с ней. Они уже получили стипендии от моего фонда. Уэллс нервно поправил галстук. — Насчет Максин Колфилд никаких вопросов нет. Я видел ее портфолио, у девушки явно незаурядный талант, она станет украшением курса фотографии. Но вот мисс Прайс… Уэллс вздохнул, открывая тонкую папку на столе. — Мистер Ривера, Хлоя Прайс была отчислена. Грубость преподавателям, прогулы, порча школьного имущества, и, наконец, её поймали с марихуаной на территории кампуса. Правила Блэквелла строги… Родриго подался вперед, положив тяжелые ладони на стол. Воздух в кабинете словно стал плотнее. — Директор Уэллс. Послушайте меня внимательно. Я человек дела. Я изучил досье мисс Прайс. Да, она подросток с проблемами. Да, она бунтовала после смерти отца. Но давайте будем реалистами. Разве Хлоя Прайс создавала вам столько же проблем, сколько, скажем, Нейтан Прескотт? Уэллс дернулся, словно от пощечины. Имя Прескоттов в этих стенах было священной коровой. — Я не понимаю, о чем вы… — начал было он. — Бросьте, — жестко оборвал его Родриго. — У меня отличная служба безопасности. Я знаю, что Прескотт-младший регулярно издевается над студентами, я знаю о жалобах, которые вы кладете под сукно, опасаясь гнева его отца. Хлоя Прайс на его фоне — просто обиженный на мир ребенок с баллончиком краски. Родриго откинулся на спинку кресла, и его тон снова стал мягким, деловым. — Плюс, этот чек — не единственный мой транш. Если Блэквеллу понадобится новое оборудование, ремонт общежитий, или, скажем, повышение зарплатного фонда администрации — я всегда открыт для предложений. Меня, в отличие от Шона Прескотта, абсолютно не интересует Аркадия Бэй. Меня не интересует его проект «Пан Эстейт» и его песочница. Но место, где учится моя дочь и ее подруги, я буду поддерживать финансово. И защищать. Вы понимаете меня, Рэй? Уэллс не был идиотом. Он был человеком, зажатым в тиски. Да, Хлоя грубила. Да, курила травку. Но Ривера был прав: по сравнению с психопатическими выходками Нейтана, Хлоя была ангелом. И самое главное — чек, лежащий на столе, давал Уэллсу шанс. Шанс хотя бы немного слезть с финансовой иглы Шона Прескотта. Тем более, старший Прескотт сейчас с головой ушел в скупку земель под застройку, и ему было откровенно не до школьных дел. Иметь в покровителях независимого колумбийского миллиардера — это был стратегический ход. Уэллс закрыл папку Хлои Прайс и пододвинул чек к себе. — Хорошо, мистер Ривера. Убедили. Мисс Прайс получит этот шанс. Мы будем рады видеть всех троих девушек в сентябре. Слухи в Блэквелле распространялись быстрее, чем лесной пожар в засуху. Уже к середине мая новость о том, что Хлоя Прайс, главная заноза в заднице администрации, официально восстановлена в правах студентки и появится на занятиях осенью, облетела весь кампус. Виктория Чейз сидела в своей роскошной комнате в общежитии, нервно постукивая идеальным маникюром по клавиатуре дорогого ноутбука. Напротив неё, развалившись на дизайнерском кресле и закинув ноги в дорогих кроссовках на край стола, сидел Нейтан Прескотт. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, а взгляд блуждал где-то в пустоте. — Ты серьезно? Колумбийский бизнесмен? — процедила Виктория, не отрывая взгляда от экрана, где была открыта страница Майи Риверы в какой-то социальной сети. — Да, Вик, серьезно, — вяло ответил Нейтан, вертя в руках пустую пластиковую баночку из-под таблеток. — Отец рвал и метал, когда узнал, что Уэллс взял бабки на стороне. Пробивал этого Риверу. — И что? Почему твой отец просто не заткнет его деньгами? Блэквелл — это ваша территория! Нейтан издал сухой, лающий смешок. — Заткнет? Вик, ты не понимаешь. Этот Родриго Ривера — выходец из трущоб Боготы. Он поднял свою империю с самых низов. Мой отец… он крутой здесь, в этой рыбацкой деревне. Но он не хочет лезть на рожон к человеку такого уровня. По сути, интересы Риверы нас не задевают. Отцу плевать на школу, он сейчас живет своими чертовыми «Пан Эстейт». А Риверу интересует только его дочь и эти две стипендиатки. Не кипятись, Виктория. Сильно сомневаюсь, что этой троице вообще интересен клуб «Циклон» или твои школьные интриги. Виктория резко захлопнула ноутбук. — Меня просто бесит, что эта синеволосая мусорщица Прайс возвращается! А теперь еще и эта богатая колумбийка. Ты видел, как она одевается? Я смотрела ее фото. Косухи, рваные джинсы, армейские ботинки. Она выглядит как подружка байкера, а не наследница империи! Нейтан наконец сфокусировал взгляд на Виктории. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. — Виктория, одна эта её «байкерская» куртка стоит как половина твоего кашемирового гардероба. Это эксклюзив. Просто ей плевать на то, что о ней подумают. Ей не нужно доказывать свой статус шмотками с логотипами на всю грудь. — Он тяжело вздохнул, и в его голосе проскользнула искренняя, горькая нотка: — Везет ей. Свобода… — Просто Блэквелл превращается в рассадник эмигрантов и бедняков, которых тянут за уши, — высокомерно фыркнула Виктория, игнорируя тоску Нейтана. Нейтан пожал плечами и медленно поднялся с кресла. — Виктория, послушай моего совета. Не лезь к ним. Не трогай Прайс, не трогай Колфилд и ради бога, держись подальше от Риверы. Я не уверен, что смогу тебе помочь, если ты нарвешься. С учетом того, сколько бабла отвалил Родриго, Уэллс скорее вышвырнет тебя, чем посмотрит косо в их сторону. Когда Нейтан вышел, Виктория подошла к зеркалу, поправляя идеально уложенные светлые волосы. Ее глаза сузились. «Ладно, Прескотт, можешь бояться. А я разберусь на месте в сентябре. Если они думают, что могут прийти на мою территорию и устанавливать свои правила — они ошибаются. Если понадобится, я раздавлю их социально. Никакие колумбийские деньги не купят популярность». **Апрель – Июль 2012 года. Цифровые мосты.** Время летело быстро. Для Макс, Хлои и Рэйчел месяцы до начала учебного года стали периодом невероятного сплочения. И связующим звеном, неожиданно для всех, стала Майя. Через океаны и континенты, через экраны ноутбуков и телефонов, они общались почти каждый день. Групповые видеозвонки в Skype стали ритуалом. Майя, несмотря на свое происхождение и статус, оказалась девчонкой без капли снобизма. У нее был острый, почти черный юмор, который идеально гармонировал с сарказмом Хлои. Она внимательно слушала Макс, когда та рассказывала о фотографии, и часами могла обсуждать с Рэйчел кинематограф и музыку. Они стали виртуальной бандой еще до того, как встретились в стенах академии. В начале июля Рэйчел Эмбер, чья популярность росла день ото дня, бросила в общий чат приглашение: «Девчонки! 22 июля. Мое 18-летие. Пляж Аркадия Бэй. Быть всем, отказы не принимаются!» Для Макс это был первый серьезный выезд из Сиэтла с момента её возвращения в прошлое. Родители, видя, как дочь ожила за эти месяцы, с радостью согласились отвезти её в Орегон на выходные. **22 июля 2012 года. Пляж Аркадия Бэй.** Вечер был душным, пропитанным запахом соли, водорослей и дыма от огромного костра, который развели студенты Блэквелла. Волны с тихим шелестом накатывались на песок, отражая свет звезд и пламени. Вечеринка в честь совершеннолетия Рэйчел Эмбер была в самом разгаре. Макс сидела на поваленном бревне чуть поодаль от основной толпы. Рядом с ней Хлоя, пила пиво из темной бутылки, а с другой стороны сидела Майя. Семья Ривера прилетела из Колумбии пару дней назад, арендовав на лето шикарный дом на побережье, чтобы Майя могла акклиматизироваться перед школой. Майя выглядела потрясающе в своей фирменной манере: легкая черная майка, короткие джинсовые шорты и тяжелые ботинки, которые абсолютно не подходили для пляжа, но делали её образ цельным. Они втроем наблюдали за Рэйчел. Именинница была в центре внимания. В легком белом сарафане, с распущенными волосами, в которых играли отблески костра, она смеялась, танцевала и казалась воплощением самой жизни. — У меня есть сюрприз для Рэйчел, — неожиданно сказала Майя, наклоняясь к Макс и Хлое. Голос её был тихим, чтобы перекрыть шум музыки. — Какой? — Хлоя приподняла бровь, делая глоток пива. — Моя мама согласилась помочь ей. Войти в модельный бизнес. По-настоящему. Макс ахнула, чуть не выронив свой полароид, который постоянно крутила в руках. — Обалдеть… Это же ее мечта! — Пошли, обрадуем нашу звезду, — Майя усмехнулась, поднимаясь с бревна. Они перехватили Рэйчел, когда та отходила от импровизированного бара с напитками. Майя подвела ее к Анне Ривере, которая вместе с Родриго стояла чуть в стороне, изящно держа бокал с минеральной водой и наблюдая за молодежью. Когда Анна озвучила свое предложение — контракты в Европе, съемки для глянца, лучшие фотографы (и Макс мысленно содрогнулась от этого слова, но Анна имела в виду настоящих профессионалов, а не маньяков из Блэквелла) — Рэйчел замерла. Она помнила стертое будущее. Помнила сырость земли на свалке. Помнила, как ее мечты сгнили вместе с ней в пластиковом мешке. И сейчас, стоя на теплом песке под звездным небом, получая билет в ту жизнь, о которой она грезила, Рэйчел не выдержала. Слезы покатились по ее щекам. Она бросилась к Анне, обнимая эту элегантную женщину. — Спасибо… Боже мой, спасибо вам огромное! Вы не представляете, что это для меня значит! — сбивчиво повторяла Рэйчел. Анна тепло улыбнулась, похлопав девушку по плечу. — Не благодари пока, милая. Это жестокий бизнес. Для начала придется пахать, как проклятой. Начинать с малого, выслушивать отказы, терпеть диеты и многочасовые съемки. Это не просто красивые платья. — Я готова, — голос Рэйчел зазвенел сталью. — Я готова на всё. Я выдержу. В нескольких метрах от них, прислонившись к капоту чьей-то машины, стояла Виктория Чейз. В руках она держала красный пластиковый стаканчик, но пила из него так, словно это был хрустальный бокал. Она всё слышала. Услышав про модельный бизнес, Виктория громко, презрительно фыркнула и закатила глаза, что-то шепнув стоящей рядом Тейлор. Майя, чей слух и внимание были натренированы жизнью в Боготе, мгновенно уловила этот звук. Она повернула голову, скользнув холодным, оценивающим взглядом по Виктории. — А что это за кукла в кашемире? — тихо спросила Майя, обращаясь к Хлое и Макс. Хлоя криво усмехнулась. — Это Виктория Чейз. Стерва высшей пробы. Местная королева номер два. — Номер два? — искренне удивилась Майя, приподнимая идеальную бровь. — Первое место у Рэйчел, — с гордостью ответила Макс. Майя еще секунду смотрела на Викторию, анализируя ее позу, мимику, брезгливо поджатые губы. — С ней будут проблемы, — констатировала Майя тоном, не терпящим возражений. — Возможно, — вздохнула Макс. Затем она глубоко вдохнула соленый воздух, принимая решение. — Майя. Нам надо поговорить. Без лишних ушей. Хлоя мгновенно подобралась, поняв, к чему клонит Макс. Она кивнула. Рэйчел, вытерев слезы радости, тоже подошла к ним, почувствовав изменение настроения. — Пошли, отойдем, — скомандовала Майя, указывая в сторону темных скал, вдали от света костра и музыки. Они ушли достаточно далеко, туда, где был слышен только шум прибоя. Луна освещала их лица холодным, бледным светом. Макс теребила край своей кофты. Ей было страшно, но она знала, что должна это сделать. — Майя… то, что случилось тогда в Сиэтле. На перекрестке. Я… я умею отматывать время назад. Я могу продемонстрировать прямо сейчас, если ты скажешь мне… Майя подняла руку, останавливая ее. Ее взгляд был серьезным и проницательным. — Не надо, Макс. Того раза в марте было более чем достаточно. Я видела, как ты мерцала. Видела, как ты оказалась там, где тебя физически не могло быть за долю секунды. Я не слепая и не дура. Она сделала шаг к Макс и положила руки ей на плечи. — Я не знаю, как ты это делаешь, и, честно говоря, это не мое дело. Твой секрет умрет со мной. Я буду хранить его. Ты спасла мне жизнь, Макс. Для меня это значит больше, чем любая магия. Макс сглотнула подступивший к горлу ком. — Спасибо. Но есть еще кое-что. То, почему я вообще могу это делать. То, почему мы здесь. И под шум океана Макс рассказала. Кратко, без лишних деталей, но самую суть. Откуда ее разум. Почему Хлоя так держится за жизнь. О бункере. О Марке Джефферсоне. И о Нейтане Прескотте. Когда Макс закончила, Майя отвернулась к океану. Ее кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони до крови. — Дерьмо, — выплюнула Майя по-испански, а затем перешла на английский. Голос ее дрожал от сдерживаемой ярости. — Значит… значит, это он. Этот ублюдок убил Изабеллу. — Изабеллу? — тихо переспросила Рэйчел. Майя повернулась к ним. В ее глазах стояли слезы, но это были слезы ненависти. — Изабелла Рамирес. Моя лучшая подруга. Она пропала полгода назад в Боготе, когда этот фотограф-извращенец устраивал там выставку. Она была его фанаткой. Недавно нашли ее тело… Она была мертва всё это время. Девочки замерли в ужасе. Пазл сошелся окончательно. Джефферсон не просто планировал начать убивать в Блэквелле. Он был серийным хищником с международным стажем. — Жаль, что его нельзя просто убрать прямо сейчас, — процедила Майя сквозь зубы. Ее южноамериканская кровь требовала немедленного возмездия. — Отец бы решил это за один день. Но сейчас будет слишком много шума. У него статус, выставки, внимание прессы. — И мы должны найти Проявочную, пока он не начал затаскивать туда девчонок из Блэквелла, — добавила Хлоя, сжимая челюсти. — Нам нужны железные доказательства. — Мы найдем способ, — твердо сказала Майя. Она посмотрела на Макс, Хлою и Рэйчел. В этот момент между ними установилась связь крепче любой клятвы. — Спасибо вам. Вы рассказали мне правду. Спасибо, сестра… пусть и не по крови. Майя порывисто обняла Макс. Это было неожиданно теплое и искреннее объятие от девочки, привыкшей держать мир на расстоянии вытянутой руки. Когда они немного успокоились, Рэйчел подошла к Хлое. — Знаешь, — тихо сказала Рэйчел, — видимо, она сразу нам поверила. — Ага, — кивнула Хлоя. — Видимо, она еще тогда, в марте, что-то заподозрила, когда Макс ее из-под колес выдернула. У Майи котелок варит дай боже. — Кстати, о котелках, которые варят не туда, — Рэйчел перевела дух, возвращаясь к своему прагматичному «я». — Нейтан Прескотт устраивает вечеринку в честь своего дня рождения 29 августа. Бассейн, куча алкоголя, вся элита. Он приглашает всех нас. Включая тебя, Хлоя. И знаешь… нам надо пойти. Хлоя отшатнулась, словно ее ударили. Фантомная боль прошила живот в том месте, куда в стертом будущем вошла пуля. — Рэйч, ты сдурела? Он стрелял в меня в будущем! Он убил меня на грязном кафеле туалета! Я не буду пить пунш с моим гребаным убийцей! — Хлоя, послушай меня, — Рэйчел взяла ее за лицо, заставляя смотреть себе в глаза. — Этого *не было* для него. Для него этого никогда не случится. Мы здесь, чтобы это изменить. Он — будущий кошелек Джефферсона, его марионетка. Нам не обязательно быть с ним близкими друзьями. Но если мы будем рядом, мы сможем контролировать ситуацию. Сможем попытаться вправить ему мозги до того, как Марк окончательно их промоет. Рэйчел покосилась на Майю. — Плюс, теперь у нас есть Майя. Семья которой, заметь, побогаче и влиятельнее Прескоттов. Нейтан не посмеет тронуть нас, пока она рядом. Это тактика, Хлоя. Держи друзей близко, а врагов — в зоне видимости. Хлоя долго смотрела в глаза Рэйчел, тяжело дыша. — Ладно, — наконец сдалась она, зло пнув песок ботинком. — Только ради тебя и Макс. И да, ты права, сейчас он просто сломанный пацан. А вот его папаше я бы с удовольствием скормила учебник по воспитанию. Страницу за страницей. К удивлению обеих, Макс, которая всегда избегала конфликтов, поддержала эту идею. — Я согласна с Рэйчел, — тихо сказала Макс. Девочки обернулись к ней. — Когда… в той реальности, когда я выбралась из Проявочной и была в закусочной Джойс… я получила голосовое сообщение от Нейтана. Хлоя нахмурилась. — Какое сообщение? — Он плакал, — голос Макс дрогнул. — Он извинялся. Он пытался предупредить меня о Джефферсоне, сказал, что Джефферсон идет за мной, и что он, Нейтан, уже покойник. Он опоздал, но… он пытался. В нем есть свет, Хлоя. Он просто больной, запуганный мальчик, которым манипулирует чудовище. Повисла тишина. Осознание того, что монстр тоже мог быть жертвой, тяжелым грузом легло на плечи. Затем Макс повернулась к Майе и пересказала ей и остальным детали о том, как погибнет Рэйчел, если они ничего не изменят. О том, как они нашли ее. И о том, что Изабелла была лишь одной из многих. Рэйчел, переполненная эмоциями от ужаса прошлого-будущего и благодарности за настоящее, шагнула вперед и крепко обняла Майю. Майя ответила на объятие. Хлоя и Макс, не сговариваясь, подошли и обхватили их обеих. Четыре девушки стояли в кольце объятий на темном пляже. Связанные временем, смертью, тайной и готовностью разорвать любого, кто попытается причинить им вред. Вдалеке, возле террасы арендованного дома, Родриго Ривера стоял с бокалом вина, наблюдая за этим силуэтом из четырех человек на фоне океана. — Интересно, — задумчиво произнес он, делая глоток. Анна, стоявшая рядом, проследила за его взглядом и мягко улыбнулась. — Похоже, они поладили, — сказала она с облегчением в голосе. — Нашей девочке нужны настоящие подруги после того, что случилось с Изабеллой. — Они не просто подруги, Анна, — усмехнулся Родриго, и в его глазах блеснул хищный огонек. — Я вижу, как они стоят. Это не стайка школьниц. Это картель. Маленький, злой и очень преданный картель. И я готов поставить все свои деньги на то, что Блэквелл еще не знает, что его ждет.