Глава 4. Пробуждение марионетки

Нейтан Джошуа Прескотт никогда не был идиотом, кто бы что о нем ни думал. Да, он был избалованным наследником империи, чья фамилия открывала любые двери в Аркадии Бэй. Да, он сидел на коктейле из антидепрессантов и нейролептиков, рецепты на которые его отец покупал так же легко, как утренний кофе. Да, он прятался за маской агрессивного, неконтролируемого мудака. Но под всем этим скрывался острый, загнанный в угол ум. Приглашая в свой дом Риверу, Колфилд и Прайс, он прекрасно понимал, что рискует. Точнее, рискует спровоцировать ядерный взрыв по имени Виктория Чейз. Но у этого приглашения была веская, леденящая душу причина, о которой не знал даже его высокооплачиваемый мозгоправ. Уже около полугода — начиная с марта — Нейтана методично, ночь за ночью, пожирали кошмары. Сначала он списывал всё на таблетки. Побочные эффекты, стресс из-за давления отца, паранойя. Но ни отказ от препаратов, ни их смена не помогали. Сны не были похожи на обычный сюрреалистичный бред. Они были пугающе, гиперреалистично детализированы. Он чувствовал запахи. Чувствовал холод. Чувствовал отдачу оружия в руке. В одном из снов он находился в подземном бункере — том самом, который отец строил под старым амбаром для проекта «Пан Эстейт». Пахло сыростью, химикатами и страхом. На фоне играла тихая музыка. А он, Нейтан, трясущимися руками вводил смертельную дозу препарата в вену Рэйчел Эмбер. Он помнил, как закатились ее глаза. Помнил тяжесть ее безжизненного тела, когда он тащил ее к неглубокой яме на свалке. Другой сон был еще ярче. Холодный кафель женского туалета Академии Блэквелл. Запах хлорки. Синяя бабочка на раковине. Перед ним — Хлоя Прайс, кричащая, требующая денег. В его руке пистолет. Глухой хлопок. Кровь, растекающаяся по белому кафелю, и стекленеющий взгляд Хлои. Эти сны сводили его с ума, превращая в параноика. Но он окончательно перестал считать их игрой больного подсознания 22 июля, когда пришел на пляжную вечеринку в честь дня рождения Рэйчел. Там он впервые в реальности увидел *её*. Максин Колфилд. Девчонку, которую он никогда в жизни не встречал. Которая только-только перевелась в Блэквелл. Но именно её лицо, её испуганные голубые глаза он видел в своем кошмаре про туалет. Она сидела, скорчившись в углу кабинки, и видела, как он убивает Хлою. Увидев Макс на пляже, Нейтан едва не потерял сознание. Это было не совпадение. Это был гребаный знак. И если он ошибался, если это всё-таки был прикол его поехавшей кукухи, он был готов выставить себя на посмешище. Но он должен был узнать правду. **29 августа 2012 года. Особняк семьи Прескотт.** Вечеринка у огромного пейзажного бассейна, визуально сливающегося с линией океана, была в самом разгаре. Музыка гремела из спрятанных в газоне колонок, подростки плескались в воде, пили элитный алкоголь из бара и смеялись. Особняк из стекла и бетона возвышался над ними, как монумент чужому богатству. Нейтан стоял на террасе, сжимая в руке стакан с содовой (сегодня никакого алкоголя, ему нужна была кристально чистая голова), когда в ворота вошли они. Четыре всадника его личного апокалипсиса. Рэйчел в ослепительном летнем платье, приковывающая к себе все взгляды. Хлоя в неизменной косухе и шапочке, смотрящая на дом Прескоттов с нескрываемым отвращением. Майя Ривера — в черном шелке и тяжелых ботинках, идущая с грацией пантеры, осматривающей новые владения. И Макс. Неприметная Макс в кардигане, от одного взгляда на которую у Нейтана похолодело внутри. Рэйчел уверенно проложила курс сквозь толпу, схватила Нейтана за локоть и вытащила его из окружения подпевал. — С днем рождения, Прескотт, — ослепительно улыбнулась Рэйчел. — Познакомься. Это Майя Ривера, а это Макс Колфилд. Ну, а Хлою ты, полагаю, помнишь. — Помню, — сухо ответил Нейтан, сглотнув. Он не сводил глаз с Макс. Макс шагнула вперед и протянула ему гладкую черную коробку, перевязанную серебряной лентой. — Это от всех нас, — тихо сказала она. — Правда, выбирала я, а платила Майя. Нейтан нахмурился и потянул за ленту. Когда он откинул крышку, у него перехватило дыхание. Внутри, на бархатной подложке, покоилась Leica M Monochrom. Камера, созданная исключительно для черно-белой съемки, стоившая как хороший автомобиль. Мечта любого помешанного на фотографии ублюдка. — Охренеть… — выдохнул Нейтан, едва не выронив коробку. Он благоговейно провел пальцем по холодному металлу корпуса. — Купи это я сам, отец бы мне устроил промывку мозгов с пристрастием на тему «нерациональных трат» и «бессмысленного хобби». — Это подарок, Прескотт, — фыркнула Хлоя, скрестив руки на груди. — А твоего отца… В общем, давай не будем портить праздник упоминанием этого куска дерьма. Нейтан хмыкнул. Удивительно, но он был с ней согласен. Он аккуратно закрыл коробку и поднял на девушек тяжелый, затравленный взгляд. — Слушайте. Я не знаю, как начать этот разговор здесь. Давайте пойдем туда, где потише. Он развернулся и повел их внутрь особняка. Они прошли через огромную гостиную, увешанную безвкусными абстрактными картинами, и вошли в личный кабинет Нейтана — просторную комнату с кожаными диванами, звукоизоляцией и собственной небольшой фотостудией. Нейтан плотно закрыл дверь и повернул замок. Музыка с улицы стала лишь глухой вибрацией в полу. Нейтан поставил коробку с камерой на стол. Он прошелся по комнате, взъерошил волосы и резко обернулся. — Если то, что я сейчас скажу, покажется вам ложью или бредом поехавшего нарка — просто пошлите меня нахер, выйдите за дверь, и мы всё забудем. Договорились? — начал он. Голос его слегка дрожал. Девочки переглянулись. Макс кивнула. — С третьего марта мне снятся странные сны, — Нейтан впился взглядом в Рэйчел. — Сны, где я убиваю тебя, Рэйчел. В каком-то подземном бункере. Затем он посмотрел на Хлою, и его лицо исказилось от боли. — И тебя, Хлоя. В женском туалете. Я стреляю тебе прямо в живот. Я чувствую запах твоей крови. Хлоя инстинктивно прижала руку к животу, туда, где в другой реальности зияла дыра от пули. Ее лицо побледнело. Нейтан перевел отчаянный взгляд на Макс. — И еще… я видел тебя. В этих снах. Ты сидела в углу и была свидетелем того, как я убил Хлою. Но фишка в том, Макс, что я тебя никогда в жизни не видел до дня рождения Рэйчел! Увидев тебя впервые вживую, я понял… Нихрена это не сны. Я не знаю, как, я не знаю, почему, но это… это как воспоминания о том, чего еще не было. В кабинете повисла тяжелая, мертвая тишина. — Макс… — тяжело вздохнула Хлоя, опускаясь на кожаный диван. — Твоя чертова сила. Она зацепила не только меня. — Это не сны, Прескотт, — тихо, но твердо сказала Рэйчел. Майя, прислонившись к стене, скрестила руки на груди и задумчиво прищурилась. — Интересный эффект, однако. Всплеск энергии при хрональном прыжке был настолько мощным, что ударил по разуму тех, кто был эпицентром тех событий. Нейтан переводил дикий взгляд с одной на другую. — Что? Какой прыжок? О чем вы, мать вашу, говорите? Макс сделала шаг к нему. В ее позе не было страха, только бесконечная усталость человека, повидавшего слишком много. — В общем, Нейтан. Если кратко — я докажу тебе, как доказала Рэйчел в марте. Прямо сейчас в левом кармане твоих брюк лежит пузырек с таблетками, ключи от машины и зажигалка с логотипом Блэквелла. Нейтан хлопнул себя по карману. Оттуда раздался характерный пластиковый стук. — И что? Ты могла угадать или заметить… — Это не прикол, Нейтан, — оборвала его Макс. — Ты сам показал мне их минуту назад. А я отмотала время. Тогда, в марте, я вернулась из будущего. Из 2013 года. Из реальности, где ты действительно был убийцей. Но ты не был мозгом. Ты был лишь сломанной марионеткой в руках расчетливого маньяка. Это если кратко. Нейтан рухнул в кресло, словно из него выкачали все кости. Он обхватил голову руками. — Пиздец… — только и смог выдавить он. — Просто гребаный пиздец. Какой ублюдок мной манипулировал? — Марк Джефферсон, — выплюнула Хлоя имя так, словно это был яд. — Что-то ты быстро нам поверил, Прескотт. Нейтан поднял на нее глаза. В них стояли слезы. — Хлоя, мне полгода снятся одни и те же чертовы сны! Я просыпался в холодном поту, крича. Но с вашим появлением… после пляжа… они стали отступать. Я не идиот. Пусть я и сижу на препаратах, но я умею складывать два и два. То-то я думал, чего это мистер Джефферсон весь последний месяц трется у нас в доме! Разговаривает с отцом о финансировании, заглядывает ко мне, хвалит мои фото, строит из себя понимающего наставника… Нейтан нервно рассмеялся. Звук был жутким. — Теперь всё понятно. Я же идеальный козел отпущения! Богатый, дерганый, с подтвержденными проблемами с психикой. Если что-то пойдет не так, всегда можно свалить всё на поехавшего Прескотта. Вопрос только один: чем конкретно занимается этот урод? — Он фотоманьяк, — ледяным тоном ответила Макс. — Он накачивает девушек наркотиками, отвозит их в бункер, фотографирует их в состоянии полной беспомощности и отчаяния. А потом… иногда они не просыпаются. Как Рэйчел. — Да уж, — протянула Майя, отходя от стены. — А мы думали, как бы тебя от него отвадить. Оказалось, твое подсознание сделало работу за нас. Нейтан закрыл лицо руками. Его плечи тряслись. — Я… я восхищался им. До этого самого момента. Я думал, он единственный, кто видит во мне талант, а не просто чековую книжку отца. Не знаю почему, но я верю вам. И… Хлоя. Рэйчел. Я знаю, что в этой реальности я этого не делал. Но простите меня. Простите за то, кем я мог стать. Рэйчел подошла к нему и легко положила руку на его дрожащее плечо. — Я сама не помню этого, Нейтан. Моя память чиста. Но я верю Макс и Хлое. Хлоя вздохнула, зарываясь пальцами в свои волосы. Она смотрела на парня, которого ненавидела всей душой в другой жизни. Но сейчас перед ней сидел просто сломанный, напуганный подросток. — Злиться на тебя за то, чего ты не совершал, глупо, — проворчала Хлоя, хотя в ее голосе не было привычной желчи. — Видимо, эти сны прочистили тебе мозги лучше любого психиатра, Прескотт. Считай, что ты получил индульгенцию. Авансом. Нейтан резко поднял голову. В его глазах страх сменился жгучей, холодной яростью. Слез больше не было. — Я не пущу этого урода на территорию моей школы. Он хотел сделать из меня убийцу. Я не ангел, я творю много дерьма, но я не убийца. Сука… — процедил Нейтан сквозь зубы. — Я пошлю этого хмыря так далеко, что он дорогу не найдет. — Бункер, — напомнила Макс. — Он использовал ваш бункер. — Бункер ему еще не дали, — мрачно усмехнулся Нейтан. — Отец только закончил черновую отделку. И я постараюсь, чтобы Джефферсон к нему на пушечный выстрел не подошел. Скажу отцу, что мне там нужна своя студия, закачу истерику, что угодно. Нейтан посмотрел на девушек. В его взгляде появилась робкая, почти щенячья надежда. — Слушайте… а можно временами с вами тусоваться? Я понимаю, мы из разных миров, но… вы единственные, кто знает правду. Кто знает, что у меня в голове. Девушки снова переглянулись. Хлоя пожала плечами. — Мы не против, чувак. Но со своей бешеной чихуахуа — Викторией — сам разбирайся. — А иначе она быстро узнает, что в Блэквелле есть не только её корона, — мягко, но с явной угрозой произнесла Майя. Нейтан посмотрел на колумбийку. — Виктория может быть занозой. Не стоит ее недооценивать. Майя усмехнулась. Ее глаза сверкнули опасным огнем. — Что, думаете, я не была королевой школы в Боготе? Я просто устала от этого детского сада, вот и не лезу в эту грязь последние пару лет. Да, я не хожу в розовом кашемире и не травлю слабых. Но если мне понадобится взять школьную власть, я сломаю Викторию за неделю. Просто мне это не надо. У нас есть дела поважнее школьных интриг. — Понял. Принял, — Нейтан поднял руки в примирительном жесте. — Ладно. Пошлите обратно на праздник, пока отец не спустил собак искать именинника. Когда Нейтан потянулся к замку, Хлоя вдруг спросила: — Слушай, Прескотт. А чего это у тебя на тусе товаров Фрэнка Бауэрса нет? Я думала, твои вечеринки — главный рынок сбыта в городе. Нейтан замер на секунду, не поворачиваясь. — Я завязал. С тяжелой наркотой, с Фрэнком, со всем этим дерьмом. Когда эти сны начались… я понял, что если продолжу долбить, то точно свихнусь и сделаю то, что вижу во снах. Я чист уже три месяца. Только антидепрессанты по рецепту. — Кстати, — задумчиво произнесла Майя, когда они выходили в коридор. — Если Джефферсон поймет, что ты для него недоступен, Нейтан… он найдет себе другого помощника. Ему нужны ресурсы и доступ. — Вряд ли это будет кто-то близкий по возможностям к Прескотту, — возразила Макс. — Школьный учитель без денег и защиты местной элиты не сможет долго прятать тела. Он уязвим без Нейтана. Хлоя ткнула Макс локтем в бок и улыбнулась. — Макс, почему ты всегда права, когда дело касается оценки людей? — Мне морально двадцать семь, Хлоя. Не забывай, — отозвалась Макс с легкой, грустной улыбкой. — Я слишком долго жила с последствиями чужих ошибок. Нейтан, идущий впереди, обернулся. — Если бы я не завязал с препаратами, реально подумал бы, что брежу. Девчонка из будущего, воскресшие мертвецы… Ладно. Пойду заткну Викторию, а то она уже дырку во мне сверлит взглядом с другого конца бассейна. Сейчас рванет. Он поправил рубашку, нацепил на лицо привычную маску надменного ублюдка и растворился в толпе подростков. Девочки отошли в тень раскидистого дерева, подальше от посторонних глаз. — Этого я не ожидала, — выдохнула Макс, прислоняясь к стволу. — Нейтан на нашей стороне. Это меняет… всё. — Кстати, — Майя повернулась к Макс, понизив голос. — У меня к тебе вопрос, Макс. Скажи, могут ли официальные, легальные снимки Джефферсона, ну, те, что он выставляет в галереях, приносить миллионы долларов чистой прибыли ежегодно? Макс нахмурилась, профессионально оценивая рынок. — Нет. Не думаю. Он известен, да, но он не Энни Лейбовиц. Книги, пара выставок… это хорошие деньги, но точно не миллионы. А что? Лицо Майи стало каменным. — Да так. Люди моего отца немного покопались в его финансах. Нашли цепочку офшорных счетов Джефферсона на Каймановых островах. И там очень, очень много денег. Поступления идут траншами из даркнета. Неотслеживаемая крипта, переведенная в чистый нал. Рэйчел побледнела. — Дерьмо… — выругалась она. Хлоя тяжело вздохнула, пиная носком ботинка газон. — Он их продает, — Макс закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Пазл, который не давал ей покоя все эти годы, наконец сошелся. — Этот ублюдок не просто фотографирует для своей больной коллекции. Он продает снимки умирающих или одурманенных девушек извращенцам по всему миру. Снафф. Даркнет. Она открыла глаза, в которых теперь пылал гнев. — Значит, Прескотты с их деньгами ему были особо и не нужны. Видимо, в моем стертом времени он просто использовал Нейтана из-за удобного бункера и для прикрытия в школе. А когда Нейтан ошибся с дозой Рэйчел и начал паниковать… Джефферсон просто слил его. — Но это ничего не меняет, — жестко сказала Майя. — Точнее, меняет в нашу пользу. У нас появился союзник. Сын того человека, который держит весь этот город в кулаке. И если Джефферсон попытается сунуться… мы захлопнем капкан. Майя перевела взгляд на Хлою. — И, Хлоя. Тот старый пикап. Почини его нормально. Если нужны деньги, я подкину. Хлоя гордо вскинула подбородок. — Нет. Не надо. На карманные деньги от вашей стипендии починю. Твоя семья и так дала мне дохера и больше, Майя. Я сама справлюсь. Но машина нам понадобится. Скоро начнется учеба, и я жопой чую — мало ли что. Нам нужны будут колеса, которые не заглохнут в самый неподходящий момент. Майя согласно кивнула. Наблюдая за Хлоей, Макс и Рэйчел, колумбийка в очередной раз поймала себя на мысли, что пока не стоит открывать им все свои карты. Да, они знали, что ее семья богата и влиятельна. Но они не знали слова «картель». «Пусть пока будет так, — подумала Майя, делая глоток минералки. — Не стоит пугать Нейтана или заставлять девочек параноить еще больше. Когда придет время убрать Джефферсона окончательно… тогда они увидят, на что способна дочь Скорпиона. А пока — мы будем играть по правилам Блэквелла».