Глава 7. Свет софитов и тени в углах

Осень в Аркадии Бэй всегда имела особый, горьковато-соленый привкус. Ветер с Тихого океана становился резче, срывая с деревьев первые пожелтевшие листья и бросая их на мокрый асфальт. Для Максин Колфилд время текло странно. Биологические часы упрямо твердили, что ей шестнадцать, но тяжесть воспоминаний, опыт конца света и кровь на руках прибавляли к этому возрасту добрый десяток лет. Телу было почти семнадцать, а душе — двадцать семь, и она была испещрена шрамами, которые не брал ни один тональный крем. Именно поэтому Макс совершенно забыла о собственном дне рождения. 21 сентября 2012 года, пятница. В стертой реальности этот день прошел бы незаметно: звонок от родителей, скучный ужин, возможно, пара дежурных поздравлений в соцсетях. Но в этой реальности Макс была не одна. Она была стержнем, вокруг которого вращались судьбы самых разных, сломанных, но невероятно сильных людей. После окончания занятий Хлоя, не принимая никаких возражений, закинула Макс на пассажирское сиденье своего старого, но теперь идеально работающего пикапа (Майя всё-таки заставила Хлою принять небольшую «субсидию» на замену карбюратора), и они поехали к «Двум Китам». Когда Макс вошла в пропахшую жареным беконом и кофе закусочную, ее встретил взрыв хлопушек. Рэйчел Эмбер, сияющая, как голливудская звезда, повисла у нее на шее. Майя Ривера, одетая в элегантный бордовый тренч, сдержанно, но тепло улыбалась, держа в руках небольшую бархатную коробочку. А за угловым столиком, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Нейтан Прескотт. Перед ним возвышался гигантский, явно сделанный на заказ в лучшей кондитерской Сиэтла многоярусный торт со свечами. — Сюрприз, супер-Макс! — расхохоталась Хлоя, стягивая свою шапочку и ероша волосы. — Думала, мы дадим тебе просто так состариться на год? Макс замерла. К горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы. Она смотрела на них — на Хлою, которую видела умирающей на грязном кафеле; на Рэйчел, чей труп откапывала на свалке; на Нейтана, чью разрушенную психику пыталась собрать по кускам; на Майю, чей холодный расчет стал их главным щитом. Они были живы. Они улыбались ей. Они просто посидели в закусочной. Никакого пафоса, никаких интриг. Джойс принесла им гору картофеля фри и молочные коктейли за счет заведения, потрепав Макс по щеке. Майя подарила Макс изящный серебряный кулон в виде объектива камеры. Хлоя вручила кассету с собственноручно собранным микстейпом. Рэйчел подарила винтажный полароидный альбом в кожаном переплете. А Нейтан, смущаясь, протянул конверт с подарочным сертификатом в лучший магазин фототехники в штате на сумму, от которой у Макс округлились глаза. Это был идеальный вечер. Островок спокойствия перед надвигающейся бурей. Но буря не заставила себя долго ждать. Наблюдения и контригра начались сразу после выходных. В понедельник утром коридоры Блэквелла гудели от сплетен, хлопанья дверок шкафчиков и запаха дешевого дезодоранта. Хлоя стояла у своего шкафчика, пытаясь запихнуть туда учебник по химии, когда из толпы вынырнул он. Элиот Хампден. Он выглядел точно так же, как в памяти Хлои из 2010 года, только стал чуть выше и шире в плечах. Те же немытые, сальные волосы, тот же бегающий, тяжелый взгляд исподлобья, та же аура удушливой, токсичной одержимости. Он подошел слишком близко, нарушая личное пространство, и тяжело задышал. — Привет, Хлоя, — его голос был тихим, вкрадчивым, с нотками фальшивой интимности. — Я вернулся. Я слышал, ты снова здесь. Знаешь, я много думал о нас. О том, что тебе нужно перестать общаться с плохими людьми вроде Эмбер. Я могу защитить тебя... Хлоя брезгливо скривилась, отступая на шаг. — Отвали, Элиот. Я тебе еще два года назад всё популярно объяснила. Исчезни с радаров, пока я тебе глаза не выцарапала. Элиот шагнул за ней, его лицо исказилось. — Ты не понимаешь, Хлоя, они тянут тебя на дно... Договорить он не успел. Чья-то рука, одетая в дорогой пиджак, жестко легла ему на плечо и с силой отшвырнула назад. Элиот пошатнулся и врезался спиной в соседний ряд шкафчиков. Перед ним вырос Нейтан Прескотт. Лицо Нейтана было бледным, но челюсти сжаты так, что желваки ходили ходуном. В его глазах не было привычной психотической дерганности — только холодная, сфокусированная агрессия парня, защищающего «своих». — Ты оглох, ублюдок? — прошипел Нейтан, надвигаясь на Элиота. — Девушка сказала тебе отвалить. Если я еще раз увижу, что ты дышишь в ее сторону, я устрою тебе такую веселую жизнь, что ты сам сбросишься с маяка. Или я просто сломаю тебе нос прямо здесь и сейчас. Понял меня? Элиот злобно зыркнул на Нейтана. — Прескотт. Тебе-то какое дело? Ты же просто мажор, покупающий друзей. В этот момент за спиной Нейтана возникла Майя. Она двигалась бесшумно, как тень. Колумбийка не стала кричать или угрожать кулаками. Она просто сунула руку в карман своего тренча и извлекла небольшое, черное устройство. Раздался резкий, сухой треск электрической дуги. Синие искры проскочили между электродами шокера. Элиот дернулся, его зрачки расширились от первобытного страха. — Послушай меня внимательно, *basura* (мусор), — голос Майи был тихим, сладким и абсолютно безжалостным. — Я применю эту штуку прямо сейчас. Я сожгу тебе нервные окончания. И знаешь, что самое забавное? Ни мне, ни Нейтану за это абсолютно ничего не будет. У моего отца достаточно денег, чтобы купить всю полицию этого штата, а отец Нейтана владеет этим зданием. Тебя просто вышвырнут как бешеное животное. Так что сделай одолжение... испарись. Макс, Хлоя и Рэйчел, подошедшие к месту событий, многозначительно переглянулись. — В принципе, Майя права, — Рэйчел скрестила руки на груди, с презрением глядя на сталкера. — Свали уже, псих. Пока мы не вызвали службу контроля за животными. Элиот побледнел. Он посмотрел на пятерых подростков, сомкнувших ряды. Он был один против их денег, их связей и их монолитной уверенности. Что-то злобно пробурчав себе под нос о том, что они еще пожалеют, Элиот развернулся и быстро зашагал по коридору, сутулясь и пряча взгляд. — Отличная работа, команда, — выдохнула Хлоя, чувствуя, как отпускает напряжение в животе. — Спасибо, Нейтан. И… Майя, где ты вообще достала боевой шокер в школе? — В моей сумке есть вещи и похуже, *querida* (дорогая), — невозмутимо ответила Майя, убирая оружие обратно. — Идем на урок. У нас еще много дел. Одним из главных дел стало управление клубом «Циклон» (он же «Вортекс»). Виктория Чейз, уверенная, что после ее демарша с уводом своей свиты Нейтан приползет к ней на коленях, умоляя вернуться и взять организацию в свои руки, просчиталась. Фатально. К огромному недовольству Виктории, Нейтан не просто не развалил клуб, он вывел его на совершенно новый уровень. И всё это благодаря помощи Майи, Рэйчел, Макс и — как бы абсурдно это ни звучало — Хлои Прайс. Майя Ривера взяла на себя логистику и финансы. Она с детства вращалась в кругах колумбийской элиты, присутствовала на вечеринках, бюджет которых превышал ВВП небольших стран. Для нее организовать школьную тусовку было проще, чем заказать пиццу. Рэйчел и Макс отвечали за концепцию, стиль и приглашения. Хлоя… Хлоя взяла на себя самое немыслимое. Она попросила Дэвида Мэдсена присутствовать в качестве начальника охраны. Этот разговор в гараже Прайсов вошел в историю. Хлоя, переминаясь с ноги на ногу, подошла к отчиму, чинившему какую-то деталь. — Слышь, Степ-душ… То есть, Дэвид. Мне нужны твои параноидальные навыки. На выходных будет вечеринка «Циклона». Я в организаторах. Нам нужен кто-то, кто проследит, чтобы никто не пронес тяжелую наркоту и чтобы всякие психи не лазили по углам. Сможешь обеспечить периметр? Дэвид выронил гаечный ключ. Он смотрел на падчерицу так, словно она заговорила на шумерском. Но затем его грудь надулась от гордости. Бунтующая Хлоя Прайс признала его авторитет и попросила его о помощи в деле обеспечения безопасности! — Я всё организую, Хлоя, — сурово кивнул Дэвид, поправляя усы. — Мышь не проскочит. Никто не испортит вам праздник. Без токсичных интриг Виктории, без ее попыток унизить неугодных на входе, атмосфера в клубе стала другой. Да, это всё еще была элитная тусовка мажоров, да, там всё еще были сплетни и склоки. Но дышать стало легче. Правда, количество слухов, циркулирующих по Блэквеллу вокруг этой непобедимой «Пятерки», выросло до небес. Их боялись, их уважали, им завидовали. **Конец сентября. Пятница. Бассейн Академии Блэквелл.** Вечеринка удалась на славу. Майя арендовала здание бассейна, превратив его в неоновый тропический рай. Вода в бассейне подсвечивалась пульсирующим пурпурным и бирюзовым светом. Из мощных, профессиональных динамиков, подвешенных под потолком, лился идеальный сет. Хлоя не поверила своим ушам, когда узнала треки. — Твою мать, Ривера! Ты притащила сюда лучшего инди-электронного диджея в стране? Как?! — орала Хлоя, перекрывая басы. — У его продюсера были проблемы с логистикой грузов в порту Картахены. Мой отец сделал один звонок, — спокойно ответила Майя, потягивая безалкогольный мохито. — Услуга за услугу. На столах стояли дорогие закуски, черная икра на тарталетках, элитные сыры. Алкоголь присутствовал — не явно, в закрытых кегах и под видом экзотических пуншей, но это был дорогой, качественный алкоголь, а не дешевое пиво, которым обычно поились подростки. Любые попытки устроить драку или конфликт жестко пресекались. Дэвид Мэдсен, одетый в строгий черный костюм (вместо привычной гавайки и жилета), патрулировал периметр вместе с парочкой нанятых Майей крепких парней из профессионального охранного агентства. Они работали тихо, быстро выводя перебравших или агрессивных студентов на свежий воздух. Виктория Чейз стояла в самом темном углу, возле раздевалок, сжимая в руке пластиковый стаканчик так, что тот трещал. На ней было платье от Dior, которое она купила специально для этого вечера, чтобы затмить всех. Но никто не смотрел на нее. Все взгляды были прикованы к центру зала, где Рэйчел Эмбер смеялась над шуткой Макс, а Майя и Нейтан обсуждали что-то у диджейского пульта. Виктория была в ярости. Ее скинули с трона. Ее унизили. — Чертова колумбийка, — прошипела Виктория, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы. Она оглядела зал. Лучший диджей. Охрана, как на закрытом приеме в Голливуде. Декор из живых орхидей. Теперь Виктория поняла, насколько фатально она недооценила Майю Риверу. Это была не просто богатая девочка. Это был стратег с неограниченным бюджетом. «Но я найду способ, — думала Виктория, зло кусая губы. — Я найду способ отомстить. Вы еще поплатитесь за то, что выставили меня посмешищем». Она резко развернулась и пошла к выходу, не в силах больше выносить этот триумф своих врагов. Но на этой вечеринке присутствовал не только Дэвид Мэдсен. Вдали от огней и басов, на улице, скрытые тенями высоких кипарисов, стояли два человека в дорогих пальто. Шон Прескотт прикурил сигару, огонек на секунду осветил его жесткое, морщинистое лицо. Родриго Ривера стоял рядом, вдыхая прохладный океанский воздух. — Признаться, я думал, Нейтан забросит вечеринки после того, как разогнал старую компанию, — усмехнулся Шон, выпуская облако густого дыма. — Но твоя дочь, Ривера… она устроила тусовку экстра-класса. Я давно не видел, чтобы молодежь веселилась с таким размахом и при этом с таким порядком. Ни одной драки, ни одной передозировки. — Майя с раннего детства наблюдала, как мы организуем приемы для послов и бизнесменов в Боготе, — Родриго тоже позволил себе слабую улыбку гордости. — Она умеет управлять толпой. Кстати, наш с вами общий интерес — фотограф — ходит там, внутри, злой как черт. Я видел его через стекло. Он пытался заговорить с несколькими девушками, но охрана постоянно маячит у него перед носом. Шон довольно хмыкнул. — Неудивительно. И это не случайность. Не зря я потратил политический капитал и задавил эту дурацкую петицию мисс Грант против камер видеонаблюдения. Мои люди в школьном совете зарубили ее на корню. Так что теперь Мэдсен смог нормально, официально развернуть систему слежения. Камеры висят везде. В коридорах, у выходов, на парковке. Джефферсон шагу не может ступить, чтобы не попасть в объектив. Ему здесь ничего не светит. — Это его не остановит, Шон, — покачал головой Родриго, чей опыт подсказывал, что маньяки редко сдаются из-за технических трудностей. — Он просто станет осторожнее. Затаится. Но есть еще кое-что. Родриго повернулся к Шону, его лицо стало непроницаемым. — Местный барыга. Фрэнк Бауэрс, кажется. Он живет в фургоне на пляже. Я знаю, что он поставлял дурь вашему сыну и половине школы. Шон нахмурился, не понимая, к чему клонит колумбиец. — И что? Это мелкая сошка. Полиция его крышует за долю малую. — Уже нет, — холодно отрезал Родриго. — В общем, мои ребята нанесли ему визит вежливости на днях. Объяснили политику партии. Мы дали ему понять, что если он продаст хоть грамм, хоть одну таблетку Элиоту Хампдену или Марку Джефферсону… о его деятельности узнает не местный шериф, а федеральное управление УБН. С полным пакетом улик, записями его сделок и координатами его поставщиков. А потом, когда он сядет, к нему в камеру придут люди, которые не любят, когда наркоторговцы нарушают наши запреты. Шон Прескотт медленно кивнул, впечатленный эффективностью методов Риверы. Отрезать маньяку доступ к препаратам руками картеля — это был гениальный ход. — Бауэрс, должно быть, обделался от страха. — Зато он теперь самый законопослушный гражданин в Аркадии Бэй, когда дело касается наших целей, — резюмировал Родриго. Внутри здания, сквозь толпу танцующих, пробирался Марк Джефферсон. Он был одет в неброский черный свитер, его глаза за стеклами очков хищно рыскали по залу, но челюсти были сжаты от бессильной ярости. Всё было против него. Похитить кого-то с этой вечеринки было физически невозможно. На каждом выходе стояли бугаи в костюмах. Под потолком мигали красными диодами новые камеры Мэдсена. Девушки, которых он намечал как потенциальных жертв, держались стайками, не расходясь по темным углам. А Элиот… его новый, как он надеялся, цепной пес, оказался абсолютно бесполезным. Джефферсон наблюдал за Хампденом из тени. Элиот попытался подойти к Хлое Прайс, когда та стояла у края бассейна с Максин. Он даже не успел открыть рот, как из ниоткуда вырос Нейтан Прескотт. Нейтан не стал разговаривать. Он просто схватил Элиота за воротник рубашки, что-то рявкнул ему в лицо, а когда Элиот попытался вырваться, Нейтан без замаха, коротко и жестко пробил ему коленом прямо в пах. Элиот сдавленно пискнул и рухнул на мокрую плитку, свернувшись в позу эмбриона. Музыка гремела так громко, что никто, кроме их компании, этого даже не заметил. Но самое страшное было не это. Джефферсон с ужасом увидел, как Максин Колфилд, эта тихая мышь, достала свой смартфон, хладнокровно сфотографировала корчащегося на полу Элиота, а затем быстро набрала текст. Через десять минут телефон Джефферсона пискнул — уведомление из внутренней сети Блэквелла. На фото был скорчившийся, жалкий Элиот, и подпись: *«Сталкеры получают по заслугам. Держитесь подальше от чужого личного пространства, мальчики. #МусорБлэквелла»*. Репутация Элиота в школе, и без того шаткая, была уничтожена за один вечер. Ни одна девушка теперь не подойдет к нему ближе, чем на пушечный выстрел. Как помощник в добыче «моделей» он стал абсолютно бесполезен. Социальный труп. Джефферсон резко развернулся и покинул здание бассейна, задыхаясь от гнева. Он сел в свой внедорожник и ударил кулаком по рулю. Всё шло не по плану. Подвал, который он нашел на отшибе, в старом заброшенном амбаре далеко за городом, был готов. Но звукоизоляция, скрытая вентиляция и оборудование обошлись ему в астрономическую, неприличную сумму. Ему пришлось выпотрошить свои легальные сбережения. Хуже того, Фрэнк Бауэрс, у которого он планировал закупить партию кетамина и ГОМК, просто бросил трубку, когда услышал его голос, а потом и вовсе сменил номер. Джефферсону пришлось ехать в Портленд, рисковать, светиться перед местными, незнакомыми дилерами, чтобы достать необходимые препараты. Это было унизительно и опасно. Но главным ударом стало сообщение от Клинта — его посредника в даркнете. Тот сообщил, что кто-то очень серьезный и обладающий огромными ресурсами копает под него. Кто-то ищет финансовые следы. А несколько дней назад самый крупный клиент Джефферсона, высокопоставленный извращенец из Боготы, внезапно погиб в автокатастрофе. Машина просто загорелась на пустой дороге. Клинт запаниковал и удалил все контакты. Джефферсон не был идиотом. Он не верил в такие совпадения. Смерть колумбийского клиента, появление в школе колумбийской мажорки Майи Риверы, внезапное отторжение со стороны Прескотта, камеры Мэдсена… Кто-то выстроил вокруг него клетку. «Может, Аркадия Бэй действительно ошибка? — мелькнула паническая мысль. — Может, стоит собрать оборудование и исчезнуть? Уехать в Европу, залечь на дно…» Но затем его эго — гигантское, раздутое самолюбие непризнанного гения — взяло верх. Бежать от кучки подростков и местного шерифа? Да ни за что. Он — Марк Джефферсон. Он творец. А они — лишь материал. На пассажирскую дверь робко постучали. Джефферсон опустил стекло. В темноте стоял Элиот. Он всё еще держался за живот, его лицо было мокрым от пота и унижения. — Мистер Джефферсон… — прохрипел Элиот, с ненавистью глядя в сторону светящихся окон бассейна. — Чертов Прескотт. И эта Колфилд… Она выложила фото. Надо мной все смеются. Джефферсон с отвращением посмотрел на своего жалкого, никчемного приспешника. — Садись в машину, Элиот, пока на тебя не помочилась бродячая собака, — процедил фотограф. Элиот кое-как забрался на сиденье, тяжело дыша. — Я не смог к ней подойти. Охрана везде. Камеры. Я убью этого Прескотта… — Успокойся, — жестко приказал Джефферсон, заводя двигатель. — Ты не будешь никого убивать. Ты будешь делать то, что я скажу. Похитить кого-то с вечеринки в таких условиях невозможно. Блэквелл превратился в тюрьму строгого режима. — И что тогда? — Элиот сглотнул. — Придется искать… моделей в обычные дни? Джефферсон медленно покачал головой, выезжая с парковки. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. — Да, Элиот. Похоже, нам придется работать в будни. В самые обычные, серые дни, когда никто ничего не ждет. Когда они расслабятся и решат, что победили. Они лишили нас праздников. Значит, мы превратим в кошмар их будни. Автомобиль Джефферсона растворился в ночном тумане Аркадии Бэй. Охотник был ранен, лишен привычных инструментов и загнан в угол. А значит, он стал опаснее, чем когда-либо. Игра перестала быть тайной — теперь это была война на уничтожение. И первый удар был лишь вопросом времени.