Часть 8. Печать двух месяцев.

От лица Катрин Прошло ровно два месяца с той ночи, когда Астер поставил мне ультиматум. Теперь я знала: время — это не песок, это кислота. Она разъедает всё, что мне было дорого. Сегодня в моем «реальном» мире случился пик моего исчезновения. Я зашла в деканат, чтобы забрать справку, но женщина за столом даже не подняла глаз, когда я заговорила. — Простите, я Катрин... — начала я. Она посмотрела сквозь меня. Буквально. Её взгляд сфокусировался на календаре на стене за моей спиной. — Кто здесь? — пробормотала она, поежившись, словно от сквозняка. Я закричала. Я ударила ладонью по её столу, но звука не было. Моя рука прошла сквозь дерево, как сквозь густой туман. Я выбежала в коридор, задыхаясь от ужаса, и увидела свое отражение в витрине с кубками. Там не было меня. Там была лишь прозрачная дымка, колышущаяся на ветру. Я поняла: реальность больше не держит меня. Она выплевывает меня, как косточку. Мир Астера: Пышное увядание В ту же ночь, когда я «упала» обратно в замок, меня встретила Эльза. Её лицо казалось еще более суровым, но в руках она держала не просто платье, а нечто, похожее на доспех из черного шелка и кованого серебра. — Повелитель ждет в Великом Тронном Зале, — сухо бросила она. — Сегодня день первой печати. Два месяца прошли. Ваше тело в том мире почти истончилось. Скоро вам некуда будет возвращаться, госпожа. Когда я вошла в зал, Астер стоял у окна. Его фигура в лучах фиолетовой луны казалась вылитой из обсидиана. Он обернулся, и я увидела в его руках ту самую золотую чашу из моего видения. Ту, из которой меня отравили. — Ты боишься её? — его голос был тихим, в нем слышалась не скрытая боль. — Ты принес её, чтобы напомнить мне о смерти? — я сделала шаг назад, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Нет, Катрин. Чтобы напомнить о жизни, которую у нас украли. Он подошел ко мне, и я почувствовала его запах — мороз и горькая полынь. Он взял мою руку. Теперь, спустя два месяца, его прикосновение не пугало меня так сильно. Напротив, я инстинктивно прижалась к его ладони, потому что только он видел меня. Только он подтверждал, что я всё еще существую. — В том мире тебя больше нет, — прошептал он, склоняясь к моему уху. — Твои друзья стерли твой номер из телефонов, потому что не помнят, чей он. Твоя комната пуста. Осталась лишь нить, тонкая, как паутинка. Если ты не скажешь «да» сейчас, эта нить оборвется раньше срока, и ты не сможешь даже проснуться там завтра. — Ты заставляешь меня выбирать между небытием и тобой! — я попыталась вырваться, но он удержал меня, мягко, но непреклонно. — Я даю тебе дом, Катрин. Я даю тебе имя, которое не сотрет время. Посмотри на Эльзу. Она ждала тебя тысячу лет. Посмотри на этих слуг. Они — твоя армия. Ты была рождена для этого величия, а не для серых коридоров и забвения. Он поднес чашу к моим губам. В ней не было вина — она была пуста, но от неё исходило странное тепло. — Сегодня ты не выпьешь яд. Сегодня ты примешь первый дар. Он коснулся пальцем моего лба, и перед моими глазами вспыхнули новые образы. Не кузница. А наша первая встреча в той, древней жизни. Мы были детьми. Мы сидели на берегу моря из жидкого серебра, и он обещал мне, что создаст целый мир, чтобы я никогда не плакала. Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Но это была не моя слеза. Это была слеза той, прежней Катрин. — Я... я начинаю чувствовать её, — выдохнула я, теряя силы. — Но это так больно, Астер. Это слишком много памяти для одной человеческой головы. — Поэтому ты должна перестать быть просто человеком, — он обнял меня, накрывая своим тяжелым плащом. — Спи здесь, в моих руках. Там, в твоем мире, сегодня никто не зайдет в твою комнату. О тебе не вспомнят. Ты наконец-то полностью моя. Хотя бы до утра. Я закрыла глаза, прижимаясь к его груди. Впервые за два месяца я не хотела просыпаться под звон будильника. Я хотела остаться в этой величественной, мрачной тишине, где меня любят так сильно, что готовы стереть саму реальность ради моего взгляда.