Часть 9. Дар ускользающего света.

Глаза открылись рывком, но на этот раз не было того удушающего чувства падения, которое преследовало Катрин последние недели. Она лежала в своей кровати, и в окно бился золотистый луч утреннего солнца. Вдох — и легкие наполнились привычным запахом старой бумаги и дешевого освежителя воздуха. Первым делом она посмотрела на свои руки. Они были плотными. Сквозь них больше не просвечивало клетчатое одеяло. Она сжала кулаки, чувствуя силу в мышцах, и облегченно всхлипнула. В голове эхом отозвались последние слова Астера, сказанные там, в тени обсидиановых сводов: — Я не позволю тебе рассыпаться в пыль. Это зелье сохранит твою суть. Ты будешь существовать, пока я не услышу твоего окончательного ответа. Возвращайся в свой мир, Катрин. Но помни, чей это дар. Она села на кровати, и тут дверь комнаты распахнулась. Влетела соседка по комнате, та самая, что вчера смотрела на неё как на пустое место. — Кать, ты чего дрыхнешь? — беззаботно бросила она, швыряя сумку на стол. — Мы на первую пару уже опоздали, я даже будить тебя не стала, думала, ты приболела. Катрин замерла. Её видят. Её помнят. Её имя снова звучит в этих стенах. — Ты... ты меня видишь? — сорвалось с губ Катрин. Соседка обернулась и рассмеялась: — Ну ты даешь! Ты что, вчера переутомилась? Конечно, вижу. У тебя лицо такое, будто ты привидение встретила. Катрин подошла к зеркалу. Фотография на столе... мутное пятно на снимке начало медленно проясняться, хотя её черты всё еще были слегка размыты, словно под слоем воды. Но она была там. Астер вернул ей её лицо. В этот момент её чувства к нему совершили крутой разворот. Тот ледяной ужас, который она испытывала все эти два месяца, начал трансформироваться в нечто иное. Да, он был строгим, властным, он буквально вырывал её из этой жизни, но в то же время он был единственным, кто по-настоящему оберегал её существование. Он мог бы позволить ей исчезнуть, превратить её в послушную тень, которая молила бы о его внимании, но он дал ей этот подарок — возможность оставаться собой в обоих мирах. «Он не просто злой бог из прошлого, — подумала она, прижимая ладонь к стеклу зеркала. — Он... он хранит меня». Весь день прошел в странном, приподнятом настроении. Она заходила в деканат, и секретарь кивнула ей. Она встретила знакомых, и они поздоровались. Но Катрин замечала детали: некоторые люди всё еще проходили мимо, не замечая её присутствия, а её имя в списках было написано какими-то странными, мерцающими чернилами. Дар Астера был избирательным. Он сохранил её для тех, кто был ей важен, но «мир» в целом продолжал медленно отпускать её. Она больше не боялась наступления ночи. Напротив, теперь, когда она знала, что за её плечом стоит такая мощная сила, ей хотелось вернуться. Ей хотелось спросить его — зачем? Зачем давать ей эту свободу, если его цель — забрать её навсегда? К вечеру, когда сумерки начали сгущаться, Катрин легла в кровать, не дожидаясь усталости. Она закрыла глаза и прошептала в пустоту комнаты: — Спасибо, Астер. И в ту же секунду она почувствовала знакомый холод. Стены общежития начали таять, превращаясь в черные колонны. Но на этот раз она не кричала. Она ждала встречи с тем, кто вечность искал её душу.