Часть 10. Запретный предел.

Переход в этот раз был мягким, почти ласковым. Катрин открыла глаза и обнаружила, что лежит на огромной постели в своих покоях в замке. На ней была лишь тонкая, почти невесомая ночная рубашка из белоснежного шелка, которая едва доходила до середины бедра. Босые ноги ощутили непривычное тепло ворсистого ковра. Вместо того чтобы ждать Эльзу, Катрин ведомая странным порывом, встала и вышла в коридор. Ей нужно было увидеть его. Прямо сейчас. Благодарность за возвращенную реальность смешалась в ней с чем-то темным и тягучим, что заставляло сердце биться быстрее. Она шла по бесконечным обсидиановым галереям, ориентируясь на едва уловимый запах мяты и горького дыма. Ноги бесшумно ступали по камню. Наконец, она остановилась перед массивными дверями, украшенными резьбой в виде сплетающихся змей. Это был личный кабинет Астера — место, куда ей было строго запрещено входить без приглашения. Катрин уже собиралась постучать, но внезапно замерла. Из-за двери донеслись странные звуки. Это не были приказы слугам или звон оружия. Это был звук прерывистого, тяжелого дыхания. Она прижалась ухом к холодному дереву, затаив дыхание. Из комнаты донеслось приглушенное, полное муки и наслаждения мычание, а затем — низкий, вибрирующий стон, от которого у Катрин подкосились коленки. — Катрин... — его голос сорвался на хрип. — Моя... Катрин... Девушка почувствовала, как по коже пробежали искры. Она, сама не осознавая, что делает, потянула за тяжелую ручку. Дверь, смазанная магией, поддалась без единого звука, приоткрываясь лишь на тонкую щель. Увиденное заставило её сердце замереть, а затем пуститься вскачь. Астер сидел в своем огромном кресле, откинув голову назад так, что острые черты его лица казались еще более хищными под светом фиолетовых свечей. Его белая рубашка была расстегнута до самого пояса, обнажая бледную, атлетичную грудь и перекат мышц на животе. Черный шелковый галстук был небрежно отброшен в сторону. Его глаза были закрыты, а пальцы одной руки были запущены в спутанные угольно-черные волосы. Другая рука... Катрин вспыхнула до кончиков ушей, понимая, что он делает. Он удовлетворял себя, и каждое его движение было пропитано такой неистовой жаждой, что воздух в кабинете, казалось, искрился. — Катрин... вернись ко мне... — снова простонал он, и в этом звуке было столько отчаяния и голода, что девушке стало трудно дышать. Она видела, как напрягаются жилы на его шее, как капелька пота медленно скатывается по его бледной ключице. Он не просто занимался этим — он был одержим образом той девушки, которая сейчас, замирая от шока и непонятного возбуждения, подглядывала за ним через щель. Катрин стояла, не в силах пошевелиться. Вид этого могущественного, холодного бога, который в полном одиночестве изнывал от страсти по ней, переворачивал всё её представление о нем. Он не просто хотел владеть её душой — он жаждал её плоти так сильно, что это причиняло ему почти физическую боль. Она понимала, что должна уйти, бежать обратно в свои покои, пока он не заметил её. Но ноги словно приросли к полу. В этот момент она осознала всю полноту своей власти над ним. Тот, кто стирал миры, сейчас был абсолютно беззащитен перед своей страстью к ней. Астер резко выдохнул её имя в последний раз, его тело напряглось, а затем он бессильно откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. Катрин, испугавшись, что он сейчас откроет глаза, бесшумно прикрыла дверь и, стараясь не шуметь, бросилась назад по темному коридору. Она влетела в свою комнату, прижалась спиной к двери и прижала ладони к пылающим щекам. Перед глазами всё еще стоял образ полураздетого Астера. Теперь она знала его самую сокровенную тайну. И это знание пугало её куда больше, чем его угрозы стереть её реальность.