II

      Совы прилетали засветло. Каждое лето, просыпаясь около восьми утра, Гермиона первым делом шла на крыльцо небольшого, но уютного родительского дома и забирала доставленную ей корреспонденцию: выпуск «Ежедневного пророка», письма друзей или декана, рекламные брошюры, которых, по правде говоря, в последнее время стало на порядок меньше. Видимо, открытая деятельность Пожирателей смерти ухудшила дела торговцев Косого переулка. Новое утро не стало исключением. Стабильная рутина, удерживающая на плаву то немногое, что еще можно было удержать.       Кухня Грейнджеров представляла собой средних размеров комнату. Массивный деревянный стол, столешница которого была выполнена из цельного массива дуба, окружали грубовато отесанные стулья. Мебель, лишенная изящества, но ценная, поскольку была изготовлена дедушкой Гермионы задолго до ее рождения. Каждый стул был покрыт сшитой миссис Грейнджер желтой бархатной подушкой. На одной из них, мастерски сливаясь с окружением и лениво играя кисточкой, разместился Живоглот. Кот внимательно оглядывал окружающее его пространство и выглядел при этом страшно недовольным, впрочем, как и всегда.       Мистер и миссис Грейнджер стояли у плиты. Они имели обыкновение готовить завтраки вместе. Справедливости ради следует уточнить, что отец Гермионы был ответственен только за варку кофе, но делал он это совершенно блестяще.       - Глазунья или омлет? – Участливо поинтересовалась миссис Грейнджер, когда их дочь прошла в кухню, кутаясь в свитер, подаренный миссис Уизли на прошлое рождество.       - На твой вкус. – Ответила Гермиона, не особенно вникая в смысл вопроса.       - Тогда омлет. – Отозвалась мама, помнившая, что прежде их дочь предпочитала на завтрак именно это незамысловатое блюдо.       Гермиона опустилась на один из стульев, поджав под себя правую ногу. Живоглот тут же покинул насиженное место и запрыгнул на колени хозяйки, больно царапнув ее голень.       - Ау..! Глотик… - раздосадовано пробормотала девушка, придерживая соскальзывающего с ног кота. Бумаги просыпались на стол, один тоненький вкладыш грустно спланировал вниз. Отец, услышавший возню дочери и кота, обернулся, поднял с пола листок, испещренный фиолетовыми чернилами, и положил его на стол перед Гермионой.       - Что-то важное? – Поинтересовался он.       - Пока не поняла. – Нахмурившись, Гермиона погрузилась в чтение.

Издано по приказу

министерства магии

КАК ЗАЩИТИТЬ СВОЙ ДОМ И СЕМЬЮ ОТ ТЕМНЫХ ИСКУССТВ

      В настоящее время волшебному сообществу угрожает организация, называющая себя Пожирателями смерти. Соблюдение несложных правил безопасности поможет вам защитить себя, свой дом и свою семью.       1. Старайтесь не выходить из дома в одиночку.       2. Будьте особенно осторожны в темное время суток. По возможности распределяйте свое время таким образом, чтобы завершить любые путешествия до наступления темноты.       3. Тщательно проверьте меры безопасности в своем доме, убедитесь, что все члены вашей семьи знакомы с экстренными приемами самообороны, такими, как Щитовые чары и Дезиллюминационное заклинание, а несовершеннолетние члены семьи владеют навыками парной трансгрессии.       4. Договоритесь об условных знаках с друзьями и родственниками, чтобы исключить возможность использования их облика Пожирателями смерти при помощи Оборотного зелья.       5. Если у вас возникло впечатление, что кто-то из членов семьи, коллег, друзей или соседей ведет себя необычно, немедленно обратитесь в Группу обеспечения магического правопорядка. Возможно, вы столкнулись с человеком, находящимся под действием заклятия Империус.       6. При появлении Черной Метки над жилым домом или любым другим строением НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ВХОДИТЕ ВНУТРЬ и немедленно обратитесь в Управление мракоборцев.       7. По неподтвержденным сведениям существует возможность, что Пожиратели смерти используют инферналов. При встрече с инферналом НЕМЕДЛЕННО сообщите об этом в Министерство.       - Кто такие инферналы? – Спросил мистер Грейнджер, все это время заглядывавший дочери через плечо.       - Инферналы – это оживленные с помощью магии трупы умерших… - начала было Гермиона, но, поймав себя на привычном тоне заучки, скорее дающей ответ на вопрос профессора Флитвика, чем говорящей с отцом, она тут же замолчала. – Неважно. – Гермиона виновато улыбнулась. – Вы с ними не встретитесь.       - Как не встретились Боунс и Вэнс?       Брови Гермионы поползли вверх. До сих пор ее родители ни разу не давали понять, до какой степени они вовлечены в происходящее.       - Гермиона… - проговорил отец, пододвигая ногой стул и усаживаясь поближе к дочери. – Мы ведь не слепые. Пусть мы и не вполне понимаем, что происходит, но видим, что что-то неладно. Если бы ты нам рассказала, тебе бы стало гораздо легче…       - Пап. – Перебила Гермиона, упрямо покачав головой. – Пожалуйста. Не начинай. –             Сведенные у переносицы брови сделали ее обычно открытый взгляд тяжелым и категоричным. Впрочем, мистера Грейнджера выражение лица Гермионы не смутило. Он помнил ее своенравной, упрямой крохой. И он видел в дочери тень этой крохи по сей день.       - Нам с мамой стоит ознакомиться с этой брошюрой? – Спросил он, стараясь, тем не менее, не звучать слишком навязчиво.       Гермиона тяжело вздохнула. Все это выглядело как изощренная издевка. Каким, интересно, образом могли защититься от нападения Пожирателей смерти ее родные, не владеющие магией.       - Она не очень-то полезна. – Честно ответила девушка.       - О чем там говорится? – Будничным тоном поинтересовалась Миссис Грейнджер, тщательно сообразуя свой голос с интонацией, с которой было бы прилично, скажем, обратиться с приветствием к молочнику.       - О том, как противостоять Пожирателям смерти.       - О… - Отозвалась она несколько растерянно. – Когда-то в юности я посещала курсы самообороны. Нас учили первым делом бить в нос.       Мистер Грейнджер тихонько хмыкнул. Гермиона ощутила сильнейшее раздражение.       - Это может быть затруднительно… - отозвалась она устало. – По многим причинам.       Какова вероятность, что на ее родителей нападет сам Волан-де-Морт? Даже звучит абсурдно. Впрочем, быть может, она неправильно формулирует вопрос. Каков шанс, что Волан-де-Морт отнимет семью у подруги Гарри Поттера? Что ж, очевидно, он никогда не был равен нулю.       - Не будем об этом. – Произнесла Гермиона и потянулась к письму, надписанному хорошо знакомым резковатым почерком Гарри.       - Нет. Никаких больше писем. – Категорически заявила ее мать, устанавливая посреди стола деревянную доску с дымящейся сковородой. – Побудь с нами. Поешь. Как обычный человек.       Вдохнув приятный аромат свежеприготовленного омлета, жареных сосисок и кофе, гриффиндорка сдалась:       - Да, мам.       Она, шикнув на лениво спрыгнувшего на пол Живоглота, неловко поднялась на ноги, сгребла и переложила почту на стоявшую неподалеку этажерку и помогла матери разместить на столе фарфоровые тарелки и приборы, доставшиеся их семье от бабушки. Прикасаясь к прохладному фарфору, невзначай дотрагиваясь до изгиба спинки стула, Гермиона не могла отделаться от мысли, что ей, быть может, не придется кому-нибудь их передать.       Усевшись за стол, Грейнджеры пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. Обычный завтрак нормального семейства, щедро сдобренный тягостным молчанием.

***

      Гермиона!       Со мной связался профессор Дамблдор и сообщил о намерении переправить меня на остаток лета в Нору. Честно говоря, я и не надеялся на то, что мое пребывание на Тисовой улице на этот раз окажется настолько непродолжительным. Несмотря на то, что письмо Дамблдора не лишено некоторой причуды, я все же буду очень рад провести лето с семьей мистера и миссис Уизли. Будет здорово, если ты тоже сможешь к нам присоединиться. Не обязательно прямо сейчас. Ты-то, конечно, рада побыть дома. Надеюсь, каникулы доставляют тебе больше радости, чем мне. Сообщи, если надумаешь отправиться в Нору.

Искренне твой,

Гарри

      Она прочла письмо дважды. По тому, какой нарочитой легкостью отличался его тон, девушка явственно поняла, что на душе у Поттера скребли те же кошки, что и у нее. Гермиона очень ему сочувствовала. Правда. Ей было за него больно. Она с трудом представляла, каково это, потерять родителей. Потерять Сириуса, на время заменившего Гарри отца. И она была готова на многое, чтобы ее представления об этом и впредь оставались лишь смутной догадкой. Интересно, Гарри так же хорошо ее в этом понимал? Ее рассредоточенный взгляд снова пробежался по содержанию письма.       «Будет здорово, если ты тоже сможешь к нам присоединиться».       Гермиона обвела взглядом пустующую гостиную родительского дома. Мистер и миссис Грейнджер ушли в кино (маленькая еженедельная традиция – время, проведенное наедине друг с другом), так что она свободно разложила перед собой письма, пергамент и перья; наполнила чернильницу. Вообще-то, ее родители давно привыкли к тем немногим атрибутам магического быта, которые Гермиона привозила с собой на время летних каникул. Но в последние дни ей ужасно не хотелось смешивать два мира, упрямо делящих ее между собой. Девушка сидела в низеньком кресле у журнального столика, подобрав под себя ноги, и машинально пальцами свободной руки вырисовывала узоры на бархатистом подлокотнике. Стоило ли ей так рано покидать родителей? Она и так виделась с ними довольно редко, а в это лето и вовсе начинала ощущать себя чужой, замаранной мраком магического мира, в котором утопала с головой. Хорошо бы, наверное, было найти в себе зачатки малодушия, взлелеять их и отказаться от возвращения в Хогвартс. Разорвать прежние связи. Скрыть свою магическую ауру. Позабыть о войне. Получить самое обыкновенное образование. Стать дантистом, как ее отец. Выйти замуж за мужчину среднего достатка. Передать детям несчастный бабушкин фарфор.        «Искренне твой, Гарри».        Девушка откинулась на подлокотник, запрокинув голову повыше, не давая себе разреветься. Она принадлежала этому миру давно, с самого своего рождения. Эту связь нельзя было разорвать. На нее невозможно было закрыть глаза. И, если уж быть до конца честной, другого мира, в котором она могла бы жить так же полно и свободно, у нее никогда и не было. Ей нужно уйти, оставив родителям их жизнь, освобожденную от страха сверхъестественного. Сжав руку в кулак, Гермиона выпрямилась, взяла в руку перо и, обмакнув его в чернила, принялась писать.

***

      Когда Гермиона обращалась за помощью к профессору Макгонагалл, она гадала, кого из аврората направят к ней по просьбе декана. Она с ужасом представляла себе, как Аластор Грюм, немного подволакивая травмированную ногу, анализируя пронзительно-голубым подвижным глазом мамин цветущий садик на предмет скрытой угрозы, шокирует своим не особенно учтивым отношением к окружающим и отца, и мать. Немногим лучше казалась ей кандидатура Тонкс. Вообще-то, в прошлом году они стали довольно близкими подругами, но человек со способностями метаморфа (довольно легко относящийся к их использованию) вряд ли убедил бы мистера и миссис Грейнджер в своей компетентности. Поэтому, когда Гермиона прочла в ответном письме декана, что к ней направят Кингсли Бруствера, чтобы тот наложил на дом защитные чары и создал портал для перемещения гриффиндорки в Нору, она почувствовала значительное облегчение. Кингсли был ровно тем волшебником, которому она могла бы доверить это дело: блестящим мракоборцем, честным и деликатным человеком.       Вещи Гермионе пришлось собирать под причитания матери и увещевания отца. Она выдумала для них не особенно правдоподобную историю о выхлопотанном мистером Уизли приглашении на стажировку в Министерстве Магии, в отделе связи с магловской общественностью. Безусловно, прохождение стажировки в значительной степени повысит ее шансы на будущее трудоустройство в Министерстве. И, чтобы не усложнять себе жизнь, она переберется на время в дом Уизли, ведь посещать Министерство через секретный вход, расположенный в заброшенной телефонной будке, гораздо менее удобно, нежели по сети Летучего пороха вместе с отправляющимся на работу Артуром.       - Но ведь каникулы нужны для того, чтобы отдыхать, восстанавливать силы. – Гнула свою линию миссис Грейнджер.       - Мам, я приеду на Рождество. И на Пасху. Обещаю.       В дверь деликатно постучали. Все семейство замерло: Гермиона – с весами в одной руке и маленьким котелком в другой; мистер и миссис Грейнджер – в позах античных героев, молящих Богов отвратить от них неизбежное.       - Это Кингсли. – Произнесла Гермиона, радуясь, что их разговор был прерван. – Папа, встретьте его, пожалуйста. Мне нужно упаковать еще несколько вещей.       По выражению его лица Гермиона видела, что отец еще многое мог бы ей сказать, но мать, первая примирившаяся с упрямством дочери, мягко подтолкнула его под локоть, проговорив:       - Идем… Невежливо держать гостя на пороге.       Когда родители вышли из комнаты, Гермиона торопливо выдвинула один за одним ящики своего комода, поочередно извлекла и положила в чемодан потрепанную тетрадку, которую использовала в качестве личного дневника, cd-плеер со спутанными наушниками, несколько дисков, уменьшенный до карманного размера фотоальбом. Закрыв чемодан, она еще раз осмотрела комнату и порадовалась, что Живоглота она с материнской помощью заблаговременно усадила (ей почему-то казалось, что, если бы кот умел говорить, он бы настаивал на слове «запихала») в переноску. Взяв одушевленную часть багажа в правую руку, неодушевленную – в левую, Гермиона покинула свою комнату и медленно, стараясь не особенно раскачивать Живоглота, спустилась вниз, где мистер и миссис Грейнджер уже уговаривали гостя выпить чашечку кофе. Всегда собранный и сконцентрированный, Кингсли отказался вежливо, но решительно. Едва завидев Гермиону, он шагнул к ней, принял чемодан и переноску и произнес:       - Нам следует поторопиться.       До Гермионы вдруг дошло очевидное: она отвлекала его от основной работы, которой, судя по новостным сводкам, было довольно много. Подняв взгляд на мужчину, она ответила:       - Конечно. Спасибо Вам.       - Не стоит. В вашем внутреннем дворике найдется укромное место для наложения дезиллюминационных чар?       - Да. – Торопливо отозвалась Грейнджер. Поманив Кингсли за собой, она шагнула к двери, ведущей на внутреннюю террасу дома. Когда мистер и миссис Грейнджер шагнули следом, она отрицательно покачала головой. – Будет лучше, если вы останетесь здесь.       - Мы вернемся, как только закончим. – Добавил мракоборец, очевидно, хорошо понимавший чувства родителей Гермионы.       Не дожидаясь их реакции, девушка вышла на террасу и указала Кингсли на пространство между отцовским гаражом и зелеными насаждениями: - Там никто нас не увидит. Оставив багаж на террасе, они спустились на подъездную дорожку и, спустя несколько мгновений, укрылись среди высоких, еще не отцветших кустарников.       Достав волшебную палочку, Кингсли начал негромко, но четко проговаривать заклинания, вычерчивая в воздухе замысловатые рунические символы. Некоторые из них Гермионе до настоящего времени не были знакомы.       - Протего тоталум… - Воздух вокруг волшебников заметно завибрировал. – Каве инимикум. Сальвио гексиа. Рефлекто максима. Кламанс Инкантио.       - Воющие чары? – Не выдержала Гермиона, пообещавшая себе ни при каких обстоятельствах не отвлекать Кингсли, но ученическое любопытство пересилило благоразумие.       Взмахнув палочкой последний раз, Бруствер кивнул: - Но не совсем классический вариант. Оповещение будет слышимо только в аврорате. Если чары активируются, на место тревоги будет направлен отряд мракоборцев.       - А активируются они…?       - При приближении волшебника. – Ответил Кингсли. – Как и все остальные. Как только мы покинем дом, вы не сможете вернуться обратно без сопровождения человека, наложившего заклинания. Приближаясь к месту расположения дома, всякий волшебник будет забывать, куда он шел и зачем.       - А если вы… - она сглотнула, но договорила. – Извините, но, если вы погибните?       Мужчина внимательно поглядел на Гермиону.       - Заклинания разрушатся. – Ответила она за него. Ее голос прозвучал глухо и безрадостно.       - Я опытный мракоборец, мисс Грейнджер. – Напомнил Кингсли. – Вам это известно.       «А Боунс и Вэнс были выдающимися волшебницами», - подумала Гермиона, но вслух произнесла совсем другое.       - Да, простите. Эти чары не помешают нормальной жизни?       - Нет. – Отозвался Кингсли. – Ничего маглотталкивающего. – Добавил он. – Но, если позволите, я дам вам совет.       Гермиона выжидающе глядела на мужчину, так что он счел возможным продолжить:        - Чем меньше маглы знают о магическом мире, тем в большей безопасности они находятся.       Гриффиндорка молчала. Она знала, что, всегда немногословный, Кингсли ожидает, что она поймет, в чем заключается его совет, без лишнего разглагольствования с его стороны. Но девушка упорно хранила молчание, и мракоборец был вынужден продолжать:       - Будет лучше, если ваши родители забудут о моем визите и о том, что на их дом наложены защитные чары. Лучший гарант нормальности – отсутствие представлений о ненормальности.       Гермиона прикрыла глаза рукой, слегка сжала переносицу, не произнося ни слова.       - Я все сделаю чисто. – Добавил Кингсли, придав голосу всю теплоту, на какую он только был способен.       - Звучит ужасно. – Наконец отозвалась девушка, отняв ладонь от лица.       - Простите.       - Это безопасно?       - Совершенно безопасно. Они забудут лишь то, что связано с моим сегодняшним визитом.       Подумав немного, Гермиона кивнула:       - Хорошо.       - Я войду после того, как вы попрощаетесь. – Учтиво обозначил Кингсли.       - Спасибо. – Словно бы опомнившись, Гермиона предложила: - Вы могли бы пока направить мои вещи в Хогвартс.       - На данный момент это не представляется возможным. Вещи будут направлены в Нору.       Грейнджер взглянула на мужчину, не озвучивая очевидного вопроса.       - Перераспределение закрепленных за учениками общежитий. – Пожал плечами Кингсли.       Точно. Ежегодно директор и деканы избирали наиболее благонадежных старшекурсников на пост факультетских и общешкольных старост, что неизбежно влекло за собой некоторые изменения в распределении между учениками жилых помещений, поскольку старостам полагались некоторые привилегии.       - Значит ли это…       - Не могу знать, мисс Грейнджер. – Кингсли оборвал ее на полуслове. – Вы готовы?       Девушка неохотно кивнула и, не оборачиваясь, вернулась в дом.       Мистер и миссис Грейнджер стояли в гостиной. По их растерянному виду было понятно, что все это время они активно обсуждали происходящее и даже спорили.       - Мы закончили. – Сообщила Гермиона, безуспешно стараясь изобразить беззаботность.       - Все в порядке? – Тут же спросила миссис Грейнджер.       - Да. – Гермиона невольно обхватила себя руками за плечи. – Просто… я буду скучать.       Отец молча протянул руки к супруге и дочери, и обе шагнули в его крепкие и теплые объятия. От отца пахло с детства знакомой смесью запахов: мятным зубным порошком, кофе, свежевыстиранным и заботливо отутюженным хлопком.       - Здесь твой дом. – Произнес отец. – Мы всегда будем тебя ждать.       - Ты только береги себя. – Добавила мама.       - Я вернусь. – Пообещала девушка еле слышно. Привстав на носочки, она поцеловала в колючую щеку отца, в русую макушку – маму и, крепко сжав ладони одного и второго, отступила назад, стараясь опередить подбирающиеся к ее сознанию сомнения. С террасы ей навстречу шел Кингсли.       Впереди виднелся отливающий голубоватым светом портал.

***

      Гермиона пользовалась порталом не впервые, и все равно ее едва не вывернуло наизнанку в процессе.       Приземлившись в нескольких десятках футов от входа в Нору, девушка пошатнулась и едва не упала, вовремя ухватившись за перекладину слегка покосившегося забора.       - Она!       - Это она!       Грейнджер расслышала крики, но никак не могла сообразить, кому принадлежат голоса, пока прямо перед ней не расплылись счастливые лица Джинни и Рона.       И миссис Уизли, наставившей на нее волшебную палочку.       - Мама, ты что...? – Возмутилась Джинни.       - Назови номер палаты, - голос Молли Уизли звучал серьезно и бескомпромиссно, - в которой находился Артур после ранения, полученного в Отделе тайн.       Гермионе понадобилась доля секунды, чтобы прийти в себя, после чего она проговорила медленно и четко:       - У палаты не было номера. Ей было присвоено имя Дай Луэллина – известного игрока в квиддич.       Миссис Уизли тут же убрала палочку и прижала Гермиону к себе:       - Прости меня, милая. Настали неспокойные времена, я должна была проверить.       Джинни закатила глаза.       - Ты, наверное, голодна? – Продолжала Молли.       - Мама, дай ей прийти в себя! – Раздраженно воскликнула младшая Уизли, обняв подругу за плечи и отстранив ее от Молли. – Она же едва на ногах держится после перемещения.       Оберегая Гермиону от чужих посягательств, Джинни вместе с ней направилась в дом.       - Твои вещи прибыли около пятнадцати минут назад. – Сказала она. – Все в моей комнате. Наверняка тебе бы хотелось умыться и переодеться для начала.       - А Гарри уже здесь? – Поинтересовалась Гермиона, приобняв Джинни за талию для большей устойчивости.       - Нет. Но, по словам профессора Дамблдора, он сопроводит его к нам в пятницу.       Это сообщение порадовало Гермиону. Ей нужно было немного времени, чтобы… Мерлин, просто немного времени.       Рон, догнав девушек, приобнял Гермиону за плечи с другой стороны и с какой-то необъяснимой бравадой заявил:       - Хорошо, что вы будете рядом, когда мы узнаем результаты СОВ.       Грейнджер резко остановилась, так что друзья по обе стороны от нее невольно выпустили девушку из рук. Гермиона обескураженно глядела на Рона.       - Ты-то, понятно, справилась великолепно… - Продолжил друг, несколько замешкавшись.       - Что ты сейчас сказал? – Переспросила Гермиона. В ее голосе угадывались нотки подкатывающей истерики.       - Артур и Моргана… - проворчала Джинни, качая головой.       - В субботу должны прислать результаты СОВ. – Пробормотал Рон, явно жалеющий о том, что вообще об этом вспомнил.       Гермиона побледнела, порозовела и снова побледнела.       - Как я могла об этом забыть?! – Пораженно воскликнула она.       - Действительно, Гермиона! – Саркастично отозвалась Джинни, заходя за спину и подталкивая растерянную подругу к дому. – Как хорошо, что Рональд выбрал самое подходящее время, чтобы напомнить об этом.       Рыжая глядела на старшего брата разъяренной фурией. Рон недоуменно развел руками.       Переступая порог дома Уизли, Грейнджер вдруг рассмеялась. Джинни озабоченно поглядела на подругу.       С чувством нездоровой радости Гермиона поняла, что впервые за последний месяц она переживала из-за учебы. Это волнение было таким знакомым, смешным и… безопасным. Обернувшись через плечо, она широко и радостно улыбнулась Рону:       - Ты выбрал самое подходящее время, Рон!       Губы юноши расплылись в ответной улыбке.