V

      Все это походило на нескончаемый кошмар, ото дня ко дню лишь набирающий обороты. То в одном уголке магической Британии, то в другом происходили убийства волшебников, нападения дементоров и оборотней. Сивый был озлоблен и кровожаден как никогда прежде. И хотя Драко знал, что ему не дано выбрать меньшее из двух зол, он невольно радовался тому, что в этой треклятой войне находится на одной стороне с оборотнями. Даже если бы он не был взращен на родовых представлениях о собственном расовом превосходстве, Сивый и ему подобные все равно казались бы Малфою не только объективно опасными, но и попросту омерзительными. Даже в человеческом облике, лишенные каких-либо фантастических сил, оборотни наводили ужас на окружающих. На что бы они не глядели, взгляд их оставался плотоядным, а крылья носа то и дело подергивались, будто волк внутри них непрестанно выслеживал наиболее уязвимую, наиболее беззащитную добычу.       Особенно сильно присутствие в мэноре Сивого нервировало Нарциссу. И Темный лорд, заметив это, видимо, счел забавным возможность сделать Фенрира чем-то вроде едва управляемого цепного пса Драко. В дни, когда тот не участвовал в рейдах, оборотень находился в поместье Малфоев, всюду следуя за молодым наследником. Он разваливался в бархатных креслах библиотеки, пока Драко изучал фолианты о наитемнейших магических артефактах, сохранившихся до наших дней; комкал волосатыми руками скатерть, усаживаясь за общий стол; твердую пищу ел руками, демонстративно пренебрегая столовыми приборами; когда Малфои – мать и сын – выходили на прогулку в сад, следовал за ними, как он сам говорил, на «почтительном расстоянии», достаточном, чтобы слышать каждое их слово и пожирать глазами хрупкую фигурку Нарциссы. Мать сохраняла мужественный вид, почти ничем не выдавая раздражения и страха, но Драко знал ее слишком хорошо. В попытке уберечь Нарциссу хотя бы от этого, он стал все больше времени проводить в подземельях. Сивый и тут оставался с ним.       - Маловато темниц для такого-то дворца. – В голосе оборотня слышалось утробное урчание, становившееся все более различимым с приближением полнолуния.       Драко промолчал. Он бы предпочел сравнять с землей и те, что были. Вместе с поместьем и вероломством, поселившимся в нем.       Проходя мимо одной из камер, Драко замер, разглядев за кованой решеткой смутно знакомые серые очертания всклокоченного худенького старика.       Фенрир принюхался, слегка запрокинув голову, и довольно протянул:       - А-а-а… встретили старого знакомого.       Вытащив из набедренного кожаного чехла, сконструированного по принципу кобуры, волшебную палочку, Драко, не произнося ни слова, зажег на ее кончике луч теплого света и медленно шагнул вперед, силясь разглядеть заключенного.       - М-м-мистер Малфой? – Неохотно рассеивающаяся тьма обратилась к нему слабо и неуверенно.       Драко отпрянул от решетки. Не было никаких сомнений в том, что там, в глубине темницы, находился мистер Оливандер.       - Интересно, изготавливая вашу волшебную палочку, - шепнул Сивый, - он знал, что будет убит вашей рукой?       Драко нахмурился. Опустив палочку вниз и погасив ее, он бросил еще один короткий взгляд на темницу, после чего медленно произнес:       - Мы здесь не за этим.       - Сегодня. – Отозвался Сивый. – Но день придет.       - Как и твой. – Холодно парировал Драко, шагнув дальше, в глубину коридора, оставив оборотня за спиной.       - Может быть. Вы только учтите, мистер Малфой, что некоторые непростительные заклятия действуют на оборотней, м-м-м… - его спутник сделал вид, что замешкался, выбирая слово, - … иначе.       Драко на мгновение замер. Обернувшись через плечо, он вопросительно поглядел на Сивого.       - О да, - подтвердил оборотень, наслаждаясь произведенным впечатлением. – Он знает.       Сердце Малфоя пропустило удар.       - И он находит это очень интересным.       «Дышать. Глубоко и медленно. Не переставай дышать».       - Но, знаете, мистер Малфой, если вы станете портить его игрушки, он займется вашими.       Есть в этом древнем и благородном замке одна занятная куколка… - Сивый рассмеялся.       Сжав кулаки, задыхаясь от всепоглощающего бессилия, Драко, опустив голову, двинулся дальше. Нутро обжигало довольно очевидное осознание: главный заключенный этой темницы – он сам.

***

      - Как ты выторговала нам эту возможность?       Драко и Нарцисса неторопливо продвигались вдоль витрин Косого переулка. Увеселительной эту прогулку назвать было бы сложно: многие заведения, прежде радовавшие глаз, опустели или вовсе закрылись. Окна некоторых магазинчиков были разбиты, двери – неумело заколочены. Проходя мимо лавки Оливандера, Малфой опустил глаза. Нарцисса, заметив это, крепко сжала его руку.       - Сказала, что наша семья и так достаточно опозорена…       - Как будто его это очень волнует.       - Нет. – Согласилась Нарцисса, подталкивая сына в сторону ателье мадам Малкин. – Но присутствие оборотня может привлечь внимание к тому, что во внимании не нуждается.       - Да, верно.       Надо ли уточнять, что у Драко не было ни малейшего желания прогуливаться по магазинам? Но Нарциссе так хотелось выбраться из дома, почувствовать себя обычной (насколько это вообще возможно) матерью подростка, который вот-вот отправится в школу. Он не без удивления отметил, что она даже немного принарядилась: строгая темно-синяя мантия из тяжелого бархата красиво оттеняла ее светлую кожу, делала голубые глаза глубокими и пронзительными. Волосы были причесаны и уложены просто, но со вкусом. И хотя все это отдавало принужденной игрой в нормальность, Драко было приятно идти рядом с матерью – все еще очень молодой и очень красивой. Кроме того, эта вылазка была хорошей возможностью посетить Лютный переулок. У него наконец появилось несколько идей о том, как выполнить поручение Темного лорда, не привлекая внимания к своей семье.       Подойдя к магазину, Драко распахнул дверь, пропуская мать вперед. Над их головами нерешительно рассмеялись серебристые колокольчики. Из-за стеллажа с тканями показалась невысокая женщина с туго закрученными седыми буклями.       - Миссис Малфой! – Завидев на пороге Нарциссу, мадам Малкин почтительно наклонила голову в приветственном жесте.       - Добрый день! – Мать отозвалась вежливо, но без теплоты. Даже положение заложницы в собственном доме не могло вытравить из нее эту выученную пренебрежительность. –                   Покажите нам новые модели парадных мантий.       - О да, разумеется! Проходите сюда.       Неторопливо шагая за матерью и портнихой, обсуждающими актуальный крой, предпочтительные материалы и цвета, Драко искренне удивлялся тому, что в это страшное время кто-то вроде мадам Малкин вообще может думать о фасоне, моде и стежках.       - … зеленый – цвет факультета, вы, конечно, помните. – Объясняла Нарцисса.       - Банально. – Устало бросил Драко, не особенно уверенный в том, что сможет переубедить мать.       - Может быть. Но на зеленом бархатном воротнике значок старосты школы будет смотреться особенно благородно.       «Ах, это».       - Ты невнимательно читала письмо. Старуха пишет, что моя кандидатура лишь рассматривается. Без моего согласия они этого решения принять не могут, а я…       - А ты, конечно, согласишься. – Ответила Нарцисса, обернувшись. В ее голосе слышалось столько неоспоримой настойчивости, что Драко замолчал, не зная, как к этому отнестись. С одной стороны, упрямая Нарцисса нравилась ему гораздо больше запуганной, с другой… Мерлин, ему хватает манипуляций Темного лорда. Видя, как тени невысказанного меняют черты лица сына, Нарцисса прибавила: - Кроме того, я уже написала об этом Северусу. Пока Драко набирал полную грудь воздуха, чтобы разразиться самой едкой тирадой в истории детско-родительских отношений, где-то из-под его левого локтя раздался голос мадам Малкин:       - Примерьте вот это, юноша. – В спор Драко и Нарциссы женщина благоразумно не влезала. – Длину мы, разумеется, убавим.       Драко рывком отнял у мадам Малкин идиотскую парадную мантию и, набросив ее себе на плечи, недовольно произнес:       - Я уже не ребенок, если ты случайно не заметила. - Со стороны входной двери послышался новый перезвон колокольчиков. Отчего-то в этот раз они посмеивались гораздо искреннее. – Я прекрасно могу купить все, что мне нужно, самостоятельно.       Нарцисса одарила сына упрекающим взглядом. Она прекрасно понимала, что он сейчас говорит не о мантиях.       - Мы всегда остаемся детьми для своих родителей, мистер Малфой. – Заметила портниха, подколов длинный рукав.       - Смотрите, куда тычете своими булавками. Большего от вас не требуется. – Огрызнулся Драко, глянув на нее.       Мадам Малкин поджала губы.       - Не груби, Драко. Взгляни, этот оттенок очень тебе идет. – Нарцисса мягко обняла сына за узкую юношескую талию и развернула к трехстворчатому зеркалу. Сначала он видел только ее – красивую и изможденную. Потом заметил и едва узнал себя – худого, раздраженного, готового уступить ей. И лишь после этого – лица Поттера, Уизли и Грейнджер. Губы Малфоя изогнулись в презрительной усмешке.       - Не удивляйся тому, откуда взялась эта вонь, мама. Сюда только что вошла грязнокровка.       Мадам Малкин сдавленно вскрикнула:       - Молодой человек, я попрошу вас никогда больше не произносить это гадкое слово… - но договорить она не успела. Поттер и Уизли, заслонив собой подружку, вынули из карманов волшебные палочки и наставили в спину Драко. Откуда-то из-за плеча рыжего и конопатого слышалось девичье причитание:       - Не надо, не связывайтесь, честное слово, не стоит он того… Малфой закатил глаза, обернувшись на презираемых им однокурсников: - Как будто вы посмеете колдовать за стенами школы. – Его взгляд задержался на лице Гермионы, схватившей Поттера за рукав куртки и изо всех сил тянувшей его на себя. За лето на слегка загорелом лице очертились высокие скулы. Помимо легкого румянца на одной из них расцветал феерический фингал, отливающий всеми вообразимыми оттенками от светлого лилового до глубокого фиолетового.       - Кто это подбил тебе глаз, Грейнджер? – Поинтересовался Драко без какого-либо реального интереса. – Хочу послать ему цветы.       Палочка Рона угрожающе дернулась.       - Уберите это немедленно! – Нарцисса шагнула вперед, заслоняя собой Драко. – Если вы еще раз нападете на моего сына, я добьюсь, чтобы этот поступок стал последним в вашей жизни.       Губы мадам Малкин сложились в немое изумленное «О».       Драко хотел было отметить, что «нападение» - слишком сильное слово для жалких потуг       Поттера и его унылой свиты, но последний его опередил:       - Да ну? – Картинно изумился он, делая такой же шаг вперед. Теперь его враг и его мать стояли лицом к лицу. Нарцисса была значительно выше, так что Поттеру приходилось глядеть на нее снизу вверх, заломив шею. – А что вы сделаете? Натравите на нас своих дружков, Пожирателей смерти?       Мадам Малкин тихо заскулила, хватаясь за сердце.       На лице Нарциссы не дрогнул ни один мускул.       - Я вижу, мальчик, - начала она вкрадчиво (Драко знал этот тон, не суливший обидчикам ничего хорошего), - будучи любимчиком Дамблдора, ты воображаешь, что тебе все нипочем. Но Дамблдор не всегда будет рядом, чтобы защитить тебя.       Брови Драко невольно поползли вверх.       «Не станет же она в самом деле… Нет-нет. Возьми себя в руки, идиот».       Впрочем, на эту мимолетную перемену в его настроении никто из присутствующих, кажется, не обратил внимания. Поттер и Уизли были увлечены своими ролями в спектакле под названием «Слабоумие и отвага», а Грейнджер – Уизли и Поттером. Как всегда.       - Ой, смотрите. – Ответные реплики гриффиндорца начинали звучать как-то совсем по-детски. – Его здесь нет. Чего же вы ждете? Пользуйтесь случаем. Может, для вас подберут двухместную камеру в Азкабане, будете сидеть вместе со своим бездарным мужем!       И дальше оставаться в стороне, как того, вероятно, желала его мать, было попросту невозможно. Малфой решительно шагнул к Поттеру, позабыв о длинной мантии, до сих пор покоившейся на его плечах. Тяжелый черный подол опутал его ноги, так что Драко, наступив на ткань, едва не повалился вперед и вниз.       Уизли мерзко захохотал.       Кто-то испуганно вздохнул, но быстро взял себя в руки.       Драко распрямился, оправился. В его движениях не было суетливости, только спокойствие и достоинство.       - Не смей так разговаривать с моей матерью, Поттер! – Холодные серые глаза встретились с пышущими яростью зелеными.       - Ничего страшного, Драко. – Голос Нарциссы сочился приторным ядом. – Я думаю, Поттер встретится со своим обожаемым Сириусом раньше, чем я с Люциусом.       Гарри начал отводить руку назад для замаха палочкой. На миг из-за его плеча показалось перепуганное лицо Грейнджер: узкое, обрамленное копной изрядно отросших, красиво выгоревших на солнце волос. На мгновение Драко позабыл, что именно он намеревался сделать или сказать.       «Странно… происходит что-то странное».       - Гарри, не надо. У тебя будут неприятности. – Умоляла она.       Закрыв собой мать, Драко сделал еще один шаг в направлении Поттера. Кончик чужой волшебной палочки, слегка кольнув, уперся в его яремную впадину.       - Если ты прислушаешься к своей мамочке, - Драко говорил медленно и четко, все еще глядя за спину Гарри на впадающую в отчаяние Грейнджер, - я, может быть, не трону тебя, прислушавшись к своей. – Он перевел взгляд на воинствующего гриффиндорца. Несколько секунд они дышали друг другу в лицо. Нутром почуяв, что запал Поттера поутих, Драко лениво повел плечами. Тяжелая мантия с тихим шелестом скользнула к его ногам. Переступив через нее и поманив за собой мать, Малфой покинул магазин.       Спохватившись, мадам Малкин взмахом палочки подняла мантию с пола, очистила ее от налипшего сора и водрузила на один из манекенов. Обернувшись на гриффиндорцев, она, как ни в чем не бывало, предложила:       - Подберем вам новую форму?

***

      Драко не позволил Нарциссе провожать его на вокзале Кинг-Кросс. Не хотел, чтобы она снова привлекала к себе внимание в качестве жены позорно разоблаченного Пожирателя смерти, все еще не сходящего со страниц «Ежедневного пророка». Она до последнего спорила с ним, убеждала, что ей плевать на чужое мнение. Но он слышал, как мать укрылась в своей комнате и тихо заплакала в тот раз, когда они вернулись с прогулки по Косому переулку. Эта ноша слишком тяжела. Все, что сможет, он заберет себе.       Прежде чем пройти в вагон для старост и прослушать инструктаж о правилах транзита обучающихся, Драко зашел в купе, выбранное друзьями, чтобы оставить там свои вещи. Тео, Блейз и Пенси уже уселись на свои места, оживленно что-то обсуждая. Кажется, Забини говорил с Тео о внешности младшей Уизли, бросая на Драко осторожные взгляды.       - Фу-у, Блейз. – Брезгливо протянула Паркинсон. – Я была о тебе лучшего мнения.       - Ну что? Она же правда похорошела!       Водрузив чемодан и клетку на багажную полку, слизеринец извлек из кармана письмо, доставленное его филином перед самым отъездом. Драко не узнал почерк, которым был подписан конверт. Надорвав его, юноша извлек небольшой листок, по всей видимости, небрежно вырванный из какой-то старой тетради.       - По сравнению с кем? – Возмутилась Пэнси. – С соплохвостом?       Немного раздраженный глупостями, обсуждением которых занимались его друзья, Драко       углубился в чтение.

«Уважаемый мистер Малфой,

      Считаю необходимым сообщить, что сразу после вашего визита ко мне заявилась подозрительная девчонка. В ее виде было мало примечательного, исключая, быть может, всклокоченные волосы».              Драко нахмурился.       «Она интересовалась некоторыми товарами, в том числе тем, что вы попросили придержать для себя. Заявила, будто она ваша близкая подруга и готовит подарок ко дню вашего рождения. Так ничего и не купив, она выскочила из магазина. Будьте уверены, я ни словом не обмолвился о товарах, которыми вы интересовались».       Малфоя приятно удивило то, каким образом было составлено это письмо. Человек, не посвященный в его дела, ни за что бы не догадался, что речь идет о его визите в «Горбин и Бэрк». Этим положительные стороны произошедшего исчерпывались.       «Всклокоченные волосы…»        Тео легонько пнул его по щиколотке. Сложив письмо и убрав его в карман, Драко кивнул головой, выражая немой вопрос.       - Разве тебе не нужно в вагон для старост? – Напомнил Нотт.       Едва слышно выругавшись, Малфой поднялся с места и покинул купе.       В коридорах поезда было не протолкнуться: нервные и неловкие первокурсники обследовали вагоны в поисках утерянных вещей и улизнувших питомцев; девочки с третьего курса по пятый носились стайками мимо купе, в которых расположились наиболее популярные парни школы (он ловил восхищенные взгляды и на себе, но сохранял на лице маску скучающего равнодушия); когтевранские загонщики что-то бурно обсуждали, размахивая руками, и выглядели так, будто только что получили бладжером по голове. Через это море развевающихся мантий (некоторые успели переодеться в школьную форму), обнимающих рук, галдящих голов навстречу Малфою двигалась необратимая сила – тележка со сладостями. Сразу за ней семенил, пересчитывая свои гроши, Уизли.       «Все же опоздал». – Без сожалений подумал Драко и хотел было уже вернуться обратно к друзьям, но за предателем крови показалась грязнокровка Грейнджер.       Малфой врос в пол.       Действие, которое он собирался предпринять, было не только совершенно бессмысленным, но и до некоторой степени опрометчивым. Ведь тогда она узнает, что он знает, что она знает…       Тележка поравнялась с Драко. Ему пришлось как следует вжаться в стенку вагона, чтобы пропустить дородную ведунью, толкающую перед собой перспективу сахарной комы Уизли. Рыжий, точно был зачарован, проследовал за ней.       Грейнджер шла, уткнувшись в развернутый свиток. Видимо, внимательно изучала полученные инструкции.       Когда Драко остановил девушку, ухватив за тощий локоть, она растерянно посмотрела на него. Не дав Грейнджер сориентироваться в происходящем, Малфой, слегка подавшись вперед, тихо произнес:       - Ты пропустила день моего рождения.       Орехового цвета глаза округлились, выдавая плохо скрываемую панику.       - Может, в следующий раз.       Довольный произведенным впечатлением, Малфой отпустил ее и скрылся из виду.