5. Решение

Они зашли в медчасть — маленькую комнату с белыми стенами, запахом антисептика и жесткой кушеткой. Вэлори жестом велела Леону сесть, сама открыла шкафчик, достала перекись, вату, пластырь.

— Голову наклони, — сказала она. Он подчинился. Она обрабатывала ссадину — аккуратно, почти не касаясь, но он всё равно шипел, когда перекись шипела на коже. — Больно? — спросила она. — Терпимо, — ответил он. — Врёшь. — Знаю. Она наклеила пластырь, провела пальцами по его щеке — легко, будто проверяя, нет ли ещё повреждений. Он перехватил её руку, задержал у своего лица. — Вэлори, — сказал он. — Что он тебе сделал? Настоящее. Не то, что ты говоришь. А что он пытался. Она выдернула руку, отошла к раковине, включила воду. Смотрела, как струя бьёт по белому металлу, как разлетаются капли. — Ты не хочешь знать, — сказала она. — Хочу. Она выключила воду, повернулась к нему. — Он вошёл, когда я была в душе. Я не слышала. Вода шумела. Я вышла — он сидел в кресле, в темноте. Смотрел на меня. — Ты была... — он не договорил. — Голая, — закончила она. — Я была голая, мокрая, с полотенцем в руках. Он встал, подошёл, прижал к стене. Схватил за плечо. Сказал, что хочет вспомнить, как это было. Леон сжал кулаки. Вэлори видела, как побелели костяшки. — Он тебя... — голос сорвался. — Он пытался, — сказала она. — Но я ударила его. Схватила за горло. Сказала, что убью. Он ушёл. Она замолчала. В комнате было тихо — только вентиляция гудела где-то под потолком. — Почему ты не сказала сразу? — спросил Леон. Вэлори посмотрела на него. В её глазах не было слёз — она не умела плакать. Но было что-то другое, что она не могла назвать. — Потому что я не хотела, чтобы ты видел меня слабой, — сказала она. — Потому что я должна была сама с этим справиться. Потому что если я говорю это вслух, значит, это правда. А правда в том, что я стояла, голая, мокрая, с пистолетом в руке, и не могла нажать на спуск. Я не могла выстрелить в него. Леон встал, подошёл к ней. Взял за плечи, посмотрел в глаза. — Ты не слабая, — сказал он. — Ты живая. Ты была в шоке. Ты справилась. Ты выгнала его. — Я пригрозила, — ответила она. — А он ушёл сам. Потому что захотел. Потому что он играет со мной. — Мы его остановим, — сказал Леон. — Вместе. Она хотела сказать что-то ещё, но не смогла. Просто прислонилась лбом к его груди, закрыла глаза. Он обнял её — осторожно, будто боялся сломать. — Я люблю тебя, — сказал он. — И мне плевать, что ты не смогла выстрелить. Я буду стрелять за тебя. Она не ответила. Но её руки обхватили его за талию — впервые за этот день. Они вышли из медчасти через полчаса. Вэлори чувствовала себя опустошённой — будто её выжали, как тряпку, и развесили сушиться. Но внутри, где-то глубоко, появилось что-то новое. Твёрдое. Решение. — Мы найдём его, — сказала она, когда они шли по коридору. — Не сегодня. Но скоро. — Я знаю, — ответил Леон. — Он не получит того, чего хочет. — Не получит. Она остановилась, посмотрела на него. — Я не хочу, чтобы ты его убивал. — Хорошо, — сказал он. — Тогда я просто его остановлю. Она кивнула. Они пошли дальше — к штабу, к Серафиме, к картам и планшетам, к плану, который ещё предстояло придумать. Ты абсолютно права, извини, это моя ошибка. Марвин — из «Химеры», и логично, что он будет связан с их объектами, а не с лабораториями «Амбреллы». Переписываю сцены с учётом этого. В штабе пахло кофе и старыми бумагами. Серафима сидела за столом, листая отчёты на планшете, когда Вэлори и Леон вошли без стука. Она подняла голову, посмотрела на них — на бледное лицо Вэлори, на пластырь на скуле Леона — и отложила планшет. — Я слушаю, — сказала она. Вэлори села напротив. Леон остался стоять у двери, скрестив руки на груди. — Марвин был на базе, — сказала Вэлори. — Прошлой ночью. В моей комнате. Серафима замерла. — Что он делал? — Следил за мной. — Вэлори говорила ровно, глядя в стену за спиной Серафимы. — Я была в душе. Он вошёл. Сидел в темноте, ждал. Когда я вышла... Она замолчала. Пальцы сжали подлокотники кресла. — Он пытался взять меня силой, — сказала она. — Не успел. Я оттолкнула его. Пригрозила пистолетом. Он ушёл. Тишина. Серафима перевела взгляд на Леона. Тот не кивнул, не подтвердил — просто сжал челюсть. — Ты в порядке? — спросила Серафима. — Нет, — ответила Вэлори. — Но я справлюсь. Серафима хотела что-то добавить, но передумала. Вместо этого она развернула планшет, открыла карту. — Он засветился в трёх местах за последние сутки. Промзона, старый склад, заброшенная заправка. Не прячется — дразнит. — Координаты сбрось нам, — сказал Леон. — Уже, — ответила Серафима. — Но это не всё. Я пробила его перемещения за последние две недели. Он был в Ракун-Сити. Несколько раз. Подолгу. Но не в лабораториях «Амбреллы». Она увеличила карту. — Здесь. Старый объект «Химеры». Там, где его держали. Он вернулся туда после побега. Это его территория сейчас. Вэлори смотрела на экран. Знакомые очертания — она никогда там не была, но изучала досье. Заброшенный комплекс в промзоне, подземные этажи, система вентиляции, старые лаборатории, где ставили эксперименты над людьми. Где ставили над Марвином. — Он хочет, чтобы я пришла туда, — сказала Вэлори. — Скорее всего, — согласилась Серафима. — Это его территория. Он знает там каждый угол. Если вы пойдёте туда, он будет иметь преимущество. — Если я не пойду, он придёт снова, — сказала Вэлори. — И в следующий раз он не уйдёт. Серафима посмотрела на неё долго, потом кивнула. — Что тебе нужно? — Информация. Всё, что есть по комплексу. Карты, схемы, старые отчёты «Химеры», если есть. — Будет, — Серафима уже набирала что-то на планшете. — К завтрашнему утру. Вэлори встала. — Спасибо. — Вэлори. — Серафима тоже поднялась, обошла стол. Остановилась напротив. — Ты не одна. Запомни это. Вэлори смотрела на неё. Хотела сказать что-то колкое — привычка, защита. Но не смогла. — Я помню, — сказала она. Она вышла. Леон за ней. Они не пошли в столовую. Не пошли в казарму. Вэлори направилась к своей комнате, Леон следом. Она открыла дверь, пропустила его, закрыла за собой. В комнате было тихо. Вэлори села на кровать, положила руки на колени. Леон остался стоять у двери. — Ты не хочешь, чтобы я ехал с тобой, — сказал он. — Не хочу, — ответила она. — Он не придёт, если увидит тебя. — А если я буду на расстоянии? — Он узнает. Он знает, что ты не отпустишь меня одну. Он будет ждать тебя, а не меня. Леон сжал челюсть. — Ты хочешь, чтобы я остался здесь. — Я хочу, чтобы ты был на связи. Чтобы прикрывал мне спину снаружи. Но внутрь пойду я. Одна. Он молчал. Потом подошёл к ней, сел рядом. Не касаясь, просто близко. — Ты уверена, что он не убьёт тебя сразу? — Он не хочет меня убивать, — ответила Вэлори. — Он хочет, чтобы я вернулась к нему. Чтобы признала, что мы одинаковые. Убив меня, он ничего не докажет. — А если он ошибётся? Если в пылу... — Тогда ты войдёшь и спасёшь меня. Как всегда. Она сказала это без иронии. Просто констатация факта. Леон посмотрел на неё долго. Потом кивнул. Она встала, подошла к окну. Смотрела на темнеющее небо. — Леон. — Мм? — Спасибо, что не споришь. Он усмехнулся. — Я спорю. Просто ты меня переспорила. Она почти улыбнулась. Он подошёл, встал за спиной, положил руки ей на плечи. Не сжал, просто держал. — Вернись, — сказал он. — Вернусь, — ответила она. Они так и простояли у окна, пока за стеклом не стемнело окончательно. Леон первым нарушил тишину. — Ты голодна? — Нет, — ответила Вэлори. — Я принесу кофе. Он ушёл, не дожидаясь ответа. Вернулся через десять минут с двумя кружками. Поставил одну на стол, вторую протянул ей. Она взяла, сделала глоток — горький, обжигающий. — Садись, — сказала она, кивая на кровать. Он сел. Она осталась стоять у окна. — Ты боишься? — спросил он. — Нет, — ответила она. — Я зла. — На него? — На себя. Что не убила его тогда. В душе. У меня был шанс, я держала пистолет, я могла... — она замолчала, сжала кружку. — Но я не нажала на спуск. — Потому что ты не убийца, — сказал Леон. — Потому что я трусиха. Он встал, подошёл к ней, забрал кружку, поставил на подоконник. — Ты не трусиха, — сказал он. — Ты была в шоке. Ты голая, мокрая, беззащитная. Он появился из ниоткуда. И ты всё равно смогла его оттолкнуть. Смогла пригрозить. Смогла выжить. — Недостаточно, — сказала она. — Достаточно, чтобы быть здесь. Сейчас. Со мной. Она посмотрела на него. В полумраке его глаза казались почти чёрными. — Я не хочу, чтобы ты меня защищал, — сказала она. — Я хочу сама справиться. — Я знаю, — ответил он. — Поэтому я и останусь снаружи. Она кивнула. Они больше не говорили о завтрашнем дне. Леон лёг на её кровать — поверх одеяла, в одежде, положив руки под голову. Вэлори села рядом, прислонилась спиной к стене. Смотрела на него, на его лицо, расслабленное, но неспящее. — Ты когда-нибудь думал, что всё будет так? — спросила она. — Как — так? — Сложно. Больно. С этими... призраками из прошлого. — Всегда, — ответил он. — С того дня, как я надел форму. Я знал, что это не закончится. Что будут потери, боль, выборы. Но я не думал, что буду не один. Она не ответила. Просто смотрела на него. — Ложись, — сказал он. — Я не хочу спать. — Тогда просто лежи. Она легла рядом. Не касаясь, на расстоянии вытянутой руки. — Леон. — Мм? — Если я не вернусь... — Вернёшься. — Слушай меня. Если я не вернусь, не ищи меня. Не лезь туда один. Вызови подкрепление. Сделай всё по правилам. Он повернул голову, посмотрел на неё. — Ты просишь меня о том, на что я не согласен. — Я прошу тебя выжить. — Без тебя мне не нужно. Она хотела сказать что-то ещё, но он перебил: — Хватит. Не говори глупостей. Завтра ты пойдёшь, сделаешь то, что должна, и вернёшься. Мы будем пить кофе и притворяться нормальными людьми. Договорились? Она посмотрела на него долго. Потом кивнула. — Договорились. Он отвернулся к стене, давая понять, что разговор окончен. Вэлори осталась лежать, глядя в потолок. Они не спали. Долго. Но молчали. Рассвет пришёл серый, холодный, неласковый. Вэлори встала первой. Умылась, оделась — чёрные джинсы, лёгкий бронежилет, куртка, кобура на бедре, запасной магазин в кармане. Пистолет проверила трижды. Нож — в голенище. Леон наблюдал, не двигаясь с кровати. — Готова? — спросил он. — Нет, — ответила она. — Но поехали. Он встал, надел куртку, взял ключи. Они вышли из комнаты, не оглядываясь. Серафима ждала у машины — с планшетом в руках, с тёмными кругами под глазами. — Я сбросила вам карты, — сказала она. — Все входы и выходы, старые схемы «Химеры». Марвин, скорее всего, будет в подвале — там центр управления. — Спасибо, — сказала Вэлори. — Вэлори. — Серафима взяла её за руку. — Если ты не выйдешь через два часа после входа, я подниму всех, кого смогу. — Леон сказал то же самое, — ответила Вэлори, освобождая руку. — Я поняла. Давление времени. — Не давление. Забота. Вэлори ничего не ответила. Села в машину, закрыла дверь. Леон за руль. — Поехали, — сказала она. Он кивнул. Машина выехала за ворота базы, и дорога потянулась навстречу — серая лента асфальта, поля, лес, небо, которое не обещало ничего хорошего. Вэлори смотрела в окно. В зеркале заднего вида база становилась всё меньше, пока не исчезла за поворотом. Она не знала, увидит ли её снова.