НАЧАЛО

Дистрикт 13, подземный уровень. Полторы недели после отправки письма Тигрис. Люси Грей стояла в швейной мастерской, склонившись над серой форменной курткой, которую нужно было подшить к вечеру, когда дверь открылась и вошёл Хейл. Она не сразу подняла голову — за эти месяцы она привыкла, что здесь постоянно кто-то ходил: патрульные, рабочие, проверяющие. Гул швейного цеха надежно прятал тебя от мира, пока ты не отрываешь глаз от иглы. Но Хейл не проходил мимо. Он остановился ровно за её спиной, и в этом молчании было что-то, что заставило её обернуться. Он не сказал ни слова, только едва заметно кивнул в сторону выхода. Она отложила куртку, вытерла руки о передник и вышла за ним в коридор. Хейл остановился, привалился плечом к бетонной стене, сунул руку во внутренний карман куртки и достал сложенный лист бумаги. Она сразу узнала её — та же текстура, что и у её собственных писем, серая, рыхлая, обёрточная. — Это тебе, — сказал он тихо. — Пришло сегодня утром. Через того старика, Элиаса. Помнишь его? Люси Грей помнила. Старый шахтёр, живущий среди руин, который дал ей воды и показал путь к вентиляционной шахте. Он был единственным человеком на поверхности, кто не пытался её убить, и она часто думала о нём — жив ли он ещё, не замёрз ли в своих развалинах. Видимо, жив. Видимо, он и стал тем звеном в цепи, которое соединило её с Капитолием. — Элиас передал его мне, — продолжал Хейл. — Сказал, что какой-то человек из Капитолия нашёл его через старые связи, заплатил кучу денег и попросил доставить. Я не спрашивал, кто и как — чем меньше знаю, тем лучше. Если Стил узнает, что здесь есть канал связи с Капитолием, который не контролируется Советом... — он не закончил. Они оба знали, что будет. Бумага была тёплой — чужое тепло, не отсюда. Её пальцы дрожали — не от страха, а от нетерпения, которая вдруг стала реальным. Она не знала, что там написано. Не знала, ответила ли Тигрис или письмо вернулось с пометкой «адресат не найден». Но сам факт того, что оно пришло — что бумага пересекла границы, прошла через руки незнакомых людей, через руины, через подземелье, — был чудом. — Спасибо, — сказала она. — Я знаю, чем ты рискуешь. — Я рискую меньше, чем ты, — ответил он. — Прочитай. И будь осторожна. Он ушёл, и его шаги затихли в конце коридора. Люси Грей осталась одна, прижимая письмо к груди. Она не стала открывать его здесь — слишком много глаз, слишком много ушей. Вместо этого она дождалась конца смены, дошила три оставшиеся куртки, попрощалась с Петрой и пошла в свою комнату. В комнате она закрыла дверь, села на койку и только тогда позволила себе открыть конверт. Почерк был незнакомым — мелкий, аккуратный, с лёгким наклоном влево. Женский. Она читала медленно, впитывая каждое слово. «15 апреля. Старая мельница у восточной границы 8 дистрикта. Я приду. Жди.». Люси Грей перечитала письмо трижды. Потом ещё раз. Строчки не исчезали, не менялись, не оказывались сном. Тигрис Сноу — кузина Кориолана, — ответила. Она согласилась помочь. Она назначила дату и место. Она собиралась прийти. Люси Грей прижала письмо к губам и зажмурилась. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно, но она не сделала ни того ни другого — только глубоко вдохнула и выдохнула, чувствуя, как внутри что-то отпускает. Облегчение не держалось. Оно рассыпалось сразу же — как только она представила дверь наружу. Как ей выбраться отсюда? Как добраться до восточной границы, до старой мельницы, когда у неё нет пропуска на поверхность без сопровождающего, когда Стил следит за каждым её шагом? Это было невозможно. А что, если это ловушка, вдруг кто-то из Капитолия перехватил письмо и сейчас специально заманивают её в засаду, чтобы отобрать ребенка или убить её саму. Мысли терзали голову одна за другой, и она не знала, какая из них реальнее. Но что ей оставалось? Но что ей оставалось? Дожидаться родов под надзором Стил, которая уже открыто называла младенца «ресурсом» на заседаниях Совета? Родить и наблюдать, как её дитя растёт в бетонном склепе, тренируясь с оружием, чтобы стать очередным солдатом? Это была судьба пешки, которую передвигают по доске чужие холодные руки. Или все таки попытаться дать своему ребенку лучшую судьбу, сбежать и знать то что она пыталась, а не просто обрекла свое дитя на погибель здесь в 13. Она сунула письмо под матрас, и стала думать. Ей нужен был план. И первым человеком, к которому она могла обратиться, была Алтея. Алтея пришла на следующий день после смены. Она часто заходила к Люси Грей — проверить самочувствие, принести лишнюю порцию хлеба, просто посидеть и помолчать. Между ними за эти месяцы возникла странная, хрупкая связь — не дружба, не родство, а что-то среднее, замешанное на общей боли. У Алтеи когда-то была дочь. У Люси Грей — не было матери. Они заполняли пустоты друг друга, не называя это никакими словами. В тот вечер Люси Грей сидела на койке, прижимая ладони к животу, — ребёнок сегодня был особенно активен, толкался так, будто решил станцевать. Алтея села на стул рядом и заметила её состояние. — Опять толкается? — Как сумасшедший, — ответила Люси Грей. — Или сумасшедшая. — Главное, чтобы здоровый, — Алтея протянула ей ломоть хлеба, завёрнутый в чистую тряпицу. — Вот, взяла в столовой. Ешь. Люси Грей взяла хлеб, но есть не стала — просто держала в руках, собираясь с мыслями. Она доверяла Алтее больше, чем кому-либо в этом подземелье, но даже с ней она не могла быть откровенна до конца. Слишком опасно. Слишком многое стояло на кону. — Алтея, — сказала она наконец, — ты знаешь, что у нас почти нет шансов на нормальную жизнь здесь. Я не жалуюсь, ты знаешь, я благодарна за всё, что вы для меня сделали. Но когда ребёнок родится... — Стил захочет его использовать, — перебила Алтея ровным, лишённым эмоций голосом. — Я знаю. Она уже говорила об этом на Совете. «Ребёнок Бэйрд — пригодится Тринадцатому». Она так и выразилась — «ресурс». Как будто это не живой человек, а кусок угля. — Нет, — сказала она тише. — Не для этого, — сказала Люси Грей и сама удивилась, сколько стали прозвучало в её голосе. — Я не для того прошла через лес, чтобы мой ребёнок стал пешкой в чьей-то игре.Я хочу выбраться отсюда. Алтея долго молчала, глядя на неё. В её выцветших голубых глазах что-то происходило — борьба, расчёт, воспоминание о собственной дочери, которую она не смогла спасти. — Ты понимаешь, что это почти невозможно? — спросила она наконец. — Поверхность охраняется, карта патрулей меняется каждую неделю, а радиационный фон до сих пор нестабилен. Ты беременна, ты не сможешь идти быстро. Даже если ты выберешься наружу — куда ты пойдёшь? Где спрячешься? — У меня есть место, — ответила Люси Грей. — И человек, который поможет, когда я туда доберусь. Мне нужно только выйти отсюда незамеченной. Добраться до границы. Остальное — не твоя забота. Я не хочу тебя втягивать. — Ты уже втянула, — Алтея горько усмехнулась. — В тот самый момент, когда пришла из леса и посмотрела на меня своими глазищами.Но как ты собираешься идти? — Медленно, — ответила Люси Грей. — С помощью. Хейл знает Элиаса — того старика с поверхности. Элиас знает тропы, которых нет на картах. Если он согласится провести меня... — Хейл, — перебила Алтея. — Он тоже замешан? — Он передал мне письмо. Он не спрашивал, что в нём, и я не говорила. Но он знает, что у меня есть план. И он не сдал меня Стил, хотя мог бы. Алтея кивнула, что-то прикидывая в уме. — Элиас — хороший вариант, — сказала она. — Он знает руины лучше всех. Если кто и может провести тебя через патрули, то это он. Но чтобы выйти с ним на связь, тебе нужно сначала подняться на поверхность. Тебя просто так не выпустят. Стил отдала приказ: ты выходишь только в сопровождении и только на смотровую площадку. Час в неделю, не больше. Нужна очень веская причина. — Какая? Алтея задумалась. Её пальцы машинально теребили край форменной куртки. — Медицинская необходимость, — сказала она наконец. — Доктор Прайс может выписать разрешение на дополнительный выход, если сочтёт, что тебе нужен свежий воздух. С твоим многоводием это не будет выглядеть подозрительно — беременным с осложнениями действительно рекомендовано больше двигаться и дышать. Но Прайс... она честная. Она не станет лгать Совету, даже ради тебя. — Значит, ей не нужно лгать, — сказала Люси Грей. — Пусть она действительно считает, что мне нужен дополнительный выход. Я плохо сплю, мне тяжело дышать, живот растёт слишком быстро — всё это правда. Ты можешь поговорить с ней? Алтея кивнула. — Попробую. Но это только первый шаг. Если Прайс согласится и выпишет разрешение, Стил всё равно должна его утвердить. А Стил не дура — она почует неладное, если ты вдруг начнёшь слишком часто подниматься на поверхность. — Поэтому мы будем действовать по медленным шагам, — сказала Люси Грей. — Сначала один дополнительный выход. Потом второй. Постепенно. Я научусь ориентироваться наверху, найду Элиаса, договорюсь с ним. Когда придёт время уходить, у меня уже будет маршрут и проводник. Алтея смотрела на неё с непонятным выражением — не то восхищение, не то тревога, не то печаль по чему-то, что она давно потеряла. — Ты понимаешь, что если тебя поймают, тебя могут посадить в изолятор? Или того хуже — Стил может решить, что ты угроза, и тогда... — Я знаю, — перебила Люси Грей. — Но я не могу оставаться здесь и ждать, пока мой ребёнок родится и станет собственностью Совета. Я не для того того прошла через всё. Алтея встала, подошла к ней и положила руку на плечо. — Спасибо, Алтея. За всё. Алтея кивнула и вышла, оставив Люси Грей одну. В комнате стало тихо. Гул вентиляции звучал как всегда, капли воды где-то в трубах отбивали свой вечный ритм. Люси Грей легла на койку, обхватила живот руками и закрыла глаза. План был хрупким. Слишком хрупким, чтобы на него смотреть долго, будто он может расслабиться, как хрустальная ваза.