Часть 8

Неделя. Семь дней, четыре часа и двадцать три минуты с тех пор, как я последний раз касался её. Ну, не считая того, что было в кабинете, — там я скорее брал, чем касался. А касался я её по-настоящему только в будке: пальцами, губами, всей кожей, которая, казалось, с тех пор забыла, что значит не хотеть. Теперь она исчезла. Не в прямом смысле — я знал, что она жива, здорова и продолжает ходить на работу. Но для меня она стала призраком. Сменила номер. Заблокировала мой. Перестала появляться в общих коридорах Министерства. На совместные запросы отвечала через секретаря — сухо, официально, с ледяной вежливостью. Мои сообщения оставались непрочитанными. Мои звонки — unanswered. Я даже как-то отправил ей букет цветов с запиской «Скучаю по твоему яду» — курьер вернулся с цветами обратно и помятым лицом. — Годзё-сан… — Иджичи в трубке звучал всё более обречённо с каждым днём. — Минамото-сан отклонила уже третье приглашение на совместную миссию. Она сказала… простите… что скорее пойдёт в разведку с проклятием первого класса в одиночку, чем с вами. — Это она так сказала? — я невольно усмехнулся. — Дословно, Годзё-сан. — Что ж, — я откинулся в кресле, глядя в потолок. — Продолжай пытаться. Рано или поздно она ошибётся. — В чём, Годзё-сан? — В маршруте, — я улыбнулся той самой улыбкой. — И я буду там. На третий день я заявился в её отдел. Без предупреждения. Прошёл сквозь барьеры, даже не заметив. Секретарь побелел: «Минамото-сан только что вышла». Я проверил — её запах уходил к чёрному ходу. Она сбежала за три минуты до моего прихода. На четвёртый день я караулил у главного входа Министерства. Она выскользнула через подземный гараж с водителем клана — я засёк машину слишком поздно. На пятый день я нашёл её любимую кофейню. Симпатичное место через дорогу, где бариста знал её заказ. Я просидел там два часа — она не пришла. Как будто знала. Как будто чувствовала. На шестой день я перестал улыбаться. Нет, злости не было. Злость — это когда ты теряешь контроль, а я Годзё Сатору, я никогда его не теряю. Но что-то внутри медленно, неумолимо закручивалось в тугую пружину. Она переигрывала меня. Какая-то женщина — пусть и с ядовитейшим языком, который я когда-либо слышал, пусть и с телом, которое мне снилось каждую ночь, — переигрывала меня на моём же поле. И это… заводило. Она была достойным противником. И я хотел её. Не просто в постели — этого я уже добился, и не раз. Я хотел её внимания. Её взгляда — того самого, которым она смотрела на меня в будке, будто я грязь под её туфлями. Её голоса, бросающего мне в лицо очередную колкость. Её присутствия. Она избегала меня. И это делало её ещё более желанной. На седьмой день я нашёл её. Не через Иджичи. Не через досье. Через Шесть Глаз. Я сидел в медитации несколько часов, расширяя восприятие до предела, сканируя Токио квартал за кварталом. Искал знакомый оттенок — не яркий, а тонкий, приглушённый, как вишнёвый дым. Она хорошо маскировалась, но полностью скрыться от Шести Глаз было невозможно. Нужно было лишь достаточно терпения. А у меня его, как выяснилось, было хоть отбавляй — когда дело касалось её. Окраина. Тихий район, старые трёхэтажки. Никакой магической защиты. Я присвистнул про себя: глава отдела древних артефактов живёт в квартире без охранных барьеров? Серьёзно? Либо она была слишком уверена в своей маскировке, либо не ждала, что кто-то станет искать. Я не стал вламываться внутрь. Вместо этого я дождался вечера. Она вышла из Министерства в шесть — на этот раз через главный вход, вероятно решив, что я потерял интерес. Глупая. Я шёл за ней на расстоянии, скрытый Безграничностью, и наблюдал. Она зашла в магазин — купила молоко и какие-то овощи. Заглянула в булочную. Села на скамейку в парке и несколько минут читала книгу — детектив в мягкой обложке. Самая обычная женщина после работы. Никто не догадался бы, что она — маг высокого ранга, способный нейтрализовать артефакты класса «S». Никто, кроме меня. Когда она подошла к своему дому, я уже ждал у подъезда. Прислонившись к стене. Руки в карманах. Та самая улыбка. — Добрый вечер, Кайри. Она замерла на полпути. Глаза сузились. Челюсть сжалась. Пакет с молоком чуть не выпал из рук. — Годзё, — произнесла она с таким выражением, будто обнаружила таракана в своей тарелке. — Скучала? — я оттолкнулся от стены и шагнул к ней. — Как по занозе в заднице, — она обошла меня по дуге и направилась к подъезду. — Убирайся. — Отличное начало разговора. — Я двинулся следом. — Знаешь, большинство людей хотя бы здороваются. — Большинство людей не вламываются в чужие жизни без приглашения. — А я не большинство. Она резко развернулась у двери. Глаза метали молнии. — Что тебе нужно, Годзё? Я занята. У меня был долгий день. Я хочу принять душ, выпить чаю и забыть о существовании Министерства хотя бы на пару часов. А ты стоишь у моего подъезда как… как… — Как что? — я ухмыльнулся. — Давай, скажи. У тебя отлично получается подбирать слова. — Как проблема, которую я не просила, — отрезала она. — Жёстко. Мне нравится. Она издала короткий, невесёлый смешок и открыла дверь подъезда. — Прощай, Годзё. — Вообще-то, — я придержал дверь прежде, чем она захлопнулась, — я хочу подняться. Поговорить. — Не о чем. — О, есть о чём. Например, о том, почему ты бегаешь от меня неделю. Она замерла на первой ступеньке. Медленно, очень медленно обернулась. Её лицо было ледяным, но в глазах плясали чёртики — те самые, которые я так хорошо помнил. — Я не бегаю, Годзё. Я избегаю. Это разные вещи. Бегают от того, кого боятся. А тебя я просто не хочу видеть. — О, — я приложил руку к сердцу в притворной обиде. — Ранишь. — Правда глаза колет? — Ты не хочешь меня видеть, но при этом твой пульс участился на пятнадцать ударов в минуту, как только ты меня заметила. Любопытно. Она стиснула челюсти. Я попал в точку. — Следишь за моим пульсом? Это жутко. — Это Шесть Глаз. Я много чего замечаю. Например, то, как ты сжала пакет с молоком — ещё немного, и оно бы лопнуло. — Потому что ты меня бесишь! — Знаю, — я улыбнулся шире. — Это моё любимое в тебе качество. Она выдохнула сквозь зубы, явно считая до десяти, и продолжила подниматься по лестнице. — Поднимайся, если хочешь. Но учти: у меня нет ни вина, ни чая для незваных гостей. Я хмыкнул и пошёл за ней. Её квартира оказалась именно такой, какой я её представлял: маленькая, скромная, почти спартанская — и при этом на удивление уютная. Потёртое кресло, низкий столик, книжный стеллаж, забитый не только магическими трактатами, но и дешёвыми детективами в мягких обложках. Торшер с тканевым абажуром. Пара свечей на подоконнике. Сухие цветы в простой вазе. Она не стала предлагать мне сесть. Просто бросила ключи на тумбочку, поставила пакет с молоком на кухонный стол и повернулась ко мне, скрестив руки на груди. — Десять минут. Потом ты уходишь. — Или что? — я развалился в её кресле, закинув ногу на ногу. — Применишь ко мне древнюю печать? — Не искушай. Я обвёл взглядом комнату. — Милое местечко. Не ожидал, что глава отдела живёт в такой… скромности. — Я не глава отдела, чтобы шиковать, — отрезала она, проходя на кухню. Включила чайник. — Я глава отдела, чтобы работать. — А клан? Разве Минамото не обеспечивают своих? — Мой клан обеспечивает меня ровно настолько, насколько я им полезна, — она бросила это небрежно, но я услышал сталь в голосе. — Кофе? Чая, как я и сказала, для тебя нет. — Кофе. Она кивнула и достала две кружки. — Итак, — она обернулась, опираясь на столешницу, — ты потратил неделю, чтобы выследить меня, подстерёг у подъезда, вломился в квартиру — для чего? Чтобы обсудить мои жилищные условия? — Нет, — я подался вперёд, ставя локти на колени. — Я хочу знать, почему ты избегаешь меня. — Я тебе уже ответила. Не хочу тебя видеть. — Неправда. — Правда. — Лжёшь, — я ухмыльнулся. — Ты — Минамото Кайри. Ты не боишься ни проклятий, ни артефактов, ни моего присутствия. Ты плевала мне в лицо в будке, когда любой другой молил бы о пощаде. А теперь прячешься по архивным выходам? Меняешь номера? Отклоняешь миссии? Это не «не хочу видеть». Это «боюсь, что случится, если увижу». Она посмотрела на меня долгим взглядом. Чайник закипел и отключился. В наступившей тишине этот щелчок прозвучал особенно громко. — Ты закончил? — спросила она холодно. — Ещё нет. — Жаль. Потому что кофе готов. Она развернулась и занялась чашками. Никакой дрожи в пальцах. Никаких слёз. Никаких «уходи, пожалуйста». Просто ледяное спокойствие, которое бесило меня больше всего — и одновременно восхищало. Она была крепким орешком. И я хотел её расколоть. — То, что произошло между нами, — заговорила она, не оборачиваясь, — это всего лишь секс, Годзё. Секс, на который нас вынудила будка. Секс, который ты потом повторил в моём кабинете, потому что ты не привык, чтобы тебе отказывали. Твоё эго задето. Ничего больше. — Ничего больше? — я поднялся и медленно подошёл к кухонной стойке, отделявшей меня от неё. — А как же та неделя, что я не мог тебя найти? Ты правда думаешь, что я стал бы тратить столько времени на женщину, которая для меня «ничего»? — Ты тратишь время на всё, что бросает тебе вызов, — она протянула мне кружку, глядя прямо в глаза. — Это твоя натура. Охотник. Увидел добычу — идёшь по следу, пока не получишь. А когда получишь — остываешь. — Ты не добыча, Кайри. — О, — она изогнула бровь, в её голосе прорезался тот самый сарказм, который я так любил. — А кто же? Твоя судьба? Твоя вторая половинка? Любовь всей твоей жизни? Перестань. Мы взрослые люди. Мы потрахались. Это было неплохо. — Неплохо? — я чуть не поперхнулся кофе. — Ты кончала трижды за одну ночь и орёшь мне «неплохо»? — Четырежды, вообще-то. Но кто считает? — она сделала глоток кофе с абсолютно невозмутимым лицом. — Суть не в этом. Суть в том, что я не хочу продолжения. Мне не нужны отношения. Особенно — с тобой. — Почему «особенно» со мной? — Потому что ты — Годзё Сатору, — она отставила кружку и посмотрела на меня как на ребёнка, который не понимает очевидных вещей. — Ты — сильнейший маг современности. Ты — ходячая катастрофа для репутации. Ты — человек, который делает, что хочет, и плюёт на последствия. А я — глава отдела древних артефактов, представительница клана Минамото, и у меня есть обязательства. — Обязательства, — повторил я. — Да. Перед кланом. Перед Министерством. Перед сотрудниками, которые от меня зависят. Я не могу позволить себе запятнанную репутацию. А связь с тобой — это пятно, которое не отстирать. — Пятно, — я ухмыльнулся. — Ты льстишь мне. — Это не комплимент. — Я знаю. Именно поэтому он мне нравится. Она закатила глаза — жест, полный такого искреннего раздражения, что я невольно рассмеялся. — Годзё, — она упёрлась ладонями в столешницу и подалась вперёд. — Послушай меня внимательно. Я не твоя игрушка. Я не твоя добыча. Я не твоя «будущая жена», кем бы ты меня ни назвал в разговоре с Иджичи. Я — Минамото Кайри. И я не собираюсь становиться частью твоей коллекции побед. Это понятно? — Предельно. — Тогда допивай кофе и уходи. Я посмотрел на неё. На её прямую спину, вздёрнутый подбородок, горящие глаза. На то, как она стояла — готовая к бою, ни капли страха, ни капли сомнения. И в этот момент я осознал то, что смутно ощущал всю эту неделю. Она не просто меня отшивала. Она защищалась. Строила барьеры не от меня — от того, что могло случиться, если барьеры падут. И где-то там, под слоями сарказма и ледяной вежливости, пряталось нечто. То, что она не хотела — или боялась — показать. Я видел это своими Шестью Глазами. Видел по тому, как чуть дольше положенного она смотрела на меня. Как бежала всю неделю — не от ненависти, а от того, что могло бы случиться, остановись она хоть на минуту. И я понял: это не конец. Это только начало. — Хорошо, — сказал я, ставя недопитую кружку на стол. Она насторожилась. Не ожидала такой лёгкой капитуляции. — Хорошо? — Хорошо. Я ухожу. Я направился к двери. Взялся за ручку. И обернулся. — Но это не конец, Кайри. — О, Боже, — она закатила глаза. — Ты не можешь просто принять отказ? — Не могу, — я улыбнулся той самой улыбкой. — Ты бросила мне вызов. Ты скрываешь что-то. Я вижу это. И я узнаю, что именно. На долю секунды в её глазах промелькнуло что-то — тень, всполох, — но она тут же подавила это. Взяла свою кружку, сделала глоток, пожала плечами. — Узнавай что угодно, Годзё. Это ничего не изменит. — Посмотрим. Я вышел, закрыв за собой дверь. Постоял секунду в тёмном коридоре, прислушиваясь. Она молчала. Не плакала. Не вздыхала. Просто стояла — я видел сквозь стены, — прислонившись к столешнице, и смотрела на дверь. Глаза пустые. Лицо непроницаемое. Но кружку она сжимала слишком сильно. Что-то она прятала. Что-то, что было больше, чем просто клановые угрозы. И я собирался это выяснить. Я спустился по лестнице, вышел под мелкий моросящий дождь и достал телефон. — Иджичи. — Г-годзё-сан? Сейчас пол-одиннадцатого… — Мне плевать. Мне нужна информация о Минамото Кайри. Вся. Не официальное досье — оно пустое, я проверял. Мне нужно всё, что ты сможешь раскопать. Закрытые архивы, старые миссии, её семья. Мать. Отец. Каждый артефакт, к которому она прикасалась за последние десять лет. Каждый доклад. Каждая деталь, которую она — или кто-то другой — пытался скрыть. В трубке повисла долгая пауза. — Годзё-сан… — Иджичи сглотнул. — Это же закрытые данные. Архивы Министерства, архивы клана. Это незаконно… — Иджичи. — Д-да? — Ты помнишь, сколько раз я спасал твою жизнь? Пауза. — …Много, Годзё-сан. — Тогда ты в долгу. И сейчас ты его вернёшь. Ещё одна пауза. Потом — обречённый вздох. — Что именно вы хотите знать? — Всё, — я усмехнулся, глядя в серое ноябрьское небо. — Я хочу знать всё о своей будущей жене. — Годзё-сан… — Шучу, Иджичи. Или нет. Добудь информацию — тогда узнаешь. Я отключился. Дождь усиливался. Я сунул телефон в карман и медленно побрёл по пустой улице, чувствуя, как внутри медленно, неумолимо закручивается пружина. Она думала, что отделалась от меня. Что я ушёл. Что её слова про «это всего лишь секс» меня остановили. Глупая. Всё только начиналось. Она была права в одном: я никогда не воспринимал ничего всерьёз. Никогда не держался за людей. Никогда не считал, что кто-то стоит моих усилий. Но она — она стоила. Своей колкостью. Своей непробиваемой бронёй. Своим «убирайся, Годзё», которое звучало как приглашение остаться. Она избегала меня. И это делало её самой желанной женщиной на свете. Я не знал, что именно она скрывает. Но знал, что, когда я узнаю правду, ей придётся посмотреть мне в глаза и сказать, что это «всего лишь секс». Посмотрим, получится ли у неё тогда.