Часть 10

Таймер на внутренней стене будки отсчитывал минуты с безжалостной, механической точностью. 25:00. 24:59. 24:58. Я смотрел на цифры и чувствовал странное, почти ностальгическое дежавю. Розовые стены, спёртый воздух, Кайри напротив — злая, собранная, с побелевшими костяшками сжатых кулаков. Всё как в прошлый раз. За одним исключением. Красный огонёк камеры мигал в углу, фиксируя каждое движение, каждое слово, каждый вдох. Я видел его краем глаза, видел Шестью Глазами, видел, как от камеры тянется тонкая нить энергии к удалённому серверу в горах. Кто-то смотрел прямо сейчас. Кто-то ждал. — Работай быстрее, Годзё, — прошипела Кайри, прижимаясь спиной к стене напротив. — Я не собираюсь целоваться с тобой на камеру. Я перевёл взгляд с таймера на неё. Вишнёвый пиджак помялся после того, как я втащил её внутрь. Волосы выбились из узла. Глаза метали молнии. — А в прошлый раз собиралась? — В прошлый раз камер не было. — И что? В прошлый раз ты целовалась так, будто от этого зависела твоя жизнь. — Потому что она и зависела, идиот! — она почти кричала. — Стены сжимались! — Стены сожмутся и сейчас, — я кивнул на таймер. — Если мы не дадим будке то, что она хочет. — Мы дадим ей то, что она хочет, — ты найдёшь сигнал и вытащишь нас отсюда. — Одно другому не мешает. — Годзё. — Кайри. Она издала звук — нечто среднее между стоном и ругательством, — и отвернулась, уставившись на розовую стену. — Ты нервничаешь, — заметил я. — Я в ловушке. С тобой. Под запись. Конечно, я нервничаю. — Не поэтому. Ты нервничаешь, потому что знаешь: стоит нам начать — и мы не остановимся. Как в прошлый раз. Она резко повернулась. Глаза горели. — В прошлый раз это была необходимость. Сейчас — нет. — Необходимость никуда не делась, — я шагнул к ней, сократив расстояние до полуметра. — Будка требует контакта. Без контакта стены сожмутся. С контактом — мы выиграем время, я отслежу сигнал, и мы выйдем. Это просто уравнение. — Просто уравнение? — она горько усмехнулась. — Ты и уравнения — вещи несовместимые. — Математика — моя сильная сторона. — Твоя сильная сторона — доводить меня до белого каления. — Это не математика. Это химия. Она закатила глаза. Будка пискнула. Стены дрогнули. С тихим, угрожающим гулом они сдвинулись на десять сантиметров. — Недостаточно страсти, — раздался из динамиков механический, мурлыкающий голос. — Требуется физический контакт. Поцелуй. Прикосновение. Доказательство. — Десять сантиметров за пять минут, — я присвистнул. — Она стала злее. — Или нас двое, и она быстрее реагирует, — Кайри посмотрела на таймер. 23:14. 23:13. — Если стены продолжат сжиматься с такой скоростью, у нас не двадцать пять минут. У нас меньше пятнадцати. — Значит, нужно действовать. — Действуй. Отслеживай сигнал. — Я отслеживаю. Но стены сожмутся раньше. — Не сожмутся, если ты пошевелишься! — Они не сожмутся, если ты перестанешь упираться и просто поцелуешь меня. Она сжала губы в тонкую линию. Я видел, как работает её мозг — просчитывает варианты, взвешивает риски, ищет альтернативы. Но альтернатив не было. — Это на камеру, — произнесла она глухо. — Я знаю. — Кто-то смотрит. — Пусть смотрит. Мне скрывать нечего. — А мне есть что. Я прищурился. Снова. То, что она прячет. — Кайри, я не знаю, что ты скрываешь. Но я узнаю. Так или иначе. А пока — стены сжимаются. У нас два выбора: дать будке то, что она хочет, или быть раздавленными. — Есть третий, — она вздёрнула подбородок. — Какой? — Ты взламываешь барьер Безграничностью и вытаскиваешь нас. — Не могу. Будка поглощает проклятую энергию. Любая техника внутри разрушит барьер и убьёт нас вместе с ним. Она замолчала. Знала. Мы оба выучили правила ещё в прошлый раз. Таймер: 22:01. — Хорошо, — произнесла она наконец. — Поцелуй. Один. Быстро. Без языка. Чтобы будка заткнулась. — Без языка? Ты ставишь условия? — Я ставлю границы. — Границы — это не про нас. — Годзё. — Ладно, — я поднял руки. — Без языка. Обещаю. Она медлила. Пульсировала жилка на шее. Расширялись зрачки. Она ненавидела себя за это. Ненавидела меня. Ненавидела будку. Но стены сжимались. Она шагнула ко мне — резко, решительно. Положила ладони на мои плечи, чтобы контролировать расстояние. Подалась вперёд. Её губы коснулись моих. Я собирался сдержать слово. Быстрый, целомудренный поцелуй — ровно такой, чтобы будка засчитала. Но когда её рот оказался на моём, когда её запах заполнил лёгкие, когда её пальцы непроизвольно сжались на ткани моей рубашки, — все намерения испарились. Я ответил. Глубже, чем обещал. Жёстче, чем она ожидала. Моя рука легла на её талию и прижала ближе. Она издала сдавленный звук — не то протест, не то стон, — и на долю секунды её губы дрогнули, раскрываясь навстречу. А потом она оттолкнула меня. Обеими руками. — Ты сказал — без языка! — глаза пылали, щёки раскраснелись. — Извини. Не сдержался. — Ты вообще никогда не сдерживаешься! — С тобой — нет. Будка мурлыкнула. Довольно, сыто: — Страсть зафиксирована. Уровень: достаточный. Стены стабилизированы. Время до следующей проверки: двадцать минут. — Двадцать минут, — повторила Кайри, вытирая губы тыльной стороной ладони, но без прежней брезгливости. — У тебя есть двадцать минут, Годзё. Если не отследишь сигнал, мне придётся целовать тебя снова. И тогда я тебя ударю. — Договорились. — Я активировал Шесть Глаз на полную мощность, всё ещё чувствуя вкус её губ. Тишина. Таймер тикал. Стены стояли на месте. Камера мигала красным. Я расширял восприятие, пробиваясь сквозь розовую энергию будки, сквозь нити данных, уходящие от камеры, сквозь городскую сеть. Три остальные будки уже погасли — оперативники сработали быстро. Но та, в которой мы находились, продолжала передавать сигнал. Одна-единственная нить тянулась прочь из Токио, в горы. — Северный хребет, — произнёс я. — Старое здание, вросшее в скалу. Каменная кладка, два этажа. Никаких опознавательных знаков. — Это не территория Минамото? — Нет. Дальше. Ничейная земля. — Тогда чьё это здание? — Понятия не имею. Но сигнал идёт именно туда. Тот, кто управляет будками, сейчас там. — Или управлял, — Кайри нахмурилась. — Если остальные будки отключены, он мог сбежать. — Мог. Но сервер всё ещё принимает данные с нашей камеры. Кто-то или что-то на том конце работает. — Значит, у нас мало времени. Нужно выбираться. Она снова полезла во внутренний карман. Я услышал тихий звон. — Что на этот раз? — Аварийный выход, — она извлекла небольшой диск с выгравированными символами. — Разработка моего отдела. Создаёт временную брешь в барьере. Я взяла его перед выездом на случай активации будки. — У тебя была аварийная кнопка всё это время, а ты позволила мне себя целовать? — Ты сам вызвался, — она усмехнулась. — И потом — тебе полезно. Не всё в жизни даётся легко. — Ты невыносима. — Ты повторяешься. Она присела, положила диск на пол и активировала печать. Золотое свечение разлилось по розовой поверхности. Стена задрожала — и в ней появилась трещина, тонкая, как волос. — Три секунды. Успеешь? — Запросто. Я шагнул в брешь, оказался снаружи — в торговом зале, среди эвакуированных витрин и брошенных манекенов. Обернулся. Кайри вышла сразу за мной. Брешь схлопнулась с тихим хлопком. — Ты гений, — сказал я. — Я знаю, — она убрала диск в карман. — А теперь — горы. Иджичи вёл машину по серпантину, вжимаясь в руль. Я сидел рядом с Кайри. Она смотрела в окно, на проплывающие тёмные сосны, и молчала. — Остальные три будки обезврежены, — доложил Иджичи. — Оперативники сработали быстро. Но та, что была в торговом центре, выполняла роль ретранслятора. Все данные шли через неё. — И ушли в горы, — добавил я. — К старому зданию за хребтом. — Я проверил, — Иджичи прочистил горло. — Никаких записей об этом объекте. Ни в открытых архивах, ни в закрытых. Оно как будто не существует. — Значит, кто-то хорошо спрятался, — Кайри нахмурилась. — Но зачем? — Скоро узнаем, — я достал телефон. — Иджичи, вызывай подкрепление. Пусть подтягиваются к подножию горы. Если там кто-то есть, одному ему не уйти. — Уже, Годзё-сан. Группа захвата будет через сорок минут. — Отлично. Машина замедлила ход у начала узкой тропы, уходящей вверх по склону. Дальше — пешком. — Жди здесь, — приказал я Иджичи. — Если через час мы не вернёмся — начинайте без нас. — Но, Годзё-сан… — Всё будет нормально. Мы с Кайри вышли из машины. Ночной воздух был холодным и влажным. Пахло хвоей и сырым камнем. Где-то вдалеке ухала сова. — Готова? — спросил я. — Всегда, — она извлекла из кармана боевой артефакт и сжала его в ладони. — Идём. Мы поднимались молча. Тропа петляла среди сосен, освещённая только луной. Шесть Глаз сканировали пространство: никаких ловушек, никаких магических сигнатур. Либо тот, кто здесь находился, хорошо маскировался, либо давно ушёл. Здание показалось внезапно. Старая каменная постройка с почерневшими от времени стенами и тёмными окнами. Дверь была приоткрыта. Ни единого огня внутри. Ни звука. — Пусто, — прошептала Кайри. — Или затаился. Я толкнул дверь. Она поддалась без скрипа. Мы вошли в тёмный холл. Шесть Глаз мгновенно нарисовали картинку: длинный стол, вдоль стен — аппаратура, мониторы, провода. В центре — большое кресло, пустое. — Никого, — констатировал я. — Но аппаратура работает. Мониторы светились тусклым светом. На одном — карта Токио с отметками будок, некоторые погашены, некоторые всё ещё мигали. На другом — логи передачи данных. На третьем — открытая папка с видеофайлами. Я подошёл ближе и замер. На экране была она. Кайри. Её лицо, искажённое наслаждением, которое она так упорно отрицала. Её губы, шепчущие моё имя. Мои руки на её теле. Фрагмент записи с фестиваля Мацури — поставленный на паузу, будто кто-то только что его просматривал. — Чёрт, — выдохнула Кайри, заглянув через моё плечо. — Это… — Да. Она нажала несколько клавиш. Файл был один. Открылась корневая папка сервера: видео с фестиваля — одна-единственная запись, сохранённая на рабочем столе, поверх всех прочих данных. Остальные папки были пусты. — Здесь только она, — произнесла Кайри. — Только мы. — И кое-что ещё, — я указал на угол стола. Рядом с клавиатурой лежал листок бумаги — старомодно, будто оставленный специально для нас. Всего несколько строк, написанных от руки чёткими, размашистыми буквами. Кайри взяла листок. Прочла вслух: — «Мне понравилось. Продолжайте в том же духе». Воцарилась тишина. Такая глубокая, что было слышно, как гудит сервер за стеной. — И это всё? — Кайри перевернула листок. Обратная сторона была пуста. — Кто-то расставил будки по всему Токио, записывал людей, заманивал нас сюда… чтобы написать «мне понравилось»? — Похоже на то, — я оглядел комнату. — Никаких следов. Никакой магической сигнатуры. Только записка. — Это не ответ, Годзё. Это… — она замолчала, подбирая слова, — это как аплодисменты после спектакля. Как похвала. — Или как предупреждение. Кто-то показывает, что он всё видел. И ему понравилось. — Кому «ему»? Я не ответил. Потому что ответа у меня не было. Тот, кто это сделал, не оставил ни следов, ни улик, ни энергии. Только видео. И записку. — Нужно вызвать сюда криминалистов, — сказал я наконец. — Пусть прочешут всё. Может, найдут отпечатки или остаточные следы. — Ничего они не найдут, — Кайри покачала головой. — Этот человек умён. Он не оставляет следов. — Откуда ты знаешь? Она запнулась на долю секунды — так быстро, что обычный человек не заметил бы. Но мои Шесть Глаз заметили. Пропущенный удар сердца. Тень на лице. — Просто догадка, — сказала она. Кайри тем временем нажала несколько клавиш на клавиатуре и запустила удаление. Строка прогресса побежала по экрану. Проценты тикали вверх. 20%. 40%. 80%. Файл исчез. — Ты уничтожила запись, — произнёс я. — Да. — Даже не попрощалась. — С чем? С порнографией с моим участием? — С лучшим видео в моей карьере. Она фыркнула — не то смешок, не то вздох, — и сунула записку в карман. — Я хочу знать, кто это написал, — сказала она. — И зачем. — Узнаем, — я подошёл к ней ближе. — Вместе. — Ты опять? — Я всегда. Она закатила глаза, но на этот раз — без прежнего раздражения. Почти привычно. — Пойдём, — она развернулась к выходу. — Здесь больше нечего делать. — Подожди, — я задержал её за локоть. — Ты в порядке? — В порядке. А что? — Ты увидела своё лицо на том видео. Я помню, как ты реагировала на камеру в будке. И сейчас — ты просто стёрла файл и идёшь дальше. Она посмотрела на меня долгим взглядом. В полумраке её глаза казались почти чёрными. — Это было ожидаемо, — сказала она. — Кто-то записывал нас. Кто-то сохранил запись. Мы нашли её и уничтожили. Всё логично. — Но записка? — Записка — это странно, — признала она. — Но сейчас меня больше волнует, что тот, кто стоит за этим, всё ещё на свободе. И он, кажется, заинтересован в нас. — В нас или в тебе? Она не ответила. Просто высвободила локоть и вышла в ночь. Оперативники прибыли через полчаса и оцепили здание. Иджичи суетился, раздавая указания. Криминалисты обшаривали каждый угол в поисках отпечатков, волокон, остаточной энергии. Я знал, что они ничего не найдут. И Кайри знала. Мы стояли у края тропы, глядя, как первые лучи рассвета пробиваются сквозь сосны. На плечи ей накинули тёплый плед, но она всё равно поёживалась. Усталость брала своё. Долгая ночь, будка, погоня, записка — даже для мага её уровня это было немало. — Ты так и не сказала, что скрываешь, — произнёс я, не глядя на неё. — Ты так и не узнал. — Я узнаю. Рано или поздно. Она тихо усмехнулась. — Знаешь, Годзё, большинство людей отступают после первого «нет». Ты же воспринимаешь «нет» как приглашение. — Потому что это и есть приглашение. Ты сказала «нет», но твои глаза говорили «продолжай». — Мои глаза? Ты читаешь по глазам? — Я читаю по всему. Шесть Глаз, забыла? — Тогда прочти вот это, — она повернулась ко мне и протянула записку. — Что ты видишь? Я взял листок. Обычная бумага — такая продаётся в любом канцелярском магазине. Чёрные чернила, размашистый почерк. Никакой магической сигнатуры. — Ничего, — признал я. — Обычная бумага. Обычные чернила. — Вот именно. Кто-то достаточно умён, чтобы не оставлять следов. И ему понравилось то, что он увидел. Наше… взаимодействие. — «Мне понравилось. Продолжайте в том же духе», — процитировал я. — Звучит как пожелание от поклонника. — Или как угроза. — Как посмотреть. — Вот именно, — она сунула записку обратно в карман. — Поэтому я не успокоюсь, пока не найду его. — Нас, — поправил я. — Пока мы не найдём его. Она вздохнула. Тяжело. Обречённо. — Ты не отстанешь, да? — Ни за что. — Тогда поехали домой, Годзё. Я устала. И хочу выпить чаю. — У тебя дома есть вино, — напомнил я. — Откуда ты… — Я был у тебя в квартире неделю назад. Вино стояло на столе. Дешёвое мерло из супермаркета, кажется. — Ты запомнил марку вина? — Я запомнил всё, что связано с тобой. Она посмотрела на меня. Долго. Странно. Потом покачала головой и направилась к машине. — Ты невозможен, — бросила она через плечо. — Ты повторяешься. — А ты — нет? «Я узнаю, Кайри», «Я не уйду, Кайри», «Ты имеешь значение, Кайри». У тебя репит из трёх фраз. — Зато у тебя — из одной. «Ты невозможен, Годзё». Она хмыкнула и села в машину. Я — следом. Иджичи, красный от недосыпа, завёл двигатель. Рассвет разгорался. Мы ехали обратно в Токио — уставшие, молчаливые, с запиской в кармане и вопросами без ответов. Кто-то следил за нами. Кто-то наслаждался тем, что видел. И этот кто-то всё ещё был на свободе. Но сегодня мы уничтожили запись. Сегодня мы победили. А завтра — завтра я продолжу искать. И найду его. И узнаю, что скрывает она.