Часть 12

Три недели. Двадцать один день. История с будками застыла мёртвым грузом. Криминалисты обшарили здание в горах вдоль и поперёк — ничего. Ни отпечатков, ни волокон, ни остаточной магической сигнатуры. Записка «Мне понравилось» была чиста, как совесть младенца: обычная бумага, обычные чернила, ни следа проклятой энергии. Сервер, с которого мы стёрли запись, оказался пустышкой — одноразовый узел, не подключённый ни к чему, кроме будок. Тот, кто всё это устроил, исчез, как утренний туман. Кайри по-прежнему задерживалась на работе допоздна. Я узнавал об этом от Иджичи — тот докладывал исправно, хоть и с нервной дрожью в голосе: — Минамото-сан сегодня покинула офис в одиннадцать вечера. Вчера — в полночь. Позавчера — ночевала на диване в кабинете. У неё там уже подушка и плед. — Плед? — переспросил я. — Да. Синий в клетку. И тапочки. Я представил её — сидящую за столом в три часа ночи, в тапочках, завёрнутую в плед, склонившуюся над картами энергетических потоков, — и что-то внутри сжалось. Она гналась за призраком. За человеком, которого, возможно, не существовало. И отказывалась останавливаться. — Продолжай докладывать, — сказал я. — И ещё — достань мне её новый номер. — Годзё-сан, это уже третий раз за месяц… — Иджичи. Он вздохнул обречённо и через час прислал сообщение с цифрами. Я набрал первое сообщение, лёжа на диване в своём пентхаусе поздно вечером: «Говорят, у тебя в кабинете теперь есть тапочки. Это правда?» Ответ пришёл через четыре минуты: «Иджичи — предатель. Я уволю его». «Не увольняй. Он мой лучший шпион». «Твой единственный шпион. И он боится тебя до заикания. Как ты это делаешь?» «Обаяние». «Это не обаяние. Это террор». «Работает же». Она не ответила. Я написал снова через час: «Ты ещё в офисе?» «Где мне ещё быть?» «Дома. В постели. С книгой. Без рабочих бумаг». «Звучит скучно». «Скучно — это когда ты не отвечаешь на мои сообщения». «Я отвечаю». «С задержкой в час». «Я занята». «Ты одержима. Это нездорово». «А ты — нет? Ты потратил три недели, чтобы достать мой номер. В третий раз». Я улыбнулся в темноту. Она вела счёт. «Ты заметила». «Трудно не заметить, когда твой ассистент роется в моих данных с маниакальным упорством. Передай Иджичи, что я в курсе». «Передам. Он обрадуется». «Сомневаюсь». Я отложил телефон. За окном горел ночной Токио. Она была где-то там — в своём кабинете, в тапочках и пледе, — и отвечала мне. Пусть с сарказмом. Пусть с задержкой. Но отвечала. Три недели назад она не отвечала вообще. Прогресс. На следующий день переписка продолжилась: «Ты ела?» «Кофе считается?» «Нет. Я привезу ужин». «Не надо». «Уже еду». «Годзё». «Кайри». Я привёз рамэн из её любимого места — того самого, где она, по данным Иджичи, заказывала еду дважды в месяц. Она встретила меня в дверях кабинета, скрестив руки на груди: — Ты невыносим. — Ты повторяешься. Держи рамэн. Она взяла контейнер, открыла крышку, вдохнула пар. И — я видел это своими глазами — уголки её губ дрогнули. Почти улыбка. — Ты выяснил, где я заказываю еду, — произнесла она. — Иджичи выяснил. Я просто воспользовался информацией. — Бедный Иджичи. Он, наверное, поседел. — Ему полезно. Развивает стрессоустойчивость. Она закатила глаза и села за стол. Я сел напротив. Мы ели молча — она над отчётами, я просто смотрел. Это становилось нашим ритуалом. На следующий день в переписке появился сарказм нового уровня. Я написал: «Как дела с расследованием?» Она ответила: «Отлично. Я нашла след». Я: «Серьёзно?» Она: «Нет. Я просто хотела, чтобы ты на секунду заткнулся». Я рассмеялся в голос. Иджичи, сидевший в углу моего кабинета, вздрогнул. Мегуми, зашедший с отчётом, поднял бровь. — Ты в порядке? — спросил он. — В полном. Продолжай. Так и шли дни. Полевые учения — это всегда хаос. Мегуми, Нобара и Юдзи носились по тренировочному полигону, сшибая барьеры и друг друга. Я стоял в стороне, засунув руки в карманы, и наблюдал. Точнее, пытался. Голова была занята другим. — Годзё-сан! — Юдзи пролетел мимо, уворачиваясь от проклятого манекена. — Вы вообще смотрите?! — Смотрю, смотрю. Ты слишком медленно уклоняешься. — Я уклоняюсь нормально! Это Нобара меня толкнула! — Не было такого! — крикнула Нобара с другого конца поля. — Было! Мегуми молча активировал теневую технику и вырубил манекена. Подошёл ко мне, отряхивая руки. — Ты опять в телефоне, — заметил он. — Я проверяю важную информацию. — Ты улыбаешься. Это пугает. — Я всегда улыбаюсь. — Не так. Сейчас ты улыбаешься как идиот. Это из-за женщины? — Мегуми, ты слишком наблюдательный. — Ты уже говорил это. — Потому что это правда. Он закатил глаза и отошёл. Даже Мегуми заметил. Я действительно улыбался. Потому что только что получил сообщение: «Ты отвлекаешь меня от работы». Я написал: «Это моя цель». Она: «Твоя цель — довести меня до нервного срыва?» Я: «Нет. Моя цель — чтобы ты помнила, что есть жизнь за пределами офиса». Она: «Какая жизнь?» Я: «Я, например». Она не ответила. Но я знал — она улыбнулась. Я чувствовал это даже на расстоянии. В Министерстве я появился во вторник. Нанами просил подписать какой-то отчёт, и я, скрепя сердце, согласился заехать. Бумажная работа была моим личным адом, но Кенто обещал разобраться с остальными документами за меня. Сделка есть сделка. Я шёл по коридору третьего этажа, размахивая папкой, когда услышал её голос. Кайри стояла у окна в конце коридора, рядом с Нанами Кенто. Они разговаривали. Не официально — спокойно, тихо, без напряжённых лиц. Она была в тёмно-зелёном костюме, волосы распущены, в руке — стаканчик с кофе. Нанами что-то говорил, и она слушала. Серьёзно. Без сарказма. Я замер. Что-то внутри неприятно дёрнулось. Не ревность. Нет, не ревность. Просто… наблюдение. Нанами был хорошим парнем. Надёжным. Спокойным. Из тех, кто не бесит, не провоцирует, не доводит до белого каления. Из тех, кого можно просто слушать. Я подошёл бесшумно и остановился в трёх шагах. — Годзё-сан, — Нанами заметил меня первым. — Вы принесли отчёт? — Принёс, — я протянул папку, не сводя глаз с Кайри. — Доброе утро. — Доброе, — она сделала глоток кофе. Взгляд спокойный, но в уголках губ пряталась тень усмешки. — Не знал, что вы знакомы, — произнёс я, переводя взгляд с неё на Нанами. — Мы работали вместе пару лет назад, — пояснил Кенто. — Ещё до того, как Минамото-сан возглавила отдел. Совместная миссия в Осаке. — Совместная миссия, — я растянул слова. — Интересно. — Только работа, — уточнила Кайри, глядя мне прямо в глаза. — Никаких будок. Я усмехнулся. Нанами кашлянул, явно чувствуя напряжение, и произнёс: — Я пойду. Отчёт нужно зарегистрировать. Минамото-сан, рад был увидеться. — Взаимно, Нанами-сан, — она кивнула. Он ушёл. Я остался. Она смотрела на меня поверх стаканчика с кофе. — Ты ревнуешь, — произнесла она. — Нет. — Лжёшь. — Я не ревную. Я просто изучаю обстановку. — И как обстановка? — Нанами — хороший парень. Но он слишком скучный для тебя. — А кто не скучный? Ты? — Я идеальный. Она закатила глаза, но я видел — в них плясали чёртики. — Ты слишком высокого мнения о себе, Годзё. — Я реалист. — Ты эгоист. — Ты повторяешься, — я шагнул ближе. — Как дела с расследованием? Она посерьёзнела. — Никак. Три недели — и ничего. Следов нет. Сигнатур нет. Тот, кто это сделал, либо исчез, либо затаился. Я проверила все архивы, все старые лаборатории, всё. Пусто. — Ты всё ещё ночуешь в офисе? — Не каждую ночь. — Кайри. — Что? — Ты обещала, что будешь спать дома. — Я не обещала. Я сказала «подумаю». — Подумала? Она вздохнула. Отвела взгляд. Потом снова посмотрела на меня. — Ты следишь за мной через Иджичи. Ты привозишь мне еду. Ты пишешь сообщения в час ночи. Ты ревнуешь меня к Нанами. Что ты хочешь, Годзё? — Тебя. — Конкретнее. — Я хочу, чтобы ты перестала прятаться в офисе. Чтобы ты согласилась на нормальный ужин. Не рамэн в кабинете среди бумаг. А ужин. В ресторане. Со мной. Она долго смотрела на меня. Потом уголки её губ дрогнули. — Ты приглашаешь меня на свидание? — Я приглашаю тебя на ужин. Свиданием это станет, если ты согласишься. Молчание. Долгое. Она смотрела на меня, я — на неё. В коридоре было тихо, только где-то далеко гудел лифт. — Хорошо, — произнесла она. — Что? — Хорошо, Годзё. Я согласна. Один ужин. Без бумаг. Без расследований. Без Иджичи. — Иджичи всё равно будет рядом. Где-то. — Тогда я уволю его. — Ты не уволишь. Ты слишком ценишь моих шпионов. Она покачала головой и пошла к лифту. У дверей обернулась. — Завтра. В семь. Не опаздывай. — Я никогда не опаздываю. — Знаю. Именно поэтому я и согласилась. И ушла. Я остался стоять в коридоре с дурацкой улыбкой на лице. Через минуту телефон пиликнул. Сообщение от неё: «Кстати, с тебя вино. И не то мерло из супермаркета. Я знаю, что ты помнишь». Я рассмеялся и набрал ответ: «Завтра в семь. Я выберу самое лучшее». Она: «Посмотрим». Я: «Ты уже согласилась. Пути назад нет». Она: «Я знаю. Именно это меня и пугает».