Часть 18

Прошло ещё три дня. Три дня, за которые мы с Кайри превратились в полноценную следственную группу. Я — сильнейший маг современности, она — бывшая глава отдела древних артефактов, изгнанная с позором, — и мы сидели в моём пентхаусе, обложившись отчётами, сводками и фотографиями, как два детектива из дешёвого романа. Нанами снабжал нас информацией из Министерства, Иджичи рыл землю, а я сканировал Токио Шестью Глазами в поисках хоть какой-то зацепки. Пока — ничего. Но сегодня Иджичи принёс кое-что стоящее. — Минамото Рэн, — начал он, раскладывая перед нами распечатки. Голос его звучал устало, но в нём чувствовался азарт — тот самый, что появляется, когда долгое расследование наконец сдвигается с мёртвой точки. — Внебрачный сын Минамото-старшего. Двадцать два года. Официально признан только на прошлой неделе, но документы о признании были составлены задним числом — примерно полгода назад. Как раз когда Минамото-старший получил диагноз. Я пролистал распечатки. Шесть Глаз сканировали текст быстрее, чем обычный человек мог бы его прочитать. С фотографии на меня смотрел молодой мужчина — высокий, широкоплечий, с теми же острыми чертами лица, что и у Кайри. Тот же изгиб бровей, та же линия скул. Но глаза были другие. Не минамотоские — холодные, цепкие. А тёмные, почти чёрные, с каким-то тяжёлым, неприятным выражением. Он смотрел в объектив исподлобья, будто не хотел, чтобы его фотографировали. — Что с его матерью? — спросила Кайри. Её голос был спокойным, но я заметил, как побелели костяшки пальцев на коленях. — Вот тут самое интересное, — Иджичи вытащил следующую распечатку. — Её зовут Асагао. Из вассалов Минамото — низший род, который обслуживает главную ветвь несколько поколений. Женщина, скажем так, хороших аппетитов. Любит дорогие вещи, рестораны, курорты. Отец оплачивал всё это годами. Суммы, которые она вытягивала из него… — он запнулся, глядя на цифры, — впечатляют. Миллионы. Особенно в последние пять лет. — Он покупал её молчание, — произнёс я. — Или её лояльность. Или и то, и другое. — Похоже на то. Но это не всё, — Иджичи протянул Кайри ещё один лист. Фотография. Женщина средних лет, с гладкой укладкой и дорогими украшениями. Черты лица — мягкие, но в глазах тот же неприятный, оценивающий блеск, что и у сына. — Посмотрите на неё, Минамото-сан. Вам не кажется, что она похожа… — На мою мать, — закончила Кайри. Голос её прозвучал ровно, но я видел, как дрогнули ресницы. Сходство действительно было. Не абсолютное — Асагао была грубее, вульгарнее, лишённой того благородства, что сквозило в каждом жесте матери Кайри, — но типаж тот же. Те же тёмные волосы, та же форма лица, тот же разрез глаз. Отец выбрал любовницу, похожую на жену. Или наоборот — жену выбирал по тому же шаблону, что и любовницу. От этой мысли у меня внутри что-то неприятно дёрнулось. — Он выбрал копию матери, — произнесла Кайри, словно прочитав мои мысли. — Мой отец всегда был предсказуем. — И ещё кое-что, — Иджичи прокашлялся. — Беременность Асагао скрывала почти до самых родов. Никто из вассалов не знал, что она ждёт ребёнка. Она уехала «лечиться» на воды и вернулась уже без живота. Ребёнка — то есть Минамото Рэна — воспитывали в закрытом пансионе в Киото. Официально он числился сиротой из боковой ветви. О его существовании знали единицы. — Значит, отец прятал его двадцать два года, — медленно произнесла Кайри. — А теперь выставил напоказ, как только я стала неугодной. Удобно. — Очень удобно, — согласился я и сделал пометку на полях сводки. Парень был тёмной лошадкой. Никаких публичных выступлений, никаких интервью. Только короткое появление на пресс-конференции, где он стоял рядом с отцом и молчал. Я не знал, враг он или потенциальный союзник. Но он определённо был ключом. — Что с тётей Рэй? — перевёл я разговор. — Есть что-то новое? Иджичи помрачнел. — Ничего, — признался он. — Мы проверили все архивы. Официально она была кремирована пятнадцать лет назад. Пепел, согласно завещанию, развеяли над горами. Ни могилы, ни останков для ДНК-теста нет. Брошь, которую вы нашли, — единственный артефакт, с ней связанный. Но анализ показал, что брошь была активирована недавно. Кто-то использовал её как часть ритуала. — Какого ритуала? — Неизвестно. След обрывается. Если Рэй жива, она не оставила никаких других следов. Если мертва — кто-то использует её вещи. В любом случае, всё упирается в тупик. Единственная ниточка — любовница отца и её сынок. Если кто-то знает правду о смерти матери и тёти, то это они. Кайри долго молчала. Я видел, как работает её мозг — она просчитывала варианты, взвешивала риски, искала лазейки. Потом она подняла глаза на меня: — Тогда мы пойдём за ними. — Согласен. Слежка? — Слежка. И, возможно, разговор с братом. Если он окажется не полной мразью, можно попробовать договориться. — А если окажется? — Тогда будем действовать иначе. Я кивнул. Мне нравился её настрой — холодный, расчётливый, безжалостный. Она была воином. И сейчас этот воин собирался на охоту. Два дня спустя Иджичи доложил: Минамото-старший, его любовница Асагао и новоиспечённый наследник Рэн планируют ужин в «Кагуя» — элитном ресторане в центре Токио, популярном среди магической аристократии. Резерв на четверых. Значит, будет кто-то ещё — возможно, союзник, советник или доверенное лицо. — Отлично, — сказал я. — Мы идём. Кайри ушла в спальню переодеваться. Я ждал в гостиной, просматривая сводки, и не сразу обернулся, когда она вышла. А когда обернулся — забыл, как дышать. Чёрное. Короткое. Шёлковое. Платье облегало её фигуру как вторая кожа, спускаясь чуть выше середины бедра. Открытые плечи. Глубокий вырез на спине — я видел, как двигаются её лопатки, когда она поправляла волосы. Никаких украшений, кроме тонкой серебряной цепочки на шее и той самой броши тёти Рэй, которую она приколола к поясу как вызов. Туфли на высоком каблуке. Макияж — темнее обычного: smoky eyes, бордовая помада. Она выглядела как оружие. Как женщина, которая пришла отомстить. Как мечта любого мужчины и кошмар его врагов. Шесть Глаз зафиксировали всё. Я видел, как расширились её зрачки, когда она поймала мой взгляд — адреналин, азарт охоты. Как участился пульс — не от страха, от предвкушения. Как блестела кожа на открытых плечах — она нанесла лёгкий слой масла, чтобы сиять в свете ресторанных ламп. Каждая деталь была просчитана. Каждый сантиметр этого платья был вызовом. И это чертовски заводило. — Ты собираешься на войну, — произнёс я, когда наконец обрёл дар речи. — Нет, — она взяла клатч со стола. — На ужин. Это другое. — Это платье не для ужина. Это платье для того, чтобы твой отец подавился ужином. — Именно, — она улыбнулась — холодно, опасно, великолепно. — Тебе нравится? — Я забыл, как дышать, — признался я. — Хорошо. Значит, сработает. Ресторан «Кагуя» располагался на верхнем этаже небоскрёба. Панорамные окна, белые скатерти, живая скрипка. Магическая аристократия любила это место за приватность и безупречную кухню. Я бывал здесь пару раз — скучно, дорого, пафосно. Но сегодня всё было иначе. Сегодня мы были не гостями. Мы были охотниками. Я заказал столик в противоположном конце зала, откуда открывался отличный вид на их компанию. Минамото-старший сидел спиной к нам — я узнал его по сутулой фигуре и седым вискам. Рядом с ним — Асагао, любовница, в алом платье, которое стоило, вероятно, больше, чем годовая зарплата Иджичи. Напротив — Рэн, наследник, в тёмно-синем костюме. И четвёртый гость — какой-то пожилой маг, судя по перстню на пальце, из совета клана. Кайри села так, чтобы оказаться в их поле зрения. Она не пряталась. Напротив — она выпрямилась, расправила плечи и заказала бокал белого с таким видом, будто владела этим рестораном. Я видел момент, когда отец заметил её. Его спина напряглась. Пальцы, сжимавшие ножку бокала, побелели. Сквозь шум зала я расслышал, как он поперхнулся. Его любовница, Асагао, проследила за его взглядом и уставилась на нас с откровенным презрением. Её губы искривились. Я видел, как она сжала челюсти, пробормотала что-то своему соседу. Потом перевела взгляд на меня. Смерила оценивающе. Хмыкнула и отвернулась. — Она тебя оценила, — заметил я, делая глоток вина. — Она оценила моё платье, — поправила Кайри. — И поняла, что проигрывает. Я усмехнулся. Шесть Глаз сканировали зал. Я фиксировал каждое движение за их столиком: суетливые жесты отца, надменную позу любовницы, молчаливое присутствие брата. Рэн сидел, глядя в свою тарелку, и почти не участвовал в разговоре. Его аура была тёмной, закрытой. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Жертва обстоятельств или волк в овечьей шкуре? Пока неясно. — Отец нервничает, — произнесла Кайри, не глядя на него. — Он не ожидал меня увидеть. Особенно в таком виде. — Он думал, ты сломалась. — Он ошибся. Ужин тянулся медленно. Мы делали вид, что увлечены друг другом, — впрочем, это не было притворством. Я держал её за руку поверх скатерти. Она улыбалась мне — не ледяной улыбкой Минамото, а почти тёплой. Мы обсуждали пустяки, но краем глаза следили за каждым движением врагов. Отец дважды выходил из зала — вероятно, успокаивать нервы. Асагао что-то нашептывала Рэну, но тот отвечал односложно, не поднимая глаз. Четвёртый гость — советник клана — пил саке и смотрел на нас с плохо скрываемым любопытством. Он явно узнал меня и Кайри и теперь гадал, что мы здесь делаем. — Сейчас приду, — произнесла Кайри, отодвигая стул. — В уборную. — Ты в порядке? — Да. Просто нужно освежиться. Она встала и направилась к выходу из зала. Я проводил её взглядом — Шесть Глаз автоматически отметили, как она движется, как перекатываются мышцы на спине под шёлком, как оборачиваются на неё мужчины за соседними столиками. Чёрт, я ревновал. Глупо, но факт: я ревновал её к каждому взгляду, который она ловила в этом зале. И одновременно гордился, что она пришла со мной. Что она моя. Минуты шли. Я заказал ещё вина. Проверил телефон — Иджичи прислал сводку: «Рэн покинул зал через боковую дверь. Возможно, вышел на звонок. Слежу». Я отложил телефон и снова посмотрел в сторону их столика. Там всё было по-прежнему: отец вернулся, Асагао что-то ему говорила с раздражённым лицом, советник пил саке. Кайри не возвращалась. Я подождал ещё минуту. Две. Три. Её нет. Ладони похолодели. Шесть Глаз просканировали пространство — её сигнатуры не было ни в зале, ни у выхода в дамскую комнату. Я встал. Не быстро, не панически — спокойно, лениво, как человек, которому просто нужно размяться. Но внутри уже поднималась та самая холодная ярость, которую я знал слишком хорошо. Я прошёл через зал, миновал бархатную портьеру и вышел в длинный, тускло освещённый коридор, ведущий к уборным и служебным помещениям. Здесь было тихо. Только приглушённый гул голосов из зала за спиной. И ещё — голос. Низкий, мужской, с грязными интонациями. Я замер. — Такая горячая штучка, а ходишь одна. Не боишься? Я слышал твои стоны. В сети. Очень… возбуждающе. Хотел бы услышать это вживую. Может, уделишь мне минутку? Ты теперь свободная женщина. Без клана. Без статуса. Тебе нужны друзья, способные защитить. А я могу быть очень, очень дружелюбным. Я завернул за угол и увидел картину, от которой у меня потемнело в глазах. Кайри стояла, вжатая спиной в стену. Один из вассалов Минамото — я узнал его лицо по сводкам: Итагаки, помощник советника, мелкая сошка, всегда отиравшаяся в свите её отца, — прижимал её к стене. Его рука упиралась в стену рядом с её головой, тело почти касалось её, а лицо было в каких-то двадцати сантиметрах. Он улыбался — масляно, грязно, самодовольно. Он думал, что он в безопасности. Что она беззащитна. Что я не приду. Он ошибался. Шесть Глаз зафиксировали всё в ту же секунду. Её пульс — сто сорок ударов в минуту, резкий выброс адреналина. Зрачки сужены. Дыхание частое, но контролируемое. Она не боялась — она была в ярости, но сдерживалась, потому что мы были в ресторане, на публике, и она не хотела провоцировать скандал. Она пыталась решить ситуацию сама. И именно поэтому не кричала. Но её пальцы, сжатые в кулаки, побелели. Ещё секунда — и она бы ударила его сама. Возможно, сломала бы ему нос. Возможно, что-то более ценное. Я почти хотел на это посмотреть. Почти. — Итагаки, — произнёс я. Мой голос прозвучал тихо, почти лениво. Но он содержал в себе ровно столько угрозы, чтобы воздух в коридоре стал ледяным. Вассал замер. Медленно, очень медленно обернулся. Его лицо, только что самодовольное, побледнело до оттенка прокисшего молока. Он узнал меня мгновенно. И понял, что только что совершил непоправимую ошибку. — Г-годзё-сан… — пробормотал он, отступая на шаг. Его рука упала со стены, как плеть. — Я просто… мы разговаривали… я ничего такого… — Разговаривали? — я шагнул ближе. — Мне послышалось, или ты только что предложил моей женщине «уделить тебе минутку»? — Я не знал, что она ваша! — он вскинул руки в защитном жесте. — Клан изгнал её, помолвка расторгнута, я думал… — Ты думал, — я улыбнулся. Той самой улыбкой. — Это было ошибкой. Ты, кажется, упомянул, что слышал её стоны в сети. И хотел бы услышать вживую. Это правда? Он открыл рот, но не издал ни звука. Его кадык дёрнулся. — Я услышал достаточно, — произнёс я и поднял руку.