Часть 21

Четыре дня. Четыре дня ожидания, пока лаборатория обрабатывала образцы. Мы с Кайри провели их в моём пентхаусе, работая над делом, отслеживая финансовые потоки Асагао, ища зацепки о тёте Рэй и стараясь не сходить с ума от неопределённости. Кайри держалась — всё та же ледяная маска, всё та же прямая спина, — но я замечал, как она машинально касается броши, приколотой теперь к лацкану домашнего жакета, будто талисмана. На четвёртый день Иджичи вошёл в гостиную с конвертом. Лицо его было бледным, но в глазах горел тот самый огонёк, который появлялся, когда многодневная работа наконец приносила плоды. — Результаты ДНК-теста, Годзё-сан. Минамото-сан. Кайри встала. Я взял конверт, вскрыл его и пробежал глазами по строчкам. Цифры, графики, сравнительный анализ. Итог внизу страницы, выделенный жирным шрифтом: «Вероятность родства: 0,00%. Биологическое отцовство исключено». — Он не сын, — произнёс я. Кайри выдохнула — медленно, будто выпускала воздух, который держала в лёгких все эти дни. Я ожидал увидеть торжество — доказательство, оружие, рычаг давления на клан, — но вместо этого на её лице мелькнуло странное, почти печальное выражение. — Двадцать два года, — прошептала она. — Двадцать два года он растил чужого ребёнка. Он рушил мою жизнь ради этого. А в итоге — ничего. Пустота. — Твой отец сам выбрал этот путь. — Знаю. Но от этого не легче. Она села на диван, всё ещё сжимая в руках копию отчёта. Я опустился рядом. Молчание было долгим, но не тяжёлым — скорее, задумчивым. — Что будешь делать с этой информацией? — спросил я. — Пока ничего. Пусть свадьба состоится. Пусть отец женится на ней и думает, что победил. А когда он сделает её официальной женой и передаст ей все права — тогда мы нанесём удар. Я обнародую тест. Докажу, что наследник — не наследник. И что она обманывала его двадцать два года, пока он казнил мою мать. — Это жестокий план. — Он это заслужил. Я не спорил. Она имела право на месть. Телефон зазвонил — мой, не её. Мегуми. Я отошёл к окну и поднял трубку. — Что случилось? — Миссия в Киото, — голос парня был, как всегда, лаконичным. — Проклятие второго класса. Я справлюсь сам, но мне нужно прикрытие на случай эскалации. Ты не занят? — Занят, но для тебя найду время. Когда выезжаем? — Завтра утром. И ещё кое-что. Я нашёл информацию по твоему запросу. О Рэй. Женщина, которую ты ищешь. Я замер. — Ты в поместье Годжи? — Да. Архивы. Здесь есть записи о частных контрактах клана. Она обращалась к нам за помощью за несколько дней до своей официальной смерти. — Я выезжаю немедленно, — я отключился и повернулся к Кайри. — Мегуми нашёл след твоей тёти. В архивах Годжи. Я еду в Киото. Она встала мгновенно: — Я с тобой. — Нет. Ты нужна здесь. Иджичи продолжает отслеживать Асагао. Если она что-то заподозрит, ты должна быть на месте. Кайри сжала челюсти, но кивнула. Она понимала логику, даже если не хотела с ней соглашаться. — Дай мне знать, как только что-то найдёшь. — Обещаю. Поместье клана Годжи в Киото всегда навевало на меня странные чувства. Я редко бывал здесь — слишком много старых теней, слишком много воспоминаний о людях, которых больше нет. Но ради информации о Рэй я был готов вытерпеть даже это. Мегуми ждал меня у входа. Высокий, серьёзный, с неизменной чёлкой, падающей на глаза. Он возмужал за последние месяцы, стал спокойнее и сосредоточеннее. Я гордился им — хоть и никогда не говорил этого вслух. — Архивы в восточном крыле, — сказал он, пропуская меня внутрь. — Я просмотрел записи. Рэй обращалась к клану Годжи с просьбой о защите за четыре дня до своей официальной смерти. — Какой защиты? — Она просила убежища. Хотела скрыться от кого-то. Но ей отказали. — Почему? — Потому что она была из Минамото, — Мегуми пожал плечами. — Старый совет клана не хотел вмешиваться в дела другого клана. Они сказали, что это внутренний конфликт. Я прошёл в архив. Пыльные стеллажи, свитки, папки, запечатанные короба. Мегуми указал на одну из папок, помеченную как «Частные контракты. Отклонённые запросы. Дело № 117». Я открыл её и прочёл. Почерк был старым, выцветшим, но отчётливым. Рэй действительно обращалась за помощью. Она знала, что её убьют. Знала, что времени мало. И просила защитить не только себя, но и кого-то ещё. Имя не указано, но контекст ясен: она пыталась спасти сестру. Юки, мать Кайри. Там же лежало заключение: «В просьбе отказано. Заявитель покинул поместье. Дальнейшая судьба неизвестна». И приписка другим почерком, более поздняя: «Согласно отчёту клана Минамото, скончалась через четыре дня. Тело кремировано. Пепел развеян». — Она действительно мертва, — произнёс я. — И клан Годжи мог её спасти, но отказался. Мегуми молчал. Я закрыл папку и отложил в сторону. Мы оба понимали значение этой записи. Не только для Кайри. Для меня тоже. Моя семья — остатки моего клана — могла предотвратить казнь её матери и тёти. Но не стала. — Я не знал, — сказал Мегуми. — Это было до моего рождения. — Я тоже не знал. Но это ничего не меняет. Ошибки прошлого — это ошибки прошлого. — Ты расскажешь ей? — Да. Она заслуживает правды. Миссия с проклятием заняла остаток дня. Ничего сложного — тварь пряталась в старом храме, питаясь страхами паломников. Мегуми справился бы и сам, но я страховал. После мы вернулись в поместье — уставшие, но молча согласившиеся переночевать здесь. Завтра утром я уеду обратно в Токио, к ней. Мы сидели на веранде, глядя в сад. Луна висела над старыми соснами, и тени ветвей колыхались на гравии. Тишина была густой, почти осязаемой. — Ты изменился, — вдруг произнёс Мегуми. — В каком смысле? — Раньше ты никогда не искал никого. Никогда не задерживался. А теперь ты ищешь какую-то женщину, расследуешь её прошлое, живёшь с ней. — Твоё наблюдение или упрёк? — Наблюдение. Я помолчал, глядя на луну. — Знаешь, каково это — быть сильнейшим? Все смотрят на тебя, все чего-то ждут, все боятся. И никто не видит человека за этим. Никто не говорит тебе правду в лицо. Никто не смеет. А она посмела. С первой минуты. Сказала мне, что я невыносимый эгоист, и плевала на мой статус. Она не боялась меня. Она просто была собой. — И ты влюбился. — Да. Мегуми кивнул, будто это всё объясняло. Я усмехнулся про себя. Парень был умнее, чем показывал. Возможно, умнее меня. — А ты? — спросил я. — Как у тебя дела с Юджи и Нобарой? — Нормально. Они шумные. Но с ними… не скучно. — Не скучно — это важно. Держись за них. Держись за людей, которые видят в тебе человека, а не мага. Он снова кивнул. Тишина вернулась, но теперь она была уютной. Мы сидели на веранде — два мага, две разные судьбы, — и просто молчали. Это был один из тех редких моментов, которые я ценил больше, чем любые битвы. Утром я попрощался с Мегуми и сел в машину. Телефон пиликнул — сообщение от Кайри: «Как всё прошло?» «Рэй действительно обращалась к клану Годжи за помощью. Ей отказали. Через четыре дня её не стало. Это всё, что я узнал. Она мертва, Кайри». Долгая пауза. Потом ответ: «Я знала. Но теперь хотя бы точно. Спасибо». «Я возвращаюсь. Будь дома». «Я всегда дома, когда ты рядом». Я улыбнулся и завёл двигатель. Впереди был Токио, новая глава и женщина, ради которой я был готов перевернуть весь мир. В Токио я въехал, когда солнце уже клонилось к закату. Подземный паркинг встретил меня привычной тишиной. Я вышел из машины и направился к лифту, на ходу проверяя телефон — не было ли новостей от Иджичи. Ничего срочного. Хорошо. Лифт мягко загудел, поднимая меня на последний этаж. Я думал о том, как расскажу Кайри о Рэй. О том, что мой собственный клан мог спасти её тётю, но предпочёл остаться в стороне. Это будет тяжёлый разговор, но она заслуживала знать всё. Двери лифта открылись с тихим щелчком. Я шагнул в коридор пентхауса — и в этот момент телефон завибрировал в кармане. Входящее сообщение. Номер не определён. Я остановился и открыл его. «Годзё-сан. Не стоит ворошить прошлое. Мертвые должны оставаться мертвыми. Живые, которые продолжают совать нос в чужие дела, могут случайно присоединиться к ним. Надеюсь, вы меня понимаете». Я перечитал сообщение дважды. Медленно. Холодно. Без паники. Шесть Глаз автоматически зафиксировали мой собственный пульс — он не участился. Дыхание осталось ровным. Внешне — ничего. Внутри — ледяная, спокойная ярость. Кто-то знал, что я был в архивах. Кто-то следил за мной. И этот кто-то только что угрожал не только мне. Он угрожал ей. Кайри. Потому что я был не тем человеком, который ворошит прошлое ради себя. Я делал это ради неё. И угроза «присоединиться к мёртвым» — это угроза нам обоим. Я стёр сообщение. Не сохранил, не переслал Иджичи. Пока — нет. Я не хотел, чтобы Кайри знала. Она и так пережила слишком много за последние дни. Изгнание, слив аудио, публичный позор, раскрытие тайны матери, ложный брат. Ещё одна угроза — и она либо запаникует, либо, что более вероятно, захочет действовать в одиночку, чтобы защитить меня. Ни того, ни другого я не мог допустить. Я убрал телефон в карман и открыл дверь пентхауса. Кайри сидела на диване с ноутбуком на коленях. Она подняла глаза и улыбнулась — той самой редкой, тёплой улыбкой, которую я видел всего несколько раз и которая каждый раз отзывалась где-то глубоко внутри.