Глава 6. Понедельник. Телефон.

      Стоя возле раковины, Грейс чувствовала, что буквально падает с ног. Хотелось пойти и лечь в кровать, закрыть глаза и уснуть, набраться хотя бы каких-то сил. Но Грейс знала: как только она ляжет и уснёт, кошмары придут вновь. Неважно, ночь или день, они всё равно приходили. Находили её и мучали, мучали, мучали, пока она не просыпалась в слезах, задыхаясь от ужаса.       Грейс вздрогнула, мотнула головой, избавляясь от мыслей. Она не может уснуть сейчас. Не тогда, когда Леон бодрствует и может услышать, как она кричит. Хотя Грейс не была уверена, что кричит во сне. Скорее, просто молча боится. «Это в твоём стиле, трусиха», — подсказал ехидный внутренний голос. У Грейс не было сил с ним спорить.       Она часто думала, что действительно трусиха. Любая другая на её месте наверняка смело кидалась бы в бой, ничего не боясь. Грейс видела комментарии людей под новостями о Раккун-Сити. «Уж я бы им врезала!», «Ха! Какие-то зомби! Подумаешь, я бы легко с ними справился!». Она читала их и чувствовала, что люди по ту сторону экрана сильные, смелые. Не такие, как она.       Но они не видели… Они не смотрели в искажённые смертью лица, не слышали предсмертных хрипов, ставших голосами ходячих трупов, не убивали этих людей — потому что даже после смерти они оставались людьми — не смотрели им в глаза… Они не знали, они ничего не знали.       И всё-таки Грейс винила себя за трусость.       Она закончила мыть посуду и, отдав последнюю тарелку Леону, который вытирал их, направилась к себе в комнату. Мужчина окликнул её: — Что будешь делать? — Полежу немного, — Грейс несколько виновато посмотрела на него. — Что-то я устала. Готовка так утомляет!       Она неловко усмехнулась, давая понять, что дело только в этом. Грейс нисколько не хотелось, чтобы Леон знал, что она не спала ночью. Отчего-то создавалось впечатление, что его это не обрадует. Она вспомнила, как он приказал ей есть, и поежилась. Нет, повторения чего-то подобного ей бы не хотелось. — Хорошо, иди. Полежи немного. Хочешь, разбужу тебя через час? — Угу.       У Грейс уже не было сил отвечать нормально. Она закрыла дверь в свою комнату и рухнула на постель. Повернувшись, Грейс взяла телефон в надежде просидеть этот час в интернете. Как бы ей не хотелось спать, она не могла. Не тогда, когда её ждали одни лишь кошмары. Интернет был лучшим спасением от сна и мыслей.       Стоило ей разблокировать телефон, как на экране всплыло уведомление. «У Вас одно новое сообщение от: Нейтан». И руки тут же сами собой затряслись.       Если с коллегами Грейс просто не любила говорить, потому что каждый новый разговор превращался для неё в изощрённый квест по подбору нужных фраз и эмоций, то с её начальником всё было ещё хуже. Начальник был словно настоящий босс из игры. Грейс редко понимала, что ему нужно от неё, какую реакцию она должна выдать и что сказать. Каждый диалог с ним становился непроходимым заданием.       Кроме того, конкретно Нейтан обладал весьма странной и пугающей способностью: он мог заставить человека согласиться на что угодно. Не то чтобы Грейс умела говорить «нет» кому-либо, а ему уж тем более. Но многие коллеги тоже жаловались на это: мол, шли с твёрдым намерением отказаться от задания или взять отпуск со следующей неделе, а выходили с улыбками, готовые браться за новые миссии. Грейс думала, что они преувеличивают, пока сама не попалась так же. Она ведь не хотела возвращаться в отель Ренвуд, ни за что не хотела. Но каким-то образом Нейтан убедил её вернуться, взяться за то злополучное расследование. Грейс чётко помнила, как думала, что впервые скажет кому-то «нет», а через пару минут вышла из офиса босса с уверенностью побороть свои страхи из прошлого.       Пройдя Раккун-Сити, Грейс хотелось вернуться в прошлое и остановить саму себя, закричать самой себе в лицо: «Не смей! Не смей туда возвращаться!». Она бы заставила себя отказаться, она бы ни за что не взялась за то задание. В офисе было множество аналитиков, гораздо более опытных и способных, чем она сама, они могли с лёгкостью выполнить это задание. Она не должна была туда ходить, она не должна была сталкиваться с этим.       Когда она думала об этом, ей почему-то невольно вспоминалась фраза из сериала, который она как-то посмотрела за одни выходные, практически не слезая с дивана: «Щенок не может убирать за собой». Саркастичный тон персонажа обращал эту фразу в шутку, но Грейс вынесла из этой фразы важный урок: ты не можешь отправлять виновного в проблеме устранять её.       Она не могла исправить то, что произошло из-за неё.       Грейс собралась с мыслями и разблокировала телефон. Потом зашла в чат с начальником и прочитала сообщение. Сердце упало куда-то вниз.       «Грейс, где тебя носит?! Никто не может дозвониться до тебя! Ответь немедленно!»       Сообщение было отправлено час назад — примерно тогда, когда они с Леоном ели суп. Грейс ощутила, как стало сухо во рту, и едва не подавилась внезапно образовавшейся слюной, закашлявшись. Организм отчаянно хотел жить, тогда как она хотела провалиться сквозь землю и перестать существовать.       Непослушными пальцами Грейс напечатала один ответ. Потом стёрла и написала другой. Потом заменила ещё одно слово. Потом стёрла полностью сообщение и написала текст покороче. Потом заменила ещё пару слов, добавила подпись. Убрала подпись. Перечитала сообщение несколько раз. Посмотрела повнимательнее на особенно сложные слова — правильно ли написала.       И лишь после всего этого наконец нажала «Отправить».       «Нейтан, добрый день! Я отправляла тебе заявление на отпуск.»       Ответ пришёл почти сразу же — время было два часа, Нейтан наверняка был на обеде.       «Грейс, об отпуске предупреждают заранее. Я не могу отпустить тебя, на тебе куча заданий! Выходи на работу и впредь предупреждай обо всём заранее!»       «Интересно, если бы я умерла там, в Роудс-Хилл, я бы тоже должна была предупредить тебя заранее?» — подумала Грейс невесело. Делать было нечего, нужно было выходить работать. Повезло, что она на удалёнке и может выйти откуда захочет.       Поднявшись, Грейс отправилась к своему столу, села и открыла ноутбук. От смены положения её затошнило. Надо было поспать, но она не могла. Работа была удачным предлогом сбежать от кошмаров. Грейс открыла почту и стала просматривать сообщения от коллег. Её помощь требовалась сразу по нескольким делам, к тому же у неё накопились собственные. Со вздохом Грейс решила сначала разобраться с делом от Сюзан, потому что там нужно было только подправить некоторые места в отчёте. — Что ты делаешь? — услышала она голос позади.       Подпрыгнув, Грейс обернулась, чувствуя, как от страха сердце начинает биться где-то в горле. Пульс усилился, да так, что рукам стало больно от того, как начали пульсировать вены. Она обернулась, потянувшись к столу, чтобы достать пистолет и направить на угрозу.       В проходе стоял Леон. Грейс ощутила такое сильное облегчение, что ей стало дурно, и она закашлялась. Тошнота тут же усилилась, и Грейс стоило огромных усилий сдержать её. — Я… собираюсь работать. — Ты сказала, пойдёшь поспать, — Леон прислонился плечом к косяку двери.       Грейс беспомощно обернулась на ноутбук. Если бы она открыла только сообщения, можно было сделать вид, что она лишь хотела посмотреть почту. Но на экране предательски красовался файл с крайне нелицеприятной фотографией на главной странице. — Я… — Ты в отпуске.       Грейс вздохнула и несчастно заломила руки. — Очевидно, мне его не одобрили.       Леон покачал головой, и Грейс буквально ощутила, как от него веет разочарованием. От этого почему-то стало в разы хуже. — Я не эксперт в этом деле, у меня другой тип работы. Но мне кажется, ты заслуживаешь отпуска после всего, через что ты прошла. И твой босс должен это понимать, — проговорил Леон. — Ну… Он довольно строгий начальник… — Грейс неловко посмеялась. — Мы всё-таки ФБР, все дела… — Не он ли отправил тебя на то задание? — прищурился Леон. — В отель, где убили твою маму? Прекрасно зная об этом?       Грейс ощутила себя так, словно ей дали под дых. Любой напоминание о маме выбивало её из колеи. В памяти сразу же мелькали ужасающие секунды. Вот она поворачивается, вот мама широко раскрывает глаза, вот она начинает хрипеть, вот тянется руками к горлу, а горло уже разрезано так, что ясно: мама не выживет, никто не спасет её, она умрёт, она сейчас умрёт прямо у неё на глазах…       Грейс помотала головой и опустила взгляд, чтобы Леон не видел, как она вспоминает это. Быстро вытерев глаза руками, она пробормотала: — Д-да, но… это моя работа, верно?.. — Работа — это не твой долг, — твёрдо сказал Леон. — Работа — чтобы заработать деньги. Это не долг.       Грейс съёжилась, глотая невидимые слёзы и пытаясь справиться со всеми нахлынувшими эмоциями. Казалось, её давят под прессом. С одной стороны, Нейтан и коллеги, которым нужна была её помощь. Это была её работа, то, что она должна была делать. С другой стороны, Леон, который тоже прав и который говорит правильные вещи. Она может настоять, может сказать «нет» Нейтану и остальным. Нейтан у неё в долгу, она выручила его с тем делом, даже несмотря на то, что рисковала своей жизнью, хотя изначально задание этого не предполагало, а она не оперативник, чтобы быть к такому готовой.       И всё-таки сказать «нет» было слишком сложно.       Она вспомнила, как минуту назад думала, что хотела бы вернутся в прошлое и заставить саму себя отказаться от этого расследования. Будь у неё такая возможность, она бы ни минуты не мешкала. Вернуться назад и сказать самой себе: что ты делаешь, ведь ты же не справишься, ты потом будешь жалеть об этом! Пожалей себя, ты знаешь, что будет только хуже! Она бы сделала это.       И если сейчас она не скажет «нет», если не откажется, пожалеет ли она об этом? Грейс была уверена, что да. Она должна была отказаться. — Я… Я, пожалуй, откажусь, — пробормотала она. — Молодец, — кивнул Леон.       Он развернулся, чтобы уйти, однако тут Грейс окликнула его: — Леон! — Да? — он обернулся. — А ты… тогда, в Раккун-Сити… Это была твоя работа или твой долг? — тихо спросила Грейс.       Она знала ответ, но всё равно хотела убедиться. Леон чуть горько усмехнулся и сказал: — Долг. А для тебя? — Поначалу это было лишь задание, — призналась Грейс. — Но… Когда Зено… Когда он… в общем, ты помнишь… Я… Это стало долгом. Это стало… по-настоящему важным.       Леон кивнул, однако Грейс заметила в его глазах теплоту. Он помнил о том, как она спасла его, и был по-настоящему благодарен ей за это, пусть и не сказал «спасибо». Он спас её в ответ — и это было его манерой благодарить.       Теплота во взгляде вдруг сменилось чем-то иным. Казалось, Леон что-то хочет спросить. Словно её слова о Зено натолкнули его на какой-то вопрос, который давно мучил его. Однако спустя секунду он дёрнул головой, кивнул Грейс ещё раз и молча ушёл из комнаты.       Грейс повернулась к монитору, медленно закрыла все приложения, потом выключила ноутбук. Закрыв его, она встала и пересела на кровать. Взяла в руки телефон, открыла чат с Нейтаном и уставилась на его последнее сообщение. Ей надо было время, чтобы собраться.       Спустя пару минут Грейс наконец тяжело вздохнула и начала писать. Несколько раз она останавливалась, пытаясь придумать, как лучше сформулировать свою мысль. Несколько раз стирала и начинала заново. Потом ещё проверила с десяток раз, нашла парочку ошибок и исправила их. Подправила первое предложение. Подправила последнее. Зацепилась за что-то в середине, исправила тоже. Вернула первоначальный вариант первого предложения.       Перечитала ещё раз. Надо было отправлять. Грейс знала: чем больше она сомневается, тем сложнее ей будет решиться на этот шаг. Она глубоко вздохнула и, не дав себе больше времени подумать, отправила сообщение.       Всё это так вымотало её, что Грейс почти отбросила телефон на тумбочку и упала на кровать. Зарывшись лицом в подушку, она поискала руками плед и, натянув его на себя, уснула. Истощённый организм даже не дал ей возможности принять положение получше, Грейс тут же отключилась.       Спустя час Леон, как и обещал, разбудил её и заставил выбраться из домика на улицу. Грейс хотела было проверить телефон, но мужчина позвал её уже с улицы, поторопив, и она не рискнула более задерживаться. Надев тёплый свитер, Грейс выбежала к Леону.       Солнце заходило за горизонт, окрашивая деревья в янтарный цвет. Грейс сидела на пеньке, пока Леон рядом рубил дрова на вечер. Мужчина совершенно серьёзно рассказывал ей, как лучше держать топор и как правильно заносить руку для удара. Грейс, чувствуя на лице дуновения вечернего ветерка, внимательно слушала его и иногда просила объяснить ещё раз, хотя искренне сомневалась, что ей это понадобится. Но главное: она совсем не думала о работе.       Когда вечером они вернулись в домик, и Леон отправился готовить ужин, Грейс наконец получила возможность проверить телефон. От Нейтана было лишь одно сообщение.       «Твоё заявление на отпуск одобрено.»

***

      Вечером они сидели в гостиной перед камином. Грейс читала новости в телефоне, периодически смотрела на огонь и нежилась под пледом. Все проблемы этого дня казались далёкими, нереальными. Да и почти все они были решены. Грейс старалась не думать о диссоциации и о том, что она, возможно, никогда не излечится от этого. Вместо этого она смотрела на огонь, зачарованная движениями пламени. — Пора спать, — нарушил молчание Леон. — А?       Грейс моргнула и с удивлением посмотрела на него. Комендантский час? Это было что-то новенькое. Хотя после того, как Леон заставил её есть суп, словно ей пять лет, она уже не удивлялась. — Я не ложусь раньше двух, — она снова уткнулась в телефон. — Ты иди, если хочешь. Я не буду тебе мешать. — «Не ложусь раньше двух»… — повторил Леон. — А во сколько на работу встаёшь? — Мм… В шесть?       До работы нужно было добираться довольно долго, плюс нужно было собраться, впихнуть в себя завтрак и кружку кофе, посидеть, раскрыть глаза… Всё это занимало много времени. — То есть, ты спишь часа четыре, а то и меньше, — качнул головой Леон.       Грейс почувствовала укол совести. Мама в своё время так же ворчала, что её дочь никогда не соблюдает режим и рискует свалиться с какими-нибудь противными осложнениями. Дальше ворчания, впрочем, дело не заходило. Грейс всё равно не слушалась и сидела, сколько хотела. — Мне хватает, — пожала плечами Грейс. — Мы приехали сюда восстанавливаться и отдыхать, а не изматывать себя ещё больше, — сказал Леон. — Поэтому сейчас идём спать.       От этого тона повеяло силой, и Грейс опустила взгляд в телефон. Она не знала, как на это реагировать. Рассмеяться и обратить всё в шутку? Шутить Грейс никогда не умела. Рассердиться и сказать, что она уже взрослая и сама решает, когда ей спать, а когда нет? Сердиться Грейс тоже не умела. Кроме того, Леон много сегодня помогал ей, и ей не хотелось ссориться с ним после такого дня. — Ладно, — вздохнула Грейс, поднимаясь. — Бойлер уже должен был нагреться, — спокойно сказал Леон, устраиваясь обратно на диване со своей книгой. — Только не выливай всё.       Грейс кивнула, скользнула к себе в комнату за одеждой. Потом так же быстро юркнула в ванную и, почистив зубы, приняла душ. Ванная была довольно маленькая, но в целом чистая и уютная. Даже плесени нигде не было. Грейс со стыдом вспомнила, что у неё в квартире в ванной есть отвратительная чёрная плесень в углу душа, которую она никак не могла убрать. Надо будет погуглить, какое средство может помочь.       Вымывшись, Грейс оделась и ушла к себе в комнату. Проходя мимо гостиной, она сказала Леону «спокойной ночи», и тот ответил ей неясным мычанием. Может быть, уснул. У Грейс мелькнула мысль попробовать его разбудить, но тут вдруг Леон перевернул страницу и продолжил читать книгу. Грейс вспомнились истории на Реддите, в которых пользователи делились разными штуками, которые вытворяют их отцы. Способность одновременно спать и делать разные дела — разговаривать, читать книги, смотреть телевизор — была в их числе. Это было забавно.       Грейс прошла в свою комнату, прикрыла дверь и легла в кровать. Сон, конечно, не шёл. Организм, привыкший ложиться спать после двух часов ночи, не желал засыпать, хотя Грейс не спала совершенно прошлой ночью.       Грейс перевернулась на бок и посмотрела на полоску света из-за двери. В воспоминаниях мелькнул коридор восточного крыла больницы, в котором отсутствовало освещение. Ходивший там дворецкий, постоянно выключающий свет. «Свет… горит… Свет… горит…». Его рычащий голос. Мясник с огромным ножом, с которого капала кровь, кухня в крови, ведра с кровью, кровь, кровь, кровь…       Не в силах справиться с наваждениями, Грейс схватила телефон. Он всегда был её спасением. Когда ей становилось совсем тяжко от мыслей о маме, о том, что произошло в отеле Ренвуд, а теперь и от мыслей о Роудс-Хилл и Раккун-Сити, Грейс хваталась за телефон.       В интернете ей открывался совсем иной мир. Она могла часами листать ленту в Твиттере, лазить по постам на Реддите, смотреть короткие видео на Ютубе и скроллить картинки в Пинтересте. Интернет затягивал её, не давал ей думать о том, что она пережила. Мозг поминутно переключался на что-то новое, и у него не было энергии уходить в воспоминания.       В последнее время Грейс проводила там всё больше и больше времени. Если раньше, до смерти мамы и после неё телефон казался Грейс ниточкой, связующей её и весь остальной мир, не дающей ей сойти с ума и пропасть в собственном лабиринте Минотавра, то теперь он буквально стал её убежищем. Она могла спрятаться там от мыслей, от триггеров, могла не думать ни о чём, глядя в экран. Минуты текли, превращаясь в часы, а она не чувствовала себя плохо, не задыхалась от ужаса, не ощущала тошноты и слабости, не боролась с собственным разумом. В интернете Грейс была свободна.       Она стала замечать, что проводит там не просто много времени, а очень много времени. Поначалу она сидела в интернете часа два перед сном. Но когда Грейс поняла, что во сне её неизменно настигают кошмары, которых она не помнит и которые от этого становились ещё ужаснее, она стала оттягивать момент сна. Ещё один мем. Ещё одно видео. Ещё один пост.       А потом ещё и ещё, листать, листать дальше, читать комментарии, видеть людей, смотреть на животных, читать чужие мысли, смотреть чужие поделки, видеть мир через экран, чувствовать жизнь, которой у неё нет. Листать, листать, листать. Смотреть, смотреть, смотреть. Лишь бы не думать. Лишь бы не вспоминать.       Случались, конечно, плохие моменты. В последнее время новости были забиты сообщениями о найденной в Раккун-Сити подпольной лаборатории. Один раз Грейс неосторожно нажала на скрытую ссылку, и её перекинуло на страницу с фотографиями разрушенной лаборатории. Тогда она начала задыхаться от ужаса, вспоминая Зено и Гидеона, вспоминая их голоса, их улыбки, их ужасные жесты, и её вырвало прямо на пол собственной спальни. Она отключилась, а когда проснулась, дрожала всем телом так, что не могла встать с постели ещё час.       Грейс дёрнулась, выкидывая из головы этот неприятный эпизод. Не хотелось о нём вспоминать. Такое случалось нечасто, она обычно была осторожна с тем, на какие сайты переходила. Читать новости о Раккун-Сити ей было нельзя. Однако в остальном она наслаждалась свободой, которую дарил ей интернет.       Вот и сейчас Грейс зашла в Ютуб. Раньше она смотрела там всякие кулинарные видео, учась новым рецептам и пробуя их потом. Но после всего пережитого она едва ли могла думать о еде. Поэтому кулинарные видео постепенно уступили первенство (хотя всё ещё иногда появлялись в её ленте) видео о котятах, щенках, хомяках и прочих домашних животных. Бессмысленные видео, в которых не было никакого насилия, успокаивали Грейс. Она могла смотреть их часами, пока за окном не начинало рассветать.       Грейс нажала на первое попавшееся видео, выключила звук и стала смотреть, как кошка проходит сквозь отверстия разного диаметра. Это было довольно забавно, особенно потому что кошка каждый раз делала весьма недовольное выражение лица. Раньше Грейс посмеялась бы. Теперь она не была уверена, что имеет право даже на улыбку. Не после того, как она выжила, а другие люди погибли. А всё из-за неё.       Прикусив внутреннюю сторону щеки, Грейс перелистнула на новое видео, и в этот момент дверь внезапно открылась. Она аж вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Леон, уже готовый ко сну, прислонился плечом к косяку двери и скрестил руки на груди. — В телефоне? — он кивнул на неё.       Грейс ощутила себя примерно так же, как в четырнадцать лет, когда мама однажды спалила, что она сидит и читает фанфики по ночам. Было очень стыдно, главным образом потому, что мама успела прочесть в её телефоне примерно страницу гейского фанфика до того, как Грейс поняла, что мама стоит за её спиной. — Я…       Она не знала, что сказать. Что ей так проще уснуть? Что она не может заставить себя закрыть глаза, потому что знает, какие кошмары её ждут? Потому что боится, потому что не хочет страдать, потому что надеется, что если перегрузит мозг достаточно сильно, то он не покажет ей никаких снов? Потому что она отчаянно хочет жить так же, как все эти люди в интернете, — беспечно, весело, легко, без жутких воспоминаний и постоянных панических атак?       Потому что интернет — это единственное спасение от ужасных воспоминаний, которыми наполнено её сознание?.. — Я понимаю, — прервал её Леон. Он прошёл в комнату и опустился на корточки перед её кроватью. — Но ты тоже понимаешь, Грейс: так нельзя. Ты не высыпаешься.       Грейс на миг прикрыла глаза. Конечно, она понимала это — не маленький ребёнок, знает, что нужно спать по режиму. К тому же на ней слишком много обязанностей, чтобы она могла позволить себе не спать ночами. Работа, Эмили, повседневная жизнь… Она знала, что должна быть полна сил каждый новый день. Но отложить телефон и добровольно отдаться в руки кошмарам было слишком тяжело для неё. — Я знаю, — вздохнула Грейс, нерешительно играя с чехлом телефона. — Я просто… — Ты просто пытаешься сбежать, — безжалостно закончил Леон. Голос его был ровный, спокойный, и Грейс с изумлением не уловила в нём ни капли осуждения. Словно Леон прекрасно понимал её, поэтому и пытался остановить. — Но так нельзя, Грейс. Не таким способом. Ты должна отдыхать.       Грейс мотнула головой, чувствуя, как кожа покрывается мурашками, точно от холода. Ей не было холодно. Ей было страшно. Страшно остаться одной в темноте, где ходил дворецкий-зомби, страшно остаться в воспоминаниях, в которых резали горло её маме и она сама раз за разом стреляла в живых мертвецов. Она не хотела этого. — Ты должна попытаться уснуть, — сказал Леон, и голос его был мягче. — Ты знаешь, что я прав.       Разумеется, он прав. Она знала это. Жестокая правда жизни: она должна была позволить себе погрузиться в сон, зная, что её ждут кошмары, потому что была призрачная надежда выспаться. То, что Грейс и сама прекрасно понимала это и без Леона, давило ещё сильнее. — Знаю, — откликнулась Грейс безжизненным эхом.       Они оба знали эту правду. Её мозгу после всех потрясений за день нужен был отдых. И в любой другой день он тоже молил об отдыхе, а Грейс не давала ему его. Не потому ли он мучил её кошмарами? Потому что никак не мог отключиться и отдохнуть, перестать переживать все те события раз за разом? Наверное, поэтому.       Но проверять ей нисколько не хотелось.       Однако взгляд Леона говорил Грейс, что спорить бесполезно. Он всё равно настоит на своём. И она понимала, что он делал правильные вещи, он пытался ей помочь. Но сейчас эта помощь казалась ей самой ужасной на свете. — Я только посмотрю последнее… — Грейс.       Она подавила своими словами, уставилась вниз, на чёрный экран телефона. Кухонный свет играл в нём, и Грейс видела отражение Леона. На его лбу пролегла жёсткая складка. Грейс уже давно заметила про себя, что такая складка появлялась у Леона всякий раз, когда он был твёрдо настроен добиться своего. Ей не выиграть этот спор. — Х-хорошо, — пробормотала Грейс, блокируя телефон и кладя его на тумбочку. — Я всё. Ложусь спать. — Молодец, — кивнул Леон — как-то устало.       Грейс мельком подумала, как сильно он намучился с ней сегодня, и ей стало ужасно стыдно. Леон так заботился о ней, заставлял есть, уложил спать, а она… Она просто отвратительный сожитель. Лучше с ней не связываться. И почему она не уехала сегодня, как и хотела? Надо было оставить Леона отдыхать, а самой поехать домой и там сдохнуть в одиночестве. Это было бы правильно. Она это заслужила.       Грейс ничем не выдала своих мыслей. Она уже не уехала, а теперь поздно. Ничего не изменить, остается только сидеть тут и терпеть. Делать вид, что всё хорошо. Что она справляется. Что она нормальная. Леон меж тем спокойно поднялся, не заметив её мыслей, и направился к двери. — Спокойной ночи, Грейс, — сказал он мягко, собираясь уходить. — С-спокойной ночи, Леон, — пробормотала Грейс, утыкаясь носом в подушку. Её не покидало ощущение, что с ней обошлись, как с ребёнком. Странное дело, но с Леоном это не было унизительно. Было только очень стыдно перед ним.       Леон уже взялся за ручку двери, однако тут обернулся и внимательно посмотрел на неё: — И ещё, Грейс… — Д-да? — она подняла голову. — Если ты снова не сможешь справиться с собой и будешь сидеть в телефоне перед сном, я заберу его, — совершенно спокойно сказал Леон.       У Грейс даже рот открылся от удивления. То есть как это «заберёт»? Она уже не маленькая девочка, у неё не надо отбирать гаджеты, чтобы она спала. Да и не может Леон такого сделать. Так, пустая угроза, должно быть.       Но где-то в глубине души Грейс знала, что Леон слов на ветер не бросает.       Дверь за ним уже давно закрылась, а она всё лежала в постели и смотрела в тёмную стену. Слова мужчины настолько ошарашили её, что она ещё долго не могла уснуть, прокручивая всю ситуацию в голове. Но — странное дело! — даже мысленно возмущаясь такому обращению, даже негодуя, Грейс не чувствовала себя обиженной или униженной. Скорее, она наконец чувствовала себя… не одинокой. Впервые со дня смерти мамы.