Часть 2. Глава 2: Синус, косинус и пустые головы

      Второй день в Форксе начался с того, что Сайлык (она же мисс Херовато) осознала: американская система образования — это не только желтые автобусы, но и катастрофическая нехватка логики в головах подростков. Если в её родном университете в Туве студенты хотя бы притворялись умными, чтобы не вылететь на мороз, то здесь, в вечных сумерках штата Вашингтон, ученики, казалось, пребывали в состоянии перманентного анабиоза. Сайлык вошла в класс ровно за секунду до звонка. Она специально не приходила раньше, чтобы не слушать подростковые сплетни о том, кто с кем целовался на парковке. — Доброе утро, будущие налогоплательщики, — громко произнесла она, с глухим стуком опуская тяжелый учебник на кафедру. Класс лениво зашевелился. На задних рядах Майк Ньютон пытался незаметно доесть бургер, а Джессика Стэнли что-то увлеченно печатала в телефоне, пряча его под тетрадкой. Сайлык обвела аудиторию взглядом хищника, выслеживающего добычу. В углу сидели Каллены. Сегодня их было двое: Эдвард и Элис. Они выглядели как две фарфоровые статуи, случайно попавшие на склад старого хлама. — Сегодня мы разберем тригонометрические функции, — Сайлык взяла мел и с коротким, резким звуком начертила на доске идеальный круг. — И прежде чем мистер Ньютон подавится своим завтраком, я хочу спросить: кто из вас может объяснить мне смысл числа Пи, не используя слово «пирог»? Тишина была такой глубокой, что можно было услышать, как капает вода из неисправного крана в лаборантской. Майк Ньютон замер с открытым ртом, из которого едва не выпал кусок котлеты. — Оно... ну... это типа три и четырнадцать? — выдавил он, отчаянно оглядываясь на друзей в поисках поддержки. Сайлык приподняла одну бровь. — Потрясающе. Глубина вашей мысли поражает воображение, мистер Ньютон. А теперь представьте, что это число — это предел ваших надежд на нормальную оценку в этом семестре, если вы не начнете шевелить извилинами. Она мельком взглянула на Эдварда. Тот сидел, подперев подбородок рукой, и в его глазах читалось странное выражение — смесь недоумения и чего-то похожего на культурный шок. «Что, Эдвард, непривычно?» — подумала Сайлык, злорадно улыбаясь про себя. — «Тут тебе не мысли Беллы слушать. Тут вакуум. Абсолютный ноль по Кельвину». — Теперь к доске пойдет... — Сайлык пробежала пальцем по списку. — Белла Свон. Новенькая, которая сидела за второй партой и пыталась мимикрировать под цвет стен, вздрогнула так, будто её ударили током. Она медленно, спотыкаясь о собственные ноги (и, кажется, о воздух), направилась к доске. — Мисс Свон, — Сайлык протянула ей мел. — Решите простейшее уравнение: \sin^2 x + \cos^2 x = ? Белла замерла, глядя на доску. Её лицо выражало такую муку, будто ей предложили не решить тождество, а сделать операцию на открытом сердце ржавой ложкой. — Я... я не уверена, — прошептала она, краснея до корней волос. — Это основное тригонометрическое тождество, — мягко, но с ноткой стали в голосе произнесла Сайлык. — Оно равно единице. Всегда. Как и вероятность того, что в Форксе сегодня пойдет дождь. Присаживайтесь, мисс Свон. И, пожалуйста, постарайтесь не упасть по дороге к парте. Эдвард Каллен внезапно подался вперед, его пальцы впились в край стола так сильно, что дерево жалобно скрипнуло. Сайлык почувствовала, как по классу прошла волна его раздражения. «Ой, простите, я обидела твою хрупкую овечку?» — мысленно фыркнула Сайлык. — «Добро пожаловать в реальный мир, где за красивые глаза оценки не ставят». Она повернулась к классу, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. — Слушайте внимательно, — голос Сайлык стал ниже и отчетливее. — Я приехала сюда не для того, чтобы смотреть, как вы деградируете. Алгебра — это не просто цифры. Это структура. Логика. То, чего многим из вас катастрофически не хватает. Она прошла между рядами, замечая, как Тайлер Кроули пытается списать решение у Анджелы Вебер. — Мистер Кроули, — Сайлык остановилась прямо над ним. — Если вы продолжите использовать чужой мозг вместо своего, я заставлю вас доказывать теорему Ферма вслух перед всем классом. Поверьте, это будет гораздо болезненнее, чем двойка. Тайлер тут же уткнулся в свою тетрадь, густо покраснев. На перемене Сайлык сидела в кабинете, наслаждаясь тишиной, пока её не прервал тихий стук. В дверях стояла Элис Каллен. Она выглядела миниатюрной и почти сказочной в своем светло-сером кашемировом свитере. — Мисс Херовато? — её голос прозвучал как звон колокольчика. — Вы сегодня были очень... строги. Сайлык отложила красную ручку и посмотрела на девушку-эльфа. — Мисс Каллен, дисциплина — это залог выживания. Особенно там, откуда я родом. — Вы из Японии, — утвердительно сказала Элис, подходя ближе. Её движения были слишком плавными, чтобы быть человеческими. — Но в вас есть что-то... другое. Ваши мысли — они как шум старого радио. Я не могу... то есть, Эдвард говорит, что вы очень шумная внутри. Сайлык замерла. Ага, значит, они уже обсуждали её. Команда «Блестящие» в сборе. — Скажите вашему брату, что подслушивать чужие мысли — это дурной тон, — отрезала Сайлык. — В моей культуре это считается верхом невоспитанности. И если он продолжит пялиться на меня так, будто я — экспонат в музее древностей, я попрошу его перевестись на курс биологии. Там любят препарировать странные объекты. Элис хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Он не специально. Вы просто... новая переменная в его уравнении. Он привык, что всё предсказуемо. А Белла и вы — вы ломаете его систему. — Я не «переменная», мисс Каллен. Я — константа. Учитель, который хочет, чтобы его ученики знали разницу между катетом и гипотенузой. Передайте это своему брату. Когда Элис ушла, Сайлык тяжело вздохнула и уронила голову на руки. — Господи, дай мне сил не сойти с ума, — пробормотала она на тувинском. — Попала в сказку про вампиров, а в итоге работаю нянькой для кучки дегенератов и столетних подростков с кризисом личности. Она достала из сумки телефон и открыла сохраненную страницу с веб-новеллой «Мой босс — демон, но я люблю его жареную курочку». — Вот это — настоящая драма, — прошептала она, погружаясь в чтение. — А Эдвард Каллен пусть идет лесом. Желательно тем, где нет людей. Остаток дня прошел в борьбе с человеческой глупостью. К третьему уроку Сайлык поняла, что Эрик Йорк не знает таблицу умножения на семь, а Джессика Стэнли искренне верит, что отрицательные числа — это «просто те, которые в плохом настроении». — Нет, Джессика, — устало произнесла Сайлык, глядя в окно, где небо снова затянуло тяжелыми тучами. — Отрицательные числа — это долг вашего разума перед логикой. Это то, чего у вас нет, но вы всё равно должны это учитывать. Каллены на этом уроке отсутствовали. Видимо, решили, что их психика не выдержит второго захода тригонометрии. Сайлык вышла из школы, когда уже начало смеркаться. Её старенькая «Королла» встретила её холодным салоном и запахом сырости. Она завела мотор и уже собиралась выехать с парковки, когда увидела в зеркале заднего вида знакомую фигуру. Эдвард Каллен стоял у своего серебристого «Вольво», прислонившись к дверце. Он не смотрел на неё, но Сайлык кожей чувствовала его внимание. Он стоял неподвижно, пока остальные ученики бегали под дождем, кутаясь в куртки. — Пафосный индюк, — проворчала она, включая первую передачу. — Иди домой, попей оленя и успокойся. Она резко вырулила с парковки, специально обдав «Вольво» фонтаном грязной воды из лужи. В зеркале она успела заметить, как Эдвард едва заметно дернул бровью, глядя на пятна грязи на своей безупречной машине. Сайлык улыбнулась впервые за весь день. — Один — ноль в пользу тувинской математики, Херовато. Дома её ждал холодный чай, пустая квартира и очередная серия дорамы, где главная героиня наконец-то должна была выяснить, что её парень — оборотень. — Классика, — вздохнула Сайлык, заворачиваясь в плед. — Хоть где-то всё идет по плану. Но она знала, что завтра в классе её снова будут ждать золотистые глаза, пустые головы школьников и бесконечные вопросы о том, зачем в жизни нужны синусы, если ты планируешь всю жизнь прожить в лесах Форкса.