Глава 1 Голод по жизни

7 мая 2039 года. Этаж 33 Бедные поляки, едва сводящие концы с концами, чтобы выжить в Москве, никогда не славились званием «удобные гости». Зайка никогда не верила в стереотипы, сама считала себя подтверждением их лживости, но Стрелок, каждый раз каким-то образом проникающий в ее комнату без спроса, убеждал ее в том, что нужно пересмотреть свои взгляды на укоренившиеся мнения. Чип уже заканчивал архивацию полученных за последние сутки данные, упорядочивал важную информацию, стирал то, что больше не пригодится. Работы оставалось всего-то на пару минут, но не напарник никогда не славился терпением, зато точно знал, как разбудить спящую девушку. Остывшая во сне покрытая тонким слоем металла кожа конечно смягчила урон от ледяной воды, но датчики чувствительности все равно резво запищали и передали чипу команду отключить все функции и действовать в рамках протокола безопасности. На смуглом лице у Стрелка не дрогнула ни одна мускула, когда услышал писк со стороны напарницы, та так резво подскочила со своей лизуно-подобной кровати, что почти перевернула ее кверх ногами. Короткие, но предельно острые ноготки впились в продрогшие плечи, тонкая ножка метнулась под подушку, чтобы пальцами выудить оттуда пистолет, но красная рябь в глазах-сердечках вовремя сфокусировалась на фигуре над кроватью. Зайка манерно фыркнула, испустила последнюю дрожь в теле и отключила протоколы чувствительности. Она раздражённо оглядела сальную синию копну, отмечая, что грязные кудри очень удачно спрятали ехидство в чужих глазах. Иначе пятка бы уже влетела в нос Стрелка. — Хорошо спалось? — напарник опустил на пол возле кровати, которая вновь втянулась в обычное положение. — Как убитой. Чё надо? — недовольно буркнула девушка, с хрустом потянула затвердевшие от холода мышцы и сморгнула рекомендации завершить сон. Стрелок молча швырнул на колени девушки датапад. Та проглотила благодарность за материальный носитель. Если бы он додумался переслать ей данные через чип, у нее бы точно взорвалась голова. Ещё искрящиеся сердечки в глазных яблоках заморгали, быстро просканировав информацию о задолжности клиента. — Срок оплаты ещё не истёк, у Дракона опять шило в одном месте зудит? — вопреки желанию оспорить работу, Зайка выбралась из кровати. Напарник как раз вовремя швырнул в нее драные черные джинсы, неотстиранные от вчерашнего сока. — Начальство требует доходов. Пока мы приносим только убытки. Он не зря мечется, чтобы нас не прикрыли. — Стрелок отвернулся к узкому окну. В комнате стояла такая духота, что парень прикладывал усилия, чтобы втянуть воздух в легкие. Он уже открыл рот, готовый попросить дом поднять стекло, как девушка перехватила его инициативу. — Даже не думай. Сегодня ветренно, от свалки такой смрад тянет, что проще сдохнуть от отсутствия кислорода, чем отравления. — Я тебя в коридоре жду. Шевели задницей. — спокойно пробасил тот и поспешил скрыться за створками дверей. Короткий черный топ едва прикрывал соски, Зайка врубила обратно чувствительность и недовольно перевернула плечами, смахивая с рук фантомные мурашки. Где-то под коркой металла обугрились от холода пустые волосяные луковицы, отчего не отступало ощущение натянутости кожи. Тонкие пальцы подцепили застёжку жестянного ящика, выудили оттуда длинный плащ из ячеек сверх молекулярного полиэтилена. Девушка накинула его на плечи и недовольно цокнула: она совсем забыла затянуть дырку в плече с прошлого обхода должников, отчего ячейки на правой руке расползлись, почти отвалив рукав. — Что с формой? — Стрелок нахмурил брови, завидев эту картину уже в коридоре. — Лобзиков постарался. Мне тогда в напарники Чепушилу поставили, этот придурок только и может, что лясы точить, вместо того, чтобы стрелять. Не прожужжи меня, ради Бога. Зайка не сомневалась, что в этот раз ей поставили квалифицированного работника, они со Стрелком уже не раз выбирались на обходы вместе, и он ещё ни разу ее не подвел. С пистолетом парень обращаться умел, причем успевал при этом грациозно выгибать спину и завораживать своими движениями всех вокруг, включая свои цели. Лифт был бельмом на глазу на этаже среднего класса. Он был единственным чистым уголком во мрачном коридоре, где то и дело лопались засаленные линии ламп вдоль потолка. Внутри кабины горел пёстрыми красками баннер с рекламой лучших клиник по установке имплантов, приветливо болтало радио. Все лучшее для элиты, захоти она съездить вниз, чтобы взглянуть, на каких трущобах и гнили держится их богатое неотягощенное болезнью счастье. Зайка нервно фыркнула, осматривая проржавевшие трубы за бронированным стеклом лифта. Они тянулись вниз вместе с медленным движением, тяжело прижимались к прозрачным стенкам, будто хотели проникнуть внутрь, чтобы пассажиры могли на себе ощутить всю тяжесть ноши коррозии на себе. Ближе к первым этажам они вовсе трескались, оттуда текла склизкая смесь отходов, грязная вода пару раз брызнула прямо на стекло. Наверняка где-то там наверху уборщицы каждые пару минут оттирают эту гадость с чистым отвращением, за что получают немаленькую сумму. А первому этажу приходится глотать эту жидкость, чтобы не подохнуть от жажды. Стрелок перевел равнодушный, почти ленивый взгляд к перепончатой линии колонки на потолке, откуда начал доносится голос диктора. «За последнюю неделю Отдел Санитарной Безопасности перевел в инфекционную зону больше 834 женщин. 29 сотрудников пострадали при попытке сопротивления…» Зайка тихо хмыкнула. Парень не утруждался поворачивать к ней голову, чтобы поймать причину веселья. — Какое сопротивление могут оказать полутрупы, сгнивающие изнутри? «56 Девушек были инфицированы уже будучи беременными. Сейчас их перевели в отдел усиленного контроля за здоровьем. Там им окажут должный уход, проведут диагностику плода и введут вакцину в целях его профилактики.» Стрелок слабо поджал губы. Девушка рядом озвучила общую мрачную правду: — Ни один из них не выживет. Ни плод, ни мать. Парень опустил взгляд в пол, пытаясь сконцентрироваться на счёте плиток, но внимание продолжало возвращаться к жутким картинам, который прямо сейчас могли происходить в Отделе Санитарной Безопасности. Тошнота неловко пощекотала горло, стоило ему вспомнить, что завтра ему придется туда вернутся и поговорить с ещё одним клиентом, задолжавшим крупную сумму. Напарники сухо выдохнули спертый влажный воздух, стоило им покинуть кабину. Голос диктора вдогонку громко напутствовал до тех пор, пока они не покинули подъезд: «А мы напоминаем о том, как важно следить за своим состоянием и состоянием своих близких и не допускать распространения эпидемии. Позаботьтесь о себе и своих детях. Любая клиника готова предоставить вам бесплатно услугу вакцинации от вируса XZ-9. Это абсолютно безопасно и откроет вам доступ к новым неограниченным возможностям вашего тела. Также уведомляем вас, что в случае сокрытия или намеренного избегания инфецированной женщины от Отдела Санитарной Безопасности вы будете осуждены по статье 13 Уголовного Кодекса Российской Федерации. Если вам что-то известно о зараженных, вы всегда можете обратиться…» Зайка поморщила нос, стоило затхлому запаху, доносящемуся со свалки неподалеку, ударить в лицо. Первые этажи лишились доступа к прохладному ветру, разгоняющему кислород, в тот момент, когда высотки окружили землю со всех сторон. Теперь здешних жителей ничего не спасало от вони и влажного смрада мертвечины и болезни. — Опять потом антикоррозией обрабатываться. — недовольно буркнула девушка, брезгливо переступая через дохлую крысу прямо посреди дороги. Она поежилась и понадежнее укуталась в бронированный плащ, стараясь скрыть все участки металлических пластин на теле, чтобы не дай Бог подцепить какую-нибудь здешнюю заразу. Первый этаж Москвы никогда не спал: ночью бушевали психи, додумавшиеся внедрить себе черный чип по дешёвке, бомжи выли от голода и жажды, утром просыпались рекламы тех самых ублюдков, что продавали контрабандую технику, а коллекторы спешили выцепить своих клиентов до того как те смоются с незакрытым долгом. Обшарпанные картонки и тонкие листы, обвешанные по всему городу, не боялись промокнуть: дождь до сюда не доходил уже как два года. Вся чистая вода доставалась элитам наверху, пока здешние жители довольствовались их отходами. Сердечки в глазах Зайки выцепили длинную рекламу возле неонового прохода вглубь высотки: «Спасите свою жену и детей! Вакцина не лишит вас удовольствия, но позволит вашей женщине продолжить жить и радовать вас красивым металлическим телом!» Девушка ни разу не жаловалась, когда сделала вакцину и искренне не понимала, почему до сих пор оставались дуры, которые ее избегали и продолжали распространять вирус. Может, она и жалела, что больше никогда не сможет иметь детей из-за металла, вросшего в матку в целях профилактики от роста спор, но это куда лучше, чем умереть вместе со своим ребенком внутри, когда он ещё не успел даже глотнуть воздуха. Зайка презрительно усмехнулась. От такой вони как здесь ребенок может максимум пустить первый вдох и тут же погибнуть от вируса. Стрелок гордо расправил плечи, спрятав руку в лжекарман плаща, где прятался пистолет. Его не радовал городской шум вокруг, будучи привыкший к тишине верхних этажей, он то и дело косился на местных, убежденный, что все эти люди давно сошли с ума. В темном закутке грязной картонки прямо на асфальте сидела женщина, укачивающая младенца. Парень нахмурился, удивленный ребенку, уже хотел было подойти ближе и убедится в его реальности, как по пластиковой головке постучали металлические волосы «матери». Она подняла голову, обнажая замурованные в твердую вакцину бледные щеки и рябь от слез в имплантах глаз. Ребенок был не большим, чем детсткой игрушкой. Резкий хват на плече чуть не заставил его обнажить оружие, но Зайка успела его обернуть и привести в чувство. Она грубо пихнула его к себе и в следующий миг мимо проехала скорая на огромной скорости. Она наплевала на пробежавшую впереди черную кошку и грубо проехалась прямо по ней. Напарники глухо уставились на то, как бомжи медленнл подползали к трупу, готовые бороться за любой кусок мяса. — Ты сегодня рассеяннее обычного. — холодно протянула девушка, продолжая ход вдоль улицы. — Переживаешь за меня? — Если ты продолжишь витать в облаках меня могут пристрелить. Соберись. Не впервой же здесь бываем, ты чё раскис так? Парень удивлённо изогнул бровь. Ему показалась нотка беспокойства в ее голосе. — Эй. — Зайка пригнулась, поймав его взгляд, но не замедлила хода. — Выкладывай давай, меня и так твоя постная рожа не радует, а сейчас она омерзительнее обычного. Стрелок отвернулся. В плане тихо защёлкал прокручиваемый барабан пистолета. — Малинка сегодня утром сказала, что она неважно себя чувствует. Лицо у нее больно бледное было. Зайка тихо прыснула, но напарник успел заметит, как неприятно подогнулись тонкие губы от напряжения. — У нее всегда лицо белое, специфика металла. Да и самочувствие всегда хромало, ты знаешь не хуже меня. Хуже станет — Дракон отвезёт ее в клинику, почистят матку и угомонится. Стрелок знал, что девушка права, но тем не менее никак не мог перестать думать о своей начальнице. Его мать умерла от вируса ещё в самом начале эпидемии, а эта женщина почти заменила ее. Ему не хотелось думать о том, что он может потерять и ее. Хоть вакцина и спасла Малинку от первой стадии, она все равно иногда возвращалась, врастала прямо сквозь металл в орган, отчего ей становилось хуже. Хрупкие органические участки с каждым разом удаляли все больше и парень боялся, что вскоре она останется без детооргана совсем. — Сюда. Зайка потянула его в откровенную дырку в высотке, которая вела к темной скрюченной лестнице. — Знаю, что вылечат. Но каждый раз удалять части матки, ты знаешь, как это по ней ударяет. — С ее стороны глупо верить, что она сможет иметь детей. Глупо верить, что придумают способ, как им выживать при такой эпидемии. Они все подыхают либо от вируса, либо от патологий из-за металла, вросшего в неоформившуюся кожу. — Ты слишком равнодушная к молодым жизням для девушки. — это не было упрёком, скорее постановкой факта. Стрелок никогда не отворачивался от жёстокой правды, но смотреть, как женщина, заменившая ему мать в тяжёлые дни, страдает, он не мог. — Я реалистка. Даже если найдут способ рожать детей без проблем, я не хочу, чтобы мой ребенок рос в таком дерьме. — Ты теряешь свой реализм. Если найдут способ рожать, тебя никто не будет спрашивать, чего ты хочешь. Демография упала в отрицательные значения, государству нужны новые люди. — Значит, убью себя. Я не собираюсь приносить невинную жизнь лишь для того, чтобы потешить эго правительства. Коллекторы поднялись по крутой прошарпанной лестнице и свернули в узкий коридор, полностью лишенный освещения. Глазные импланты врубили режим ночного видения. — Я лично наблюдал за тем, как ты каждый раз выгрызала свою жизнь из лап смерти. Не думаю, что ты сможешь убить себя. Зайка коротко выдохнула заплесневевший воздух напротив двери в нужную квартиру. — Ты никогда не наблюдал за тем, как я берегу свое дитя от этого жестокого мира. Четыре коротких дружелюбных стука глухо погасли в узком пещероподобном коридоре. Коллекторы прождали 39 долгих секунд, прежде чем послышался щелчок затворки. Из едва приоткрытой щели показался подозрительный прищур лопнутых капилляров. — Товарищ Грешников. А мы пришли по вашу душу. — нагло ухмыльнулась Зайка искусственными длинными клыками, точь в точь кроличьими. Клиент плотно поджал сухие губы измазанные черной липкой смолой, которую принимали за человечий корм в этих трущобах, и резко захлопнул дверь. Через секунду она открылась нараспашку, впуская напарников внутрь. Каждый должник знал, что сопротивляться рабочим кредитных компаний стоит дороже, чем все их микрозаймы. Зайка глубоко проглотила лёгкими свежий запах гнили, доносившийся из мрака, закрытого бранными простынями вместо двери дальней комнаты, но не придала этому значения, чтобы не спугнуть и без того напряжённого Грешникова. — Собираетесь куда-то? — Стрелок мельком просканировал огромные сумки, забившие маленькую квартиру. Парень проглотил угнетенную обстановку в себя, просмаковал на мурашках общее напряжение и вынул руку из кармана. — Сестра умерла несколько дней назад. Привез из ее дома. — хриплый прокуренный голос на вид молодого, но глубоко уставшего, человека отвибрировал от хлипких стен. За тонкими слоями бетона в проржавевших трубах бежали тысячи литров отходов с верхних этажей. — Славненько, значит, надолго мы не задержится. — Срок оплаты ещё не истёк. У меня в запасе целых три дня. Почему вы явились сейчас? — Грешников старался скрыть раздражение в голосе, но наглая дрожь все равно просачивалась в хрупких связках. Зайка одарила его ласковой улыбкой, обвела сердечками тело, спрятанное под заляпанным хлопковым халатом. Как бы тот не старался скрыть, свечение от новых имплантов ног все равно выскальзывало наружу. — Издержки компании, товарищ Грешников. Видите ли, мы заметили некоторые несостыковки в договоре. — Какого ещё договора? Я ничего не подписывал. — Об этом и речь. Вы не задумывались о своей безопасности, когда брали микрозайм? Душная заполненная квартира давила на барабанные перепонки резкой тишиной. Даже в таком мраке Стрелок мог уличить проблеск страха в залитых кровью уставших глазах клиента. Зайка недовольно дернула уголком губ в отвращении, когда, не смотря на отсутствие потока воздуха, в нос вновь ударил прямой стухший аромат. Глазные импланты против воли дернулись в щель между полом и влажным краем повисшей в дверном проеме простыни. — У меня была договоренность напрямую с Драконом. — резкий скачок дрожи против воли вновь проскочил в словах клиента. Он тут же прокашлялся и харкнул прямо на пол комок сигаретной желчи. — И эта договоренность есть у вас в бумажном формате? — Нет, но… — Боюсь, в этой ситуации Дракон вам не помощник. Он не терпит бумажной волокиты, но чтит их значимость. Не можем же мы поверить вам на слово, что срок договора ещё не истёк. Стрелок прошел вглубь помещения, отдаленно напоминающего гостиную. Опустил взгляд в раскрытые полуразобранные сумки. Голова коллектора склонился в ностальгическом интересе, когда он распознал в содержимом немецкий дорогой сервиз с перламутровым отливом. — Я могу отдать вам долг сейчас вещами. — уже тише проговорил должник, недоверчиво косясь на парня. — Мы не благотворительный фонд. Вам выдали на руки деньги, так будьте добры вернуть нам ту же валюту. Или… — Зайка опустила взор к неясному голубоватому сечению на голых черных коленках мужчины. Тот уловил заинтересованный взор и тут же сделал шаг назад новенькими имплантами. — Нет. Не могу же я отдать вам свои… — Они не ваши, товарищ Грешников. Вы ведь купили их на деньги, одолженные «Герионом», не так ли? По факту, ваши ноги принадлежат нам. Стрелок неловко потер пальцами край кармана, оборачиваясь к висящей простыни. На секунду ему показалось, что он заметил за ней слабое движение. Грешников играл скулами, явно сжимая челюсть, чтобы не высказать свой страх и ярость Зайке прямо в полимерное лицо. Та наивно манерно наклонила голову в бок, довольствуясь его реакцией. — Итак? Что же нам с вами делать? — Дайте мне один день. Всего один. Я продам все эти вещи на барахолке и верну вам все до копейки завтра. — Ах, я бы рада, товарищ Грешников. Да вот только мое начальство очень нетерпеливо. Боюсь, если вы видите меня сегодня… — она на цыпочках подобралась ближе к мужчине, ноготки стукнули по бедренному импланты. — Значит худший день в вашей жизни настал именно в этот момент. Кадык клиента нервно дёрнулся. Девушка хотела была думать, что ее манера поведения спугнула его терпение, но замыленные болезнью глаза метнулись к Стрелку, что успел слишком близко подобраться к прикрытой комнате. — Не вы являетесь моим худшим кошмаром, товарищи коллекторы. В этот же миг плечо Зайки на долю секунды опалил жар, но пуля не успела влететь в неприкрытую плащом руку, ее сбила другая, вылетевшая из пистолета Стрелка, и сбивая курс в стену с точностью до миллиметра. Грешников пригнулся как раз вовремя, чтобы избежать второй, целившейся ему в лысый затылок. Зайка подсекла его попытку улизнуть снизу, сбила с ног прямо на пыльный столик. Тот громко хрустнул, выпуская мужчину на пол. Из-за простыни раздался тихий хрип, отвлекший коллекторов достаточно, чтобы клиент успел грубо толкнуть Зайку в грудь новеньким имплантов руки и скрыться в подъезде. Девушка впечаталась в стену с тихим рыком, за спиной осталась осыпающаяся вмятина, пока Стрелок ринулся за должником. Быстрые ноги мужчины и цепкие имплантированные руки, обнажившиеся сброшенным на грязный пол халатом, позволяли Грешникову перепрыгнуть через десяток узких ступенек сразу без падений, пока коллектор старался уловить момент в проеме перил, чтобы задеть конечности. Хлопок. В темноте был различим вылет фаланги мизинца, тот тихо стукнулся о пол вместе с потраченной пулей. Хлопок. Выстрел угодил в щиколотку, брызг гоняемой внутри импланта вязкости окрасил стену, вдоль которой спрятался Грешников. Несколько секунд снизу доносились хриплые ругательства, за которыми последовал щелчок задвинутой панели, загородившей ранение. На последнем пролете клиент метнулся, что было сил, чтобы выскользнуть наружу. Хлопок. — Только не говори мне, что ты упустил его. — рыкнула по связи Зайка, пока Стрелок понёсся вслед за должником на улицу. — Не смей грохать его, я не собираюсь получать люлей от Дракона за его имплантированную задницу. Парень выбежал на притихшую от стрельбы улицу: люди недовольно косились на него из мрака и поджимались к стенам, боясь получить отдачи. — Перехватывай его у четвертого блока, я прикрою. — Блядь. Зайка цепко вырвалась в узкую форточку и вмяла крошку асфальта под ботинками, приземлившись на улице. Складной ножик вцепился в лапе, девушка ловко прыгнула на навес ларьков вдоль улицы и прыжками быстро уменьшала дистанцию между ней и указанным местом. Вышки загрымыхали, складские коробки на улице и хрупкие стекла затрещали от вибрации. В нескольких метрах наверху по рельсам двигался переполненный средним классом поезд. Коллектор выгнулась в резвом прыжке, вытянула руки, цепляясь за состав. Скорость поезда развила металлическую копну белых волос, пассажиры лишь мельком глянули на вцепившуюся бестию и вернулись обратно к своим делам. Стрелок ловко перескакивал через падающие горы хлама, отталкивал в сторону зевающих бомжей и прекрасно замечал, что жители первого этажа заинтересованно вылезали из своих гнезд, медленно двигаясь вслед за ним. Чуяли наживу в погоне. Ионный выстрел прозвенел над виском, парень извернулся и упал на заляпанный асфальт, плащом собирая всю грязь, пока проезжал последние метры. Сверху накрыла тень, Грешников уже намеревался приплющить коллектора к земле, как пуля угодила прямо в голубое свечение оголенной коленки. Клиент нарисовал на озверевшие лице болезненную гримасу, вцепился металлическими пальцами в раненную ногу и рухнул рядом, до крови раскрошив лоб. Мужчина почувствовал приближение парня к себе, зарычал от боли и гнева, рука левая рука метнулась вцепиться в голень, но в предплечье тут же влетел острый маленький ножик. Зайка приземлилась прямо на голую спину, довольствуясь хрустом ребер под собой. — А мы ведь хотели по-хорошему. — ласково шепнула она тому в ухо, пригибаясь ближе. — Нихуя вы не хотели! — рычал снизу Грешников, тщетно пытаясь сбросить с себя тяжёлую тушу. — Только и делаете, что забавитесь с бедной дичью, как мы. Вы нихрена не лучше нас, такие же больные жалкие шавки элиты. Стрелок недовольно покосился на толпу, окружавшую открывшуюся сцену. Голодные глаза вцепились в клиента, в усталости взгляда не было ни капли жалости. — Может быть. Но ты ведь чувствуешь… — Зайка повела ботинком, сильнее надавливая на мягкую плоть, под которой начиналось внутреннее кровотечение от проколов сломанных костей. Из глотки Грешникова вырвались сгустки крови. — Где ты, а где я. — Заканчивай с ним. — нетерпеливо буркнул напарник, крепче сжимая в руке пистолет, отчего жители ежились, отодвигаясь от его настроя подальше. Зайка громко фыркнула. Коготки подцепили стыки имплантов с кожей, пощекотали оголённые нервы и одним резким движением вырвали каждый из четырех. Грешников завыл от боли и дизориентации, пытался вернуть себе чувство конечностей, но с ужасом осознавал, что не может двинуться с лежачего положения. — Приятно иметь с вами дело, товарищ Грешников. Зайка горделиво уложила импланты на плечи, двинувшись в сторону напарника. Вопреки его недружелюбному настрою, она не обращала никакого внимания на собравшийся народ. — Он весь ваш, зайчата. Словно по команде голодная толпа кинулась к голому ещё живому торсу. Стрелок скрыл пробежавшую по спине дрожь, когда из круга бешенных бомжей раздались крики клиента. В воздух полетели ошмётки крови и мяса. Жители первого этажа превратились в стаю койотов, дорвавшихся до полуживого обеда. Напарница привела его в чувство, впечатав в грудь импланты. — Какой же ты кретин. Нахрена ты в них стрелял? — Иначе он бы ушел. — Дракону это сам объяснять будешь. Иди в офис, я скоро подойду. Стрелок молча развернулся, спрятав в кармане пистолет. Ему не было дела до того, где уже скрылась его коллега. Светло-карие глаза метнулись к дырам от пуль и отсутствующему мизинцу левой руки. Начальство «Гериона» точно будет ими недовольно.

***

Резкие рывки дыхания вперемешку с попытками откашлять мокроту вырывались из-за простыни, разнося по разгромленной квартире зловонный аромат тухлятины. - Чтите себя Девой Марией? Хрипы стали громче и отчаяннее. Зайка медленно подбиралась ближе к прикрытой комнате, но не решалась войти внутрь. Замерла возле простыни, нависнув устрашающей тенью над тем, кто лежал за ней. - Думаете, что вы особенная. Но посмотрите, сколько хлопот вы приносите. Ваш брат напал на нас, потому что пытался скрыть вас. Разносите заразу по всему подъезду. Мучаетесь, пытаетесь избежать смерти, которая уже не просто дышит вам в затылок. Вы давно стали ее матерью. Извращённое любопытство потянуло коллектора в комнату. Взору сердечек предстал труп, редко сокращающий лёгкие для тяжёлых попыток глотнуть спертый воздух. Тело на матрасе давно не было похоже на женщину: гниль, сожравшая матку, давно переместилась на кожу, а влага напротив головы ярко показывала, что лёгкие тоже давно были поражены, живот раздулся до невероятных размеров. Зайка скрывала горечь за презрением, осматривая картину, укутанную в мокрое одеяло, которое наверняка уже вросло в липкое потное тело. - Считаете, что ваши страдания помогут вашему чаду. Я ведь права? Грешникова давно не видела ее - в глазных впадинах ползали опарыши, съедающие мертвые яблоки. Тем не менее, голова была повернута в сторону говорящей. - Ваш мозг прогнил достаточно, чтобы не осознавать, что внутри вас давно лежит такая же смерть, как и вы. Зайка зашипела сквозь клычки, вырывая наружу свою злость и отвращение к больной. Девушке хотелось расцарапать лицо страдалице, что имела право мучить ни в чем неповинное дитя внутри нее. Она приблизилась к лицу, впитывая в себя аромат смерти. Грешникова прекрасно ощущала чужую близость, пыталась что-то сказать, но из горла вырывалась только мокрота. Губы Зайки поджались, щеки дрожали, глазные импланты пытались подавить предательские слезы. - Я не ненавижу вас за ваше желание породить новую жизнь. Напротив. Я восхищаюсь вашей стойкостью. Вы не представляете, насколько. Зайке нравилось смотреть на чужие страдания ещё с самого детства. Ребенком она любила рвать крылышки пойманных жуков, тянуть за хвосты бродящих кошаков. Вопреки врождённой жестокости, грудь внутри сдавливало только отчаяние и желание избавить несчастное создание от мучений. - Как вы не понимаете, что они не приносят ничего, кроме боли вам и вашему дитя? - шепот опал на прогнившее лицо теплом, скрасив холодный пот на мгновенье. Женщина продолжала предпринимать попытки вырвать из глотки хоть слово и Зайка дала ей время на это, выказывая долю уважения. Наконец, изо рта донеслись хриплые буквы: - Жива...Она...Это...Жива. Девушка горько закачала головой. - Вы чувствуете, как она пинается. Но это не большее, чем поразиты, пожирающие вас изнутри. Зайка говорила тихо, будто неродивому ребенку, который не понимал простой истины. - Я верю, что вы - герой. Но не потому что вы пытаетесь выносить жизнь. А потому что благодаря вам эпидемия продолжается. А это значит, что ни один ребенок не потерпит страданий в этом мире. Вы не можете видеть, но вы можете чувствовать. Как быстро Земля спустилась в глубины ада. Ваш святой подвиг меркнет в грехе народа. Зайка медленно выпрямилась, но в последний миг костлявая рука вцепилась в голове холодное плечо не прикрытое плащом. Девушка сдержала порыв одернуть вирусную гадость, прекрасно осознавая, что вакцина не позволит инфекции проникнуть внутрь. - П...пож... - Нет. Ножик вонзился прямиком в наполненный живот. Из раны начала вытекать вонючая заражённая кровь. Зайка нанесла брюху ровно 9 ударов, в голове отсчитывая месяцы мучений бедной женщины, параллельно подавляя слезы. На последнем ударе живот медленно сдулся, выпуская пары влажной вони, а на матрасе под телом расползлось чёрное пятно. Коллектор не осмелилась посмотреть на полную плаценту, которая хаотично шевелилась под одеялом. - Да благословит вас Бог. Она не верила в то, что говорила. Просто надеялась, что так мертвой женщине будет легче отпустить свою обиду. Покидая квартиру, Зайка совершила анонимный звонок в Отдел Санитарной Безопасности, сообщив о заразе. Вскоре улицу первого этажа окружили машины с мигалками, бомжи попрятались в своих норах. Девушка скрылась в лифте до того, как служащие начали свою работу. Завтра она успеет насмотрется, как эти ублюдки уничтожают тела благородных матерей.