Глава 2 Дети Гериона

— Это что? Вопросительный взгляд, брошенный на Стрелка, был скорее формальным, чем искренне удивлённым. Это не первый раз, когда тот приносил испорченную плату. Парень лениво наблюдал за платформой, на которую уложили импланты. По краям бежал белый свет, сканировавший состав и уровень урона, на мониторах работников загорались цифры. Количество потерянных копеек, на которые они могли бы максимум облизнуть соль на 54 этаже. Коллектор любил коллектив цеха переработки. Здесь всегда стояло гробовое молчание, появлялась ли эта тишина только тогда, когда он переступал порог затворок или же они в принципе были не особо болтливы, ему было не интересно знать. Стрелку было достаточно погрузится в атмосферу их высчитывательной работы, вслушаться в хрусты двигающихся приборов, которые начинали разбирать доставленное по частям, клики пальцев по стеклу. Каждый раз карий взгляд цепко выслеживал полимеролога: молодую девушку, которая не отрывала свои глаза от быстро бегающих цифр на экране. На радужке всегда отражались блики тысячи цветов, отчего Стрелок ни разу так и не смог поймать не истинный цвет. — Два миллиона триста сорок четыре тысячи девятьсот восемь рублей, с учётом повреждений - миллион пятьсот три тысячи. Мерный мелодичный голос распространился по огромному светлому залу, обставленному техникой, рабочие молча отключили аппараты и начали разбирать импланты вручную, осознавая, что не могут позволить себе потерять из-за ошибки оборудования ни рубля. Стрелок никогда не подходил к ней близко, любил наблюдать издалека за ее работой и не собирался нарушать идиллию этого места. Следил за профилем остро очерченных скул, на миллисекунду мог заметить, как поджимаются бледные губы от малейшей ошибки. Она не отрывала взгляда от рук своих коллег, и парень был уверен, что в голове девушки вёлся бесконечный счёт их общих денег. Вопреки его очевидному вниманию, никому не было дела до курьера имплантов. Средний класс не боялся коллекторов, уж тем более их коллеги. — Мне спросить номерок ее чипа? Боюсь, ее красивая головка слишком занята счётом просранных тобой бабок, чтобы искать время на романтичную болтовню. — Тяжёлая ладонь опустилась на плащ, Стрелок не обернулся к Дракону, чтобы прочесть в его угловатом лице раздражение. — Сколько раз повторять: не стреляй в товар. — рука сжалась для профилактики, прочные полимерные ячейки бы все равно не позволили продавить до синяков. — А это что? — начальник прошел вперёд к платформе, змеиные зрачки вцепились в ножевую трещину на оторванной левой руке. — Зайка постаралась? Стрелок глупо моргнул, следя за тем, как слабо дрогнули уголки губ Дракона, что почуял возможность наказать напарницу. — Она мне помогала. Мужчина тихо хмыкнул и повел плечами. Под красной майкой заплясали вживленные татуажем перламутровые чешуйки золотистого оттенка. — Где она сама? Парень виновато повел подбородком. — Подчищает. В квартире был XZ-9. Среди монотонной работы приборов был отчетливо слышен глубокий медленный выдох. Если бы Стрелок плохо знал начальство, он бы подумал, что Дракон натурально сейчас на него набросится зверем. — Молись, чтобы ОСБ ее не засек. — Нам все равно завтра к ним подниматься. Позолоченные кольца на пальцах неприятно щелкнули прямо возле сверхчувствительного уха. — Точно. Мелешенков поднимает ставки. Я пройдусь с вами. — Мужчина неприятно усмехнулся, поймав на себе удивленный взгляд. — Идем. Малинка по тебе соскучилась. Карь Стрелка в последний раз пробежалась по плавному силуэту полимеролога. Глубоко внутри засосало разочарование от отсутствия ответного взгляда. Поляк, вопреки рабочей обстановке, медленно расслаблялся с ладонью Дракона на спине. Мужчина вел его по чистому светлому коридору, и воспоминания о грязи и желчи первого этажа медленно растворялись в запахе металлизированной стерильности. Белые лампы радовали снайперский взор, глаз радовался возможности беспрепятственно разглядывать каждую деталь вокруг. Начальство выделялось на фоне рабочих своей сверкающей позолотой и ярко-красной майкой. Стрелок не стеснялся анализировать внешний вид, отмечая новую шероховатую неровность на щеке, будто по ней провели костяшкой. — Давно не полировался? Парень хорошо помнил, как сильно мужчина пекся о внешности, с уходом о которой, к слову, хорошо справлялся. Со стороны никто не мог сказать, что перед ними стоял шестидесятилетний. Пока на этажах ниже никто не доживал и до сорока, Дракон мог похвастаться тем, что выглядит на тридцать. — Проводил воспитательную беседу с Чепушилой утром. Тебе Зайка про него еще не пропыхтела? — Вскользь. Со стороны мужчины раздался удивленный смешок. — Я был уверен, что она трещала тебе об этом всю сделку. Лобзиков установил себе какую-то новинку из подполья: что-то вроде гибких умных лезвий, повторяющих строение рук. Я не вдавался в подробности, пока выбивал прошляпье из Чепушилы, но для их управления нужен жесткий самоконтроль, а Лобзиков сильно зассал Зайку. Короче плесанул ей до крови, пока «напарник» носом клевал. — До крови? — Стрелок быстро прокручивал в чипе все кадры оборванного плаща коллеги, где просматривалось плечо. Увеличивал в сотни раз картинку, чтобы уличить полосу сшитых на скорую руку полимерных ячеек. — Она уже все обработала. Малинка посоветовала ей какую-то ядрёную дурь, которая блокирует XZ-9. — Палладий. – парень кратко кивнул. — Превосходная штука. Осаждается в тканях с высокой васкуляризацией. Малинке очень идет новый цвет кожи. — змеиные глазницы прищурились в удовольствии, на тонких сухих губах заиграла теплая улыбка. — Кашель оттуда же? — парень невольно расслабился, соединяя все детали симптомов обеих девушек. Палладий-гидроксиапатитный комплекс – нововведение в медицине, которое давало осечки, оседая в легких и слизистой, но зато дезактивировало клетки вируса. Дракон утвердительно промычал. Приехавший на 54 этаж лифт выпустил вместе с Зайкой слабый аромат гнили, вперемешку с химией: чувствовалось, что девушка наскоро пыталась очистится. Коллектор молча принимала на себе оценивающий пробег вертикальных зрачков, горло невольно дернулось, когда взгляд начальства задержался на неприкрытом плече дольше секунды. — Не опаздывай завтра. — Дракон повел скулой, веля следовать за ним. Зайка сморщила носик, послушно отступая в сторону, давая проход Стрелку. — Малинке привет передавай. Парень проигнорировал напряжение между коллегами, окунувшись в мелодичную тишину поднимающегося лифта.

***

Четкие шаги по плитке в такт отбивались от угловатых стен, помещение пусть и было витьеватой формы, все равно не заглушало эхо, позволяя ему скакать по кафелю, оседать в ушах щелчками дорогостоящих отполированных каблуков. Зайку тошнило от бесконечного порядка, ее нора на 33 этаже была прямым тому доказательством, но кабинет начальства отличался от остальных помещений компании. Пока в цехах и коридорах царила болезненная глазу стерильность, Дракон чтил утонченное искусство. Точнее его округлые гладкие формы. Голограмма обнаженной женщины, не обремененной ничем, кроме серебряного браслета на лодыжке, плавно выгнула спину и блаженно улыбнулась, приветствуя хозяина. Платформа, на которую падал прожектор, стояла прямо посреди комнаты, напротив ярко-красного дивана из натуральной кожи. Мужчина бросил короткий взгляд на представление и прошел к бару, спрятанному в стене. Зайка следила, как, по мере того как голограмма опрокидывает голову, ее длинные рыжие волосы скатываются с плеч, природный блеск играет на густых прядях. Каждый раз шоу было разным, и по нему легко было определить настроение постоянного зрителя. Дракон терпеть не мог лишние детали и баловался ими, только если был в хорошем настроении, но любил играться с натуральностью человеческого тела. Зрачки-сердечки со слабой ностальгической тоской просканировали обнаженное тело, не обнаружив на нем ни одного изъяна в лице родинок, пятен или шрамов. — Сними плащ. Девушка быстро исполнила приказ, не желая еще больше раздражать мужчину. В этом кабинете не было ничего, что могло отвлечь внимание от центральной платформы, а дыра в ее плече сейчас наверняка была бельмом на змеином глазу. — Твоя безалаберность ударяет по лицу нашей компании. В таком виде Мелешенков тебя лично подожжет в центре ОСБ. — Дракон провел подушечкой пальца по граненному стакану и сделал короткий глоток. — Купи мне новый. Ты ведь любишь украшать свои любимые игрушки. Начальник не моргал, следя за игрой света на металлической корке на коже, пока Зайка аккуратно положила поломанную одежду на диван, уселась на край и поставила подбородок на костяшки пальцев. Несколько секунд глаза-сердечки неотрывно наблюдали в ответ. Их хозяйка прекрасно помнила любвеобильность своего начальства. — Зато твои новые щенята ударяют не только по лицу, но и целостности компании. Прекрати ставить мне в напарников идиотов, и, может, я подумаю над тем, чтобы сохранить презентабельный внешний вид. — наконец, с фыркающим недовольством, разрезала тишину коллектор. — Стрелок – не идиот, а вы все равно просрали почти миллион… — Но сделку покрыли. Даже в плюсе оказались. Удивительно, что ты так переживаешь за копейки, когда на носу сделка с главой ОСБ. Зайка замерла, четко приметив движение торса в свою сторону, но Дракон не спешил отрываться от стены, решив, что не хочет приближаться вплотную к еще не выветрившемуся запаху гнили. — Мелешенков ценит чистоту работы, и я придерживаюсь такого же принципа. Если ты продолжишь тяп-ляпать, мне придется задуматься над новым любимчиком. Вопреки неприкрытой угрозе, на лице Зайки растянулась улыбка. — Вы слишком сильно любите мое фырканье, чтобы так просто от меня избавиться. — Не цепляйся за чувства Малинки к тебе. Эта особа как-то в рыбку в аквариуме ресторана влюбилась. Поплачет пару дней и найдет себе новое дите. — А ты, конечно же, будешь рядом, чтобы его предоставить. — коллектор грубо закатила глаза, отворачиваясь к голограмме. Словно следя за разговором, женщина молча плакала, смотря в панорамное окно. Коллеги молча наблюдали за блеском крупных капель, стекающих в ключицы. — Твоя ревность не дает тебе очков, Аня. — губы девушки плотно сжались с упомянутого имени. — Малинка верит, что ладит с материнскими обязанностями, но узнай она, как сильно тебя задевает ее любовь к Стрелку, тут же потеряет к тебе интерес. Она гордится своим статусом матери для заблудших детишек, но ей абсолютно безразличны вы сами. — Ты такой же. — на корню пресекла попытки манипуляции коллектор, недовольно подергивая носиком. Сердечки в злобе пульсировали, вновь вернувшись в вертикальный зрачок. — Вот и умница, что это понимаешь. — в голосе начальника засквозил почти родительский укор. — Мы оба помним, какие сказки тебе плела Малинка в прошлом, но не забывай, кто их исполнял. И кто подобрал твою плешивую полудохлую тушку с первого этажа и поднял до тридцать третьего. Словно окунувшись в ностальгию, Дракон все же подошел к девушке. Сладкий аромат тухлой плоти, осевший на корке палладия, слабо улавливался узкими ноздрями, когда грубые пальцы на удивление аккуратно подцепили подбородок. Мужчина следил за ощетинившимся обидой лицом, невольно вспоминая, как оно выглядело при их первой встрече. Змеиный взгляд сощурился в недовольстве: начальник «Гериона» гордился своей способностью оживлять скрытую красоту во всем, что его окружало, но Аня была его самым большим провалом. Спустя столько месяцев работы под его боком она изменилась внешне: пропала голубая тусклая радужка и нездоровые синяки под глазами, грязное тряпье, в которое одевали разве что дешевых шлюх на первом этаже, сменилось на качественную молодежную вульгарщину, передние зубы вызывающе вытянулись и заострились, но как бы Дракон не старался вскрыть женскую утонченность, Зайка оборачивала все его попытки в свой личный хаос и беспорядок. Сама ее природа будто тянулась обратно к трущобам, чем жутко бесила его любовь к хорошей жизни. Пальцы на подбородке надавили повернуть голову обратно к платформе, на которой красовалась уже другая особа – бледная девчонка 17 лет. Дракон в презрении осматривал гематомы на бедрах и царапины от коротких ногтей на плечах и груди. Голограмма Анютки сжалась в комок, будто пыталась прикрыть не грудь, а выступающие от продолжительного голода ребра. Зайка равнодушно осматривала прошлую себя, отмечая, что в ней мало что изменилось. Даже вставка имплантов глаз не меняла озлобленный на весь мир взгляд, а худоба никуда не делась – просто скрылась под слоем долговечного металла. — Не заставляй меня убеждаться, что мои инвестиции идут в никуда. Еще один проеб, и наши с тобой попытки сделать из тебе подобие полезного сотрудника станут более радикальными. И тогда Малинка не то что не посмотрит в твою сторону, она лично тебя вышвырнет из нашего круга «семейки». Прожектор сверкнул, уступая место на платформе для молодой барышни с пышными формами, которые та тут же начала демонстрировать, встав в позу собаки и прогнувшись в спине. Дракон не отрывал взгляда от похабной картины, медленно выдыхая поднявшееся раздражение в уже опустевший стакан. Плавные движения голограммы и заигрывающий взгляд теплили его самодовольство, пока Зайка молча впитывала свою зависть на пару с отвращением к способности скопления пикселей снять напряжение. — Я не иду с вами завтра на встречу? Начальник не понимал, расслышал он разочарование или облегчение в ее тоне, но не утрудил себя рассмотреть эмоции на лице подчиненной. — Нет. Возьмешь дело Глинкина. Одна. Раз ты у нас такая умная среди коллекторов, значит сможешь справится самостоятельно. Зайка подавила в себе желание извиниться, но из носа все равно вырвалось предательское сопение, пока она надевала обратно плащ.

***

Еще стоя в лифте Стрелок размял затекшие от напряжения плечи. Парень не хотел приносить в райский уголок Малинки свою усталость, потому, первым делом, приехав на 56 этаж, зашел в свою квартиру, чтобы спрятать пистолеты и щитовую одежку. Если его апартаменты были абсолютно пусты и безжизненны, за исключением разве что большого панорамного окна, то уже на входе на территорию жены начальника можно было почувствовать чье-то проживание. Разумеется, перед этим нужно было пройти через шлюзовую дезинфекционную камеру, но электронные спокойные биты из колонок скрашивали процедуру. «Внимание, запуск Протокола очистки» Из решетчатого пола резко поступил поток горячего воздуха, температура в камере поднялась до восьмидесяти градусов. Стрелок инстинктивно проглотил сухость в горле и одернул себя от желания протереть глаза. Спустя пару секунд вентиляторы снизу медленно затихли, вновь пропуская сквозь свой шум такт музыки, которую тут же заглушила подача влажного пара, пахнущего озоном. Коротка вспышка ультрафиолета была заглушена защитными линзами, но коллектор все равно сморгнул осадок слепоты. «Пожалуйста, проходите» Створки камеры раскрылись, рисуя на лице парня расслабленную улыбку, потому что тут же из-за угла выскочил черный гибкий силуэт. Металлическая пародия кошки с узкими розовыми светодиодами вместо глаз потянула спину и горделивой походкой пошла навстречу гостю. — Здравствуй, Нео. Смотрю, у тебя есть чем похвастаться. Стрелок ступил внутрь апартаментов, позволяя кошке показать свои настройки на «любящую встречу хозяина» и проследил за пушистой ярко-фиолетовой кисточкой, повешенной на длинный хвост. Мяу. Потеревшись о простерилизованные джинсы и выполнив свою миссию, робот вернулась на свое положенное место – черную зарядную станцию у стены вдоль входа. Тонкие лапы ловко прыгнули на подставку, сама кошка поудобнее уселась и принялась имитировать умывание. — Где твоя мама? Мяу. Стрелок усмехнулся факту, что робот научился отвечать на эти слова. Малинка явно рассчитывала, что кто-то об этом спросит. Круглый зал гостиной по стенам был украшен голограммами неоновых лиан, прожектора раз в пару секунд имитировали ветер, отчего лепестки трепыхались в тихой гавани, пока панорамные окна были плотно закрыты, чтобы не дай Бог не дать проникнуть вирусу внутрь. Пройдя вглубь парень привлек внимание дома: станция, спрятанная где-то в одном из шкафов, тихо пискнула и включила голоформу. — Миша! Привет! — в ту же секунду навстречу гостю выбежал маленький мальчик 5 лет. Он неуклюже вытянул вперед пухлые пальцы, которые растворились в штанинах, пока упомянутый делал вид, что треплет черную непослушную копну пикселей у того на голове. — А я сделал маме ванную с четверичными аммониевыми соединениями, она подойдет через пару минут. Я уже сказал ей, что ты пришел. — Спасибо, Кир. Нальешь мне пока виски? Малыш подпрыгнул с широкой улыбкой, сделав стойку «смирно». Стрелок подавил желание упрекнуть мальчика в том, что Дракон вряд ли разрешил бы ему выпить что-то из личного бара. Тем не менее, закругленная часть стены развернулась пластом, обнажая запасы начальства, одна из бутылок скатилась по металлической горке, в нужном месте слетела пробка, угол наклонился, и в чистый стакан залился медный напиток. — Как прошла сделка с Грешниковым? — уважительно, но сохраняя детскую невинность, поинтересовался мальчик. — Приемлемо. — терпеливо ответил Стрелок, понимая, что Малинка наверняка расстроится, если приказать дому выключить голоформу на время, отчего приходилось играть заинтересованность в диалоге. — У тебя новая соседка? Парень махнул вверх, где прямо над баром на проекции лиан устроилась обнаженная фигура высокой стройной девушки. Дракон явно обозначал свои части апартаментов, хотя, не живи с ним жена, пикантные части не были бы прикрыты листьями. — Я хотел дать ей имя Виктория, но хозяин наказывает называть ее «горячей Амазонкой, которой приходится скрывать свою шикарную грудь, потому что жене не нравится, что неживой ребенок смотрит на соски». — в нужный момент голос маленького мальчика сменился на хриплый голос начальника. Стрелок не сдержал смешок, упавший в стакан, прислонившийся к губам. — Лучше и не скажешь. — Не думаю, что Вадим оценит расход его драгоценных запасов. Парень с наслаждением растворил слух в мелодичном женском голосе, прикрыл на мгновенье глаза, прежде чем развернутся к источнику на пару с Кирой. Теплая улыбка на лице женщины, казалось, освещала все пространство своей любовью. Длинные тонкие пальцы с ровным черным маникюром стукнули кольцами о перила позолоченной винтовой лестницы, когда фигура хозяйки квартиры начала спускаться со второго этажа. Только Малинка могла так грациозно ступать по ступенькам босыми ногами, не создавая при этом ни одного децибела шума от палладиевого покрытия на тонкой коже. Длинный шелковый халат струился по ее влажному после ванны телу, серебряный цвет подчеркивал красоту комплекса, осевшего на слизистой. Стрелок как губка впитывал в себя каждое движение, не отрывая поплывшего взгляда. — Но мы ему ничего об этом не скажем, правда? Женщина подошла вплотную к гостю, оказавшись чуть ли не на голову ниже. Еще теплые после горячего антикоррозийного пара ладони припали к жестким скулам парня. Затуманенная восхищением карь следила за игрой света прожекторов в голубых имплантах радужек напротив. — Я скучала, милый. — пухлые губы бантиком припали к холодному кончику носа, оставляя за собой липкий сладкий аромат бальзамированного масла. — Я тоже. — только и смог выдавить из себя парень, окунувшись в ощущение ласковых потираний висков подушечками пальцев. — Устал? Только сейчас Миша заметил, как сильно его клонило в сон. Запах сирени, исходивший от тела женщины, дурманил его полупьяный рассудок. Он едва стоял на ногах, готовый в любую секунду упасть на колени перед ней, прислонится лицом к шелковому халату и дышать всем ее существом, пока не умрет от счастья. — Очень. — Как ванна, мама? Вам уже лучше? Доктор просил присылать ему отчет о вашем самочувствие каждые три часа. — внезапно в тишину встрял настроенно-возбужденный голос Киры, который все это время молча наблюдал за происходящим. Стрелок силой заставил себя открыть глаза и еще раз осмотреть Малинку, на всякий случай просканировал ее тело дважды, чтобы не упустит ни одной детали. — Мне уже лучше, спасибо, Кирюш. Поблагодари доктора за комплекс. — терпеливо ответила женщина, наблюдая за тем, как под ее пальцами тает парень. — Вам очень идет покрытие. От улыбки на щеках Малинки образовались ямочки. — Сколько раз я тебе говорила не обращаться ко мне на «вы»? — А я столько же раз отвечал, что слишком вас уважаю. Хозяйка квартиры обреченно покачала головой. Темный каштан в имплантах волосяных луковиц волнами пробежался по всей длине до лопаток. — Как ты? Как сделка с Анютой? Миша слабо усмехнулся. Назови он так Зайку, она бы лично вскрыла ему глотку своими дурацкими клычками. — Беспорядочно. Ей зачем-то вновь понадобилось обратить все в фарс с пафосными речами, чем сильно встревожила клиента. — он не стал рассказывать ей о найденной вирусной, чтобы не беспокоить оазис. — Ты знаешь, она всегда хотела выступать на публику. Рада, что ты был рядом, чтобы приструнить публику. — Малинка положила руку ему на плечо, и ноги парня покорно понесли его в сторону черного бархатного дивана. — Кирюш, организуешь нам винограда? — С радостью, мам! — Что-то она не очень оценила мой жест доброй воли. Как и Дракон. — слова тягучим медом лились с уст, Миша не был способен контролировать их поток, пока утопал в мягкой обивке, а длинные ноготки копошились в коротких волосах на затылке. — Она не любит говорить о своих чувствах. Уверена, после сделки, проведенной с Денисом, она была вне себя от радости, когда в напарники ей поставили тебя. Парень едва мог включить мозг, чтобы вспомнить, кого из его коллег так звали, потому что в их кругу не было принято обращаться по настоящим именам. Только начальнику и его жене было позволено их упоминать. — Наслышан. — поднос в форме листа с завернутыми кончиками, полный черного крупного винограда, волшебным образом оказался на низком стеклянном столике. — Вы ведь сопровождаете завтра Дракона во время сделки? Миша проследил за тем, как тонкие пальцы обхватывают и отрывают от веточки плод, губы бантиком складываются в трубочку, всасывая в рот закуску. Тонкая шея плавно дернулась вслед за глотанием, играя блеском металла на нежной коже. — Вадим хотел похвастаться моей обновкой и получить авторитет в глазах Мелешенкова, так что да. — голубая радужка обратилась к пейзажу пасмурного заката за стеклом, который прятался меж высоток. — Буду рад составить вам компанию, если наскучит общество шестидесятого этажа. Малинка слабо улыбнулась. — Узнай это общество, как ты упомянул о скуке в одном предложении с ними, они бы использовали твой кровь в качестве выпивки на этой встрече. — Не думаю, что им понравится кровь родом с сорок пятого этажа. До этого иммигрировавшая с Польши. — Они – фанаты экзотики. К тому же, от польского акцента не осталось и следа. Ты отлично впишешься в их среду. — Благодаря вам. Парень упивался мелькнувшим смущением на чужом лице. Если бы он не был сейчас в таком раздрае, продолжил бы осыпать эту женщину благодарностями по тому, как она спасла его от участи быть изгнанным из Москвы обратно на родину пару месяцев назад. — Мы оба знаем, что я не могла поступить иначе. — взгляд Малинки вернулся к Мише, который словно изголодавшийся по ласке кот сейчас ластился к ладони на затылке. — Ты выглядел таким беззащитным. — женщина будто чувствовала, что гость давно ее не слышит, утопает в дреме, потому спокойно болтала сама с собой. — Брошенным на произвол судьбы. Только-только потерявший самое дорогое. Женщина оценивающе бегала взглядом по уже спящей фигуре, вспоминая, каким тот был всего девяносто дней назад. Правильно говорят, что к хорошей жизни легко привыкнуть, и Миша за свою короткую жизнь успел доказать это уже дважды. Первый раз, когда смог выбраться из Польши в столицу вместе с семьей аж в средний класс Москвы, а второй, когда в мгновенье ока потерял и приобрел все сразу. От места в обществе и работы до новой матери. — Принести тебе бокал вина, мам? — и вновь проекция мальчика разрезала тишину, но утонувший в неге Миша даже не дернулся, ослабив бдительность в райском уголке апартаментов Малинки. Женщина небрежно махнула рукой, сгоняя голоформу обратно в прожектор, про себя отмечая, что нужно будет настроить Кирюшу, чтобы тот не болтал, когда это не требуется. Малинку почти удивляло, насколько податливее могут быть люди, в отличие от систем дома. Как легко таяли в ее руках коллекторы и готовы были сделать для нее все, даже не требуя настройки. Жаль Дракон не понимал шарма подростковой любви, продолжая шпынять их за любой проступок. — Если он останется здесь дрыхнуть, Анька мне потом все мозги вынесет. — муж прошел к бару, не утруждаясь ожидать, пока Нео исполнит встроенную команду и потрется о голени хозяина, отчего кошка побежала вслед за ним, дергая пушистой кисточкой на кончике хвоста, чем позабавила Малинку. — Отчего же? — женщина виновато моргнула, когда Вадим обернулся к ней с пустым стаканом после гостя. — Не строй из себя дурочку, Мариш. — вопреки недовольству, мужчина налил себе рома прямо в грязное стекло и отпил глоток. — Ты приютила ее, дала столько любви и заботы, сколько она в своей бедной первоэтажной жизни не видела, а потом все твое внимание переключилось на пацана. Она ревнует и подрывает мою работу, потому что пытается вернуть твое внимание. Вадим цепанул две виноградины из подноса и сел рядом по другой бок от жены, игнорируя спящую рядом форму уже по привычке. Ноги были закинуты на край стола, отчего Нео теперь глупо уставилась на них, недовольно виляя хвостом. — Я поговорю с ней. — Тебе не поговорить надо с ней. А прекратить пытать свои игрушки эмоциональными качелями. Они не роботы. Ты не можешь просто отключить их, когда надоест. — А ты у нас эксперт в подростках? Сам то что с Денисом натворил после Лобзикова? На нем живого места не было. — голубая радужка с укором сверкнула в сторону мужа, но оба понимали, что раздражение женщины было вызвано упреками, а не страданиями подчиненных. — Парень крупно облажался. Он получил ровно столько, сколько заслужил. — Откуда ему было знать о лезвиях? И насколько мне известно, это Аня спровоцировала клиента напасть. — Теперь будут знать. Они приходят к должникам, которые берут кредиты на импланты. Это их работа – быть готовыми к любому оружию. А Аньке итак досталось. Провалит завтрашнюю сделку – уже и она так просто не отделается. Вадим повернулся к Марине, следя за тем, как мрачнеет металл на личике. Пальцы подцепили тонкую прядь, заправляя ее за ухо, чтобы обзор на игру света на палладие был лучше. — И что ты будешь делать, если она провалит ее? — Ты давно потеряла интерес к девчонке. Оставь ее мне. У тебя вон… — мужчина черпнул подбородком в сторону сопящего Миши. — еще сколько детсада. Жена несколько секунд любовалась умиротворенным лицом парня. — Он удалил веснушки своей мамы. — только сейчас заметила она. — Они были такими милыми. — В Польше больше солнца. Они просто скрылись. Он почти не вылезает наверх. — мужчина наблюдал за задумчивым профилем жены не отрываясь, цепляясь за каждую реакцию, пытаясь проследить за веточкой мыслей в ее голове. Та замотала головой. — Ты придаешь слишком большую значимость себя в их жизни. Парень то не дурак, а все равно уснул в моей квартире. И все из-за тебя. — Им нужен дом. Они все такие потерянные. Я просто пытаюсь добиться их преданности. — Они из кожи вон лезут, чтобы было чем перед тобой похвастаться. Ты давно перестала быть для них фигурой матери. Они видят в тебе чуть ли не Бога. Марина саркастично нахмурила брови, чем заставила Вадима усмехнуться. Давненько он не видел у нее такого выражения лица. Кажется, с тех пор, как он привез ее сюда и заставил бросить изнуряющую работу. — Неужели тебе завидно? — внезапно вернула к себе внимание та. — Я обладаю над ними такой властью, пока тебе приходится силой выдавливать из них результаты. Может, стоит ослабить хватку? — Не льсти себе, чешуйка. Они распоясываются из-за тебя, а я умею держать под контролем. И хотя бы честен перед ними. Тебе нравится их внимание и любовь, ты питаешься ею. Стоит им понять, что это единственное, что тебе нужно – к кому они первым делом бегут? В голубых глазах заиграла тоска. Вадим пожалел о своих словах, но извинятся за них не собирался. — Я заперта в четырех стенах этой квартиры и не имею возможности даже подышать свежим воздухом, а ты вечно на работе. Не отнимай у меня единственное, что приносит мне удовольствие. — спустя долгие минуты молчания, наконец, тихо произнесла женщина. — Свежего воздуха сейчас нет нигде, с этим ты ничего не теряешь. Я не прошу тебя бросить их. Лишь ослабить хватку. В конце концов, у тебя и без того есть, кого любить. Вадим пытался привлечь внимание супруги, проводя ладонью по холодным волосам, но взгляд Марины все равно блуждал по панорамному окну. В следующий момент она быстро моргнула, подняв взгляд в небо, а в небесных глазах заиграло удивление. — Что? — Звезды. — тихо шепнула та. Муж нахмурился, едва расслышав. Женщина плавно поднялась с дивана, словно боялась спугнуть пейзаж за окном. Она завороженно ступала ближе к стеклу, не отрываясь от неба. — Кош…Это звезды. Настоящие. Мужчина недоуменно нахмурился, поднимаясь вслед за ней. Тонкие пальцы женщины стукнули по панораме от пробежавшей возбужденной дрожи. Вадим подставил ладонь под локоть женщины, удивившись проявлению таких ярких эмоций, и поспешил поднять вертикальный зрачок к причине восхищения супруги. Далеко в небе, там, где кончаются сотые этажи и начинаются пасмурные облака, горели тысячи огней. Настолько яркие, что могли освещать апартаменты даже сквозь гущу влаги, что пыталась их скрыть. Стоило отвести взгляд от одной – на ее месте оказывалось две. Они множились, словно делившиеся клетки. — Что за хрень? — тихо буркнул себе под нос Вадим. Маша вздрогнула, когда меж уже образовавшихся звезд начали загораться новые – настолько яркие, что казалось, будто наступил день. Когда все небо покрылось звездной пористостью, те начали соединятся в линии. Танец бегающих световых лучей завораживал супругов: каждая звездочка протянула отрезок к соседней, сливаясь с той воедино. — Может, метеоритный дождь? — еле слышно поинтересовалась Марина дрожащим голосом. — Может. — Вадим ответил, скорее, чтобы убедить в этом супругу, нежели чем действительно так считал. Почему-то он был уверен, что такое явление вряд ли было природным, но объяснить, откуда у прожекторов может взяться столько энергии, чтобы обратить ночь в день, он не мог. Когда все небо слилось в одну яркую сетку, оно резко погасло. Супруги еще несколько секунд наблюдали за плавающими пасмурными облаками, чтобы уличить еще хоть секунду непривычной красоты, но ночь облачилась обратно в вечный, привычный Москве, мрак. В тот день для всех россиян он стал самым ненавистным спутником наступившего будущего.