Часть 2

В аптечном киоске торгового центра царил хаос. Стекло хрустело под ногами, полки были выпотрошены до основания. Я перешагнула через обглоданную ногу в потрепанном ботинке, стараясь не всматриваться в то, что осталось от туловища за прилавком. Брезгливо смахнув с прилавка пустые упаковки, я уложила Томми на холодную поверхность. Он заворочался, но не проснулся. Бинты. Перекись. Антибиотики. Я лихорадочно рылась в уцелевших коробках, пока взгляд снова не упал на ногу. Кожа почернела уже до колена, вздулась пузырями, и от раны исходил отчетливый запах гниения — тот самый, что витал в холле. Сзади раздался крик. Живой. Человеческий. — Стой! Не подходи, тварь! Я обернулась. В проходе стояла девушка лет двадцати пяти в разодранной блузке, сжимающая бейсбольную биту. Ее лицо было искажено животным, первобытным ужасом. Она смотрела прямо на меня, и в ее расширенных зрачках был чистый страх. — Я живая! — крикнула я. — Смотри, у меня есть лекарства! Антибиотики! Я протянула ей упаковку, но девушка завизжала так, будто я предложила ей яд. Споткнувшись о гору мусора, она рванула прочь, снося коробки и выкрикивая что-то нечленораздельное. «Психованная, — мелькнуло в голове. — Крыша поехала у бедняги». И в этот момент где-то на втором этаже раздался грохот. Это не был один зараженный. Это была толпа. Звук сотен ног, волочащихся по кафельному полу, сливался в сплошной гул, от которого вибрировали стекла витрин. Они учуяли ее крик. Я схватила Томми и бросилась в глубь темного коридора, подальше от приближающейся орды.