Солнце на ключицах и запах старых сказок.

Они сидели за небольшим деревянным столом у окна — утреннее солнце лениво пробивалось сквозь тонкие занавески, заливая кухню мягким светом. Мария обнимала ладонями чашку с кофе, а Том сидел напротив, слегка рассеянно подталкивая вилкой тост, но весь был сосредоточен на ней — на её голосе, на взгляде, на том, как она выглядела в его рубашке, будто это было самое естественное на свете. Она сидела, закинув одну ногу на другую, рукав рубашки чуть сполз с плеча, обнажая ключицу. Мягкий утренний свет скользил по её коже, делая её почти сияющей. Том, казалось, и слушал, и не мог оторвать взгляда от этого утреннего образа. Его глаза медленно скользили по изгибу её шеи, по линии ключиц, задерживались там, где ткань слегка разошлась, открывая намёк на изгиб груди. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, будто пытался совладать с мыслями, вспыхнувшими внезапно, но неудержимо. Всё внутри него отзывалось на её присутствие — слишком ясно, слишком физически. В её утренней непринуждённости было нечто куда более возбуждающее, чем в самой откровенной одежде. Может, потому что он знал, что под этой рубашкой — его рубашкой — была она. Такая, какой он чувствовал её ночью: живая, горячая, настоящая. Она заметила его взгляд. Щеки мгновенно порозовели, а губы дрогнули в смущённой, но довольной улыбке. — Что? — спросила она, тихо, но с оттенком озорства. Он чуть приподнял бровь, не отводя взгляда. — Просто… ты сводишь меня с ума, даже когда просто сидишь напротив, пьёшь кофе и носишь мою рубашку, — его голос прозвучал немного хрипло, будто слишком много чувств не успело улечься с ночи. Мария опустила взгляд, невольно прикусила нижнюю губу — и от этого простого жеста Том ощутил, как внутри всё снова начинает кипеть. Но он сделал глубокий вдох и мягко перевёл разговор. —Так, — сказал он, вновь улыбнувшись, — расскажу тебе про Лох-Несс. Я жду, что ты будешь впечатлена. —Расскажи мне всё, что ты знаешь. Я жду легенд, таинственных исчезновений и личного свидетельства встречи с монстром. Желательно с деталями. Том усмехнулся, откинувшись на спинку стула. Его глаза слегка сузились, и в них появилась та особенная тень, что возникает, когда человек вспоминает нечто далёкое, важное, почти забытое. — Когда я был ребёнком, — начал он, — мы ездили туда с родителями. Я помню утро — туман стелился прямо по воде, будто кто-то только что прошёл по озеру, оставив след. Всё было до дрожи тихо. И всё казалось волшебным. Даже воздух. Он сделал паузу, как будто сам снова оказался там. — И да, — усмехнулся он, — я тогда был уверен, что видел движение в воде. Не лодку. Не птицу. А что-то… тёмное. Скользящее. Длинное. Конечно, скорее всего, это было просто моё воображение. Или бревно. Но я клянусь — сердце тогда замерло. Мария слушала, чуть подавшись вперёд, с лёгкой улыбкой и искренним интересом. — Ты был испуган? — Не совсем. Скорее — заворожён. Лох-Несс… он не пугает. Он манит. Это не просто озеро. Оно как… безмолвная легенда. Сильное, глубокое, словно хранящее что-то вечное. И глядя на него, ты чувствуешь себя ничтожно малым, но живым. — Как ты сейчас, — сказала она, улыбнувшись, — говоришь об этом… мне уже не терпится туда поехать. Он протянул руку через стол и взял её ладонь в свою, сжав тепло. — Я рад, что сегодня еду туда с тобой. Что могу разделить с тобой это чувство. — Думаешь, нам повезёт увидеть монстра? — Если и да, — прошептал он, глядя ей в глаза, — то это точно будет не самое незабываемое, что я увижу в этот день. Мария почувствовала, как внутри стало тепло, будто не солнце светило в окно, а он — весь, целиком, своим голосом, своими словами, своим присутствием. И в этот момент она подумала: может, настоящая магия Лох-Несса — не в глубинах воды, а в том, кто держит тебя за руку по дороге туда.