«Театральные этюды в библиотеке»: Достоевский побеждает по очкам.

В библиотеке царила та самая уютная тишина, которую нарушал лишь тихий шелест страниц и едва слышное постукивание стилуса по стеклу айпада. Мария, облаченная в одну из просторных кашемировых кофт Тома, ушла в работу с головой. На экране множились тезисы: «Тоска как двигатель сюжета», «Лишний человек», «Символизм вишневого сада». Она хмурила лоб и покусывала губу, выстраивая логические цепочки для завтрашних дам из Вестминстера. Дверь тихо скрипнула. Том вошел с подносом, на котором дымились две чашки тонкого фарфора и стояла вазочка с имбирным печеньем. Бобби следовал за ним как тень, сразу устроившись на ковре у ног Марии. — Тайм-аут для национального достояния Британии — чая, — провозгласил Том, ставя поднос на край массивного дубового стола. Мария лишь мельком взглянула на него, пробормотала тихое «спасибо» и тут же вернулась к схеме лекции. Том сел напротив, отхлебнул свой чай и стал наблюдать. Пять минут. Десять. Мария даже не шелохнулась. Её сосредоточенность была восхитительной, но для Тома — невыносимой. — Знаешь, — начал он, картинно рассматривая потолок, — я тут подумал... А что, если Раскольников просто страдал от нехватки витамина D? В Лондоне его бы поняли. Мария едва заметно улыбнулась, не поднимая глаз: — Очень глубокая мысль, Том. Запиши её для своего следующего интервью. А мне не мешай, я ищу цитату Набокова. Том не сдавался. Он встал, подошел к стеллажу и нарочито громко начал декламировать Шекспира, придав голосу ту самую театральную мощь, от которой у фанаток подкашивались ноги: — «Сомненья — это предатели! Они заставляют нас терять то доброе, что мы могли бы обрести...» — он замер в драматической позе прямо перед её столом. — Прекрасная подача, — отозвалась Мария, быстро перечеркивая строку на экране. — Но Шекспир завтра не в программе. Диана ждет Булгакова. Том вздохнул, обошел стол и сел на край, совсем рядом с её айпадом. Он начал медленно перебирать пальцами прядь её волос, щекоча ей шею. — Мария... ты знала, что Бобби умеет делать сальто? Правда, только в воображении, но выглядит эпично. Посмотри на него, он так ждет твоего внимания. Бобби, словно по команде, издал короткий «вуф» и положил голову ей на колено. Мария свободной рукой потрепала пса по уху, но взгляд её остался прикованным к тексту. — Том, я вижу, что ты заскучал, — сказала она, наконец подняв глаза. В них светилась нежность, смешанная с непоколебимой решимостью. — Но если я сейчас не закончу план, завтра твоя мама спросит меня о роли природы у Тургенева, а я отвечу, что Бобби умеет делать сальто. Ты этого хочешь? Том замер, его рука застыла у её лица. Он скорчил обиженную гримасу, которая обычно заставляла режиссеров сдаваться. — Я просто хочу, чтобы ты выдохнула. Ты слишком серьезна. Достоевский бы расстроился, видя, как такая красивая женщина мучается из-за его топоров. Он внезапно наклонился и быстро, почти по-детски, поцеловал её в кончик носа, а затем попытался аккуратно вытянуть стилус из её пальцев. — Никаких шансов, Хиддлстон, — Мария ловко перехватила его руку. — Иди почитай сценарий. Или поиграй с Бобби. Дай мне еще полчаса.