«Лектор и её ассистент»: Тишина в библиотеке Вестминстера.

Том взял Марию за руку, и его пальцы переплелись с её — жест, ставший для них уже привычным и естественным. Бобби, осознав, что метание мяча временно приостановлено, преданно трусил рядом, то и дело толкая Марию мокрым носом в колено, напоминая о своем присутствии и оранжевом трофее, который он крепко сжимал в зубах. Дом был живым. Он не напоминал стерильные апартаменты знаменитости; здесь пахло старым деревом, хорошим табаком, библиотечной пылью и едва уловимым ароматом свежесваренного кофе. Коридоры были узкими, с неровными стенами, украшенными старинными гравюрами с видами Лондона и афишами спектаклей, в которых Том играл еще в начале карьеры. — Этот дом старше, чем кажется на первый взгляд, — негромко произнес Том, останавливаясь у подножия скрипучей деревянной лестницы. — Когда я его купил, здесь было слишком… официально. Я потратил кучу времени, чтобы содрать обои викторианской эпохи и впустить сюда свет. Они вошли в просторную гостиную, где высокие окна выходили в сад, скрытый за высокой кирпичной стеной. В углу уютно расположился старинный рояль, на крышке которого лежали стопки нот и сценарии с пометками на полях. — Моё убежище от Голливуда, — Том провел рукой по клавишам, издав короткий, чистый звук. — Бобби — мой самый преданный и наименее критичный слушатель. Он воет только на слишком высоких нотах, когда я пою. Мария подошла к окну, за которым в свете садовых фонарей виднелись силуэты старых деревьев. Камень стены, поросший плющом, выглядел древним и надежным. — Здесь так тихо, Том. Кажется, что Вестминстер с его шумом и туристами — на другой планете. Затем он поманил её за собой в небольшую, но невероятно уютную комнату, стены которой до самого потолка были заставлены книжными стеллажами. В воздухе стоял тот особый аромат старой бумаги и кожи, который обожает любой книголюб. В углу уютно потрескивал камин, а на полу лежал большой ковер с тартаном — точь-в-точь как в Эдинбурге, напоминая об их шотландской сказке. — Моя святая святых, — Том указал на массивное кожаное кресло, стоявшее у окна. — Здесь я учу роли. Он подвел её к одной из полок и коснулся пальцами корешков книг. Мария вздрогнула от неожиданного тепла в груди: там, рядом с Шекспиром и Диккенсом, стояли Чехов, Достоевский, Булгаков и Ахматова — на английском и на русском языках. — Я начал собирать их ещё до нашей встречи, когда только начал интересоваться русской культурой, — признался Том, чуть смущенно улыбнувшись. — Но теперь, когда ты здесь, они кажутся мне наполненными смыслом. Завтра перед лекцией у мамы ты можешь выбрать любую отсюда, чтобы освежить память. Они поднялись на второй этаж. Лестница скрипела под их шагами, а Бобби, опережая их, уже дежурил у двери в конце коридора. Том открыл её, и Мария оказалась в его спальне. Комната была просторной, но удивительно лаконичной. Никакого пафоса: огромная кровать под старинным балдахином, застеленная льняным бельем цвета штормового моря, массивный комод и пара винтажных кресел у окна, выходящего на Темзу. В воздухе витал едва уловимый аромат его парфюма — сандал и немного цитруса. Том закрыл дверь, отсекая Бобби, который обиженно заскулил в коридоре. Он повернулся к Марии, и его взгляд стал глубоким, обжигающим. Он медленно подошел к ней, притягивая к себе за талию. — Знаешь, — прошептал он, наклоняясь к её уху, — когда мы были в Шотландии, я часто представлял тебя именно здесь. На этой кровати, в свете утреннего солнца… Реальность оказалась куда лучше моих фантазий, но я не против… углубить наше знакомство с этим домом. Он попытался вовлечь её в страстный поцелуй, увлекая в сторону кровати. Мария почувствовала, как по телу пробежала волна желания, но образ Дианы, ожидающей её завтра в книжном клубе, всплыл в голове. Мария юрко выскользнула из его объятий, отступая на шаг к окну. Она лукаво прищурилась, поправляя выбившийся локон. — Том, ты просто невыносим, — рассмеялась она, хотя в голосе слышалась легкая хрипотца. — Я в восторге от твоего дома, и твоя спальня… впечатляет. Но! У меня завтра экзамен. Твоя мама и её книжный клуб — это серьезно. Мне отчаянно нужно подготовиться к лекции. Если я сейчас поддамся твоему обаянию, то завтра вместо Чехова буду цитировать твои комплименты. А я не хочу провалиться на первом же свидании с твоей семьей. Она сделала паузу, наслаждаясь его разочарованным, но понимающим лицом. — Так что, капитан, — она в шутку отдала честь, — веди меня обратно в библиотеку. Нам нужны Достоевский, чай и полная тишина. А Бобби будет моим охранником от твоих… отвлекающих маневров. Том вздохнул, но в его взгляде читалось восхищение её стойкостью. — Ну что ж, Мария, ты только что сделала невозможное: поставила Федора Михайловича выше Тома Хиддлстона. Не уверен, что моё эго это переживёт, но я принимаю вызов. Он подошел к ней, нежно поцеловал в лоб и открыл дверь, впуская радостного Бобби. — Хорошо, лектор, — улыбнулся он. — Идем в библиотеку.