«Кофе из рук победителя»: Последнее прощание с прошлым.

Мария потянулась под тонким льняным покрывалом, ощущая приятную ломоту во всем теле — сладкое и терпкое напоминание о бурной, почти неистовой ночи. Сквозь легкую ткань она чувствовала утреннюю прохладу, которая просачивалась в спальню из открытого окна вместе с запахом мокрого сада после ночного лондонского дождя. Дверь спальни тихо скрипнула. Том вошел бесшумно, но принес с собой резкий запах лондонского утра: озона, дорогой кожи и того самого парфюма с нотами табака и специй, который он обычно берег для премьер. Его силуэт в дверном проеме казался монументальным, почти угрожающим, пока он не улыбнулся своей мягкой, «фирменной» улыбкой. — С добрым утром, — нежно произнес он, опускаясь на край кровати. Холод от его одежды коснулся её кожи, заставив Марию вздрогнуть. Том наклонился и запечатлел на её лбу долгий, собственнический поцелуй. Его губы были прохладными, а взгляд — пугающе ясным. — Ты уходил? — пробормотала она, щурясь от света. — Решил, что нам нужно начать день правильно. Я привез тебе кофе. Он протянул ей стакан в картонном холдере. Мария взяла его, чувствуя приятное тепло, но стоило ей опустить взгляд, как сердце пропустило удар. На бумаге красовался знакомый изящный логотип — герб ресторана Уилла. Тот самый, который она видела сотни раз. В одну секунду уютная нега спальни испарилась. Мария замерла, глядя на стакан как на детонатор. Она вспомнила вчерашние слезы в машине, визг тормозов и ту гниль, которую Уилл вылил на их отношения. А затем вспомнила ярость Тома в ванной. Она медленно подняла глаза. Том не сводил с неё взгляда. В его глазах не было раскаяния — только спокойное, хищное удовлетворение человека, который только что зачистил свою территорию. — Том... — её голос дрогнул. — Ты был у него? Он не ответил сразу. Он медленно протянул руку и поправил прядь волос, упавшую ей на лицо, задержав пальцы на её щеке. Его прикосновение было властным. — Кофе у них всегда был вкусным, — наконец произнес он, и в его голосе прорезались те самые стальные нотки, от которых у продюсеров дрожали руки. — Но сервис в последнее время стал... паршивым. Слишком много лишних слов. Я зашел напомнить хозяину, что иногда лучше молчать и просто варить напитки. Мария сглотнула, глядя на стакан. Это был не просто кофе. Том съездил в логово человека, который пытался их разрушить, и заставил его — или его персонал — прислуживать себе, пока он читал Уиллу смертный приговор. — Что ты ему сказал? — прошептала она, уже зная ответ. — Сказал, что у него богатая фантазия, — Том едва заметно усмехнулся, и эта усмешка была опаснее любого оскала. — Но реальность гораздо... насыщеннее. Я поделился с ним парой подробностей нашей ночи, чтобы его воображению больше не приходилось трудиться. Теперь он знает свое место, Мария. Вне нашей жизни. Навсегда. Он забрал у неё стакан, снял крышечку и снова протянул ей, заставляя почувствовать горький аромат зерен. — Пей. Мы больше никогда не вернемся в это заведение. Считай это последним прощальным жестом. Мария сделала глоток. Кофе был обжигающим и крепким, как и сам Том. Она чувствовала, как внутри неё окончательно расслабляется тугая пружина страха. Уилл больше не был угрозой — он стал лишь воспоминанием, раздавленным мощью человека, который сейчас сидел перед ней. Том отбросил легкую льняную рубашку на кресло и нырнул к ней под покрывало, притягивая её к своему телу, всё еще сохранившему бодрящую утреннюю прохладу.