Тайны «Мегаспорта» и взгляд из Кремля

Вечер в Москве выдался сырым и холодным, но в маленькой кофейне на Патриарших прудах было тепло и пахло корицей. Эвелин Харт сидела за столиком у окна, её силуэт чётко вырисовывался на фоне огней вечернего города. Она сняла массивные серьги и положила их рядом с чашкой эспрессо. Напротив неё, неловко сжимая в руках стакан с горячим шоколадом, сидел Влад Дикиджи. — Спасибо, что пришёл, — мягко начала Эвелин, глядя ему прямо в глаза. Её взгляд был не пронизывающим, а, наоборот, успокаивающим. — Я видела твоё падение сегодня. И я видела все предыдущие. Влад опустил глаза, уставившись на узоры молочной пенки. — Я... я не знаю, что со мной. Я всё делаю правильно на тренировках. А на соревнованиях... как будто кто-то другой выходит на лёд. Я боюсь. Эвелин кивнула, словно его слова были для неё не открытием, а подтверждением её собственных мыслей. — Страх — это не враг, Влад. Это сигнал. Твоё тело говорит тебе: «Я не хочу быть сломанным». Но твой дух... твой дух хочет летать. Я вижу это в твоих глазах. Ты не сломлен, ты просто устал от борьбы с самим собой. Она наклонилась чуть ближе. — Я не буду давать тебе советы по технике. У тебя прекрасные тренеры. Я хочу дать тебе совет по душе. Перестань пытаться быть идеальным для судей, для публики, для всех. Выходи и катайся так, будто ты один на этом льду. Будто ты танцуешь для себя. Ошибка — это не конец света. Это просто шаг к следующей попытке. Влад поднял на неё взгляд, в котором впервые за долгое время зажглась искра надежды. — Вы... вы правда так думаете? — Я это вижу, — твёрдо сказала Эвелин. — И я приглашаю тебя завтра утром на индивидуальную тренировку перед основной группой. Не для прессы. Только ты и я. Мы поработаем над тем, чтобы ты снова услышал музыку, а не только счётчик оборотов. Влад кивнул, не в силах сдержать благодарную улыбку. На следующее утро ледовый дворец снова гудел, но теперь от предвкушения индивидуальных занятий с легендой. Эвелин Харт была в своей стихии: она порхала от одного ученика к другому. Илья Малинин был первым в очереди. Он вышел на лёд с решимостью человека, идущего на штурм крепости. — Мисс Харт! — выпалил он, едва она подъехала к нему. — Я хочу работать с вами! В вашей команде! Я готов на всё! Эвелин окинула его внимательным взглядом с головы до ног. — Илья, твоя техника безупречна. Твой четверной аксель — это оружие массового поражения. Но ты катаешься так... напряжённо. Словно боишься, что если ты расслабишь хоть одну мышцу, мир рухнет. Она взяла его за руку и положила её себе на сердце. — Чувствуешь? Оно бьётся не от страха. Оно бьётся от любви к движению. Отпусти контроль. Позволь льду вести тебя. Илья смотрел на неё с обожанием, впитывая каждое слово. В этот момент к борту подъехал Пётр Гуменник. Он был хмур и сосредоточен на разминке. — Пётр? — окликнула его Эвелин, переходя на русский. — Можно тебя на секунду? Пётр подъехал, стараясь выглядеть спокойно. — Да? Эвелин понизила голос так, чтобы их никто не слышал. — Я слышала много... разговоров в кулуарах здесь, в Москве. О тебе и одной журналистке... Лиза Туктамешина? — она произнесла это имя с едва заметной гримасой неприязни. Пётр вспыхнул. — Это просто слухи! Мы коллеги! Она старше меня на шесть лет! Это……. Эвелин внимательно посмотрела ему в глаза и вдруг улыбнулась — тепло и искренне. — Я знаю, Пётр. Я просто хотела сказать тебе это лично. Не позволяй слухам сбивать тебя с толку. Твой талант важнее любых сплетен. Она легонько коснулась его плеча и отъехала к другому ученику. Пётр остался стоять у борта, глядя ей вслед со смешанными чувствами: облегчение от того, что она ему поверила, и горечь от того, что она вообще сочла нужным об этом заговорить. Ревность витала в воздухе почти осязаемо. Евгений Семененко наблюдал за тренировкой Влада Дикиджи с Эвелин со скамейки запасных. Влад неудачно приземлил прыжок и подвернул ногу, упав на лёд с глухим стуком. Эвелин тут же оказалась рядом. Она не стала звать врачей или тренеров. Она опустилась перед ним на одно колено прямо на холодный лёд и осторожно взяла его стопу в свои руки. — Потерпи, — прошептала она по-английски, доставая из кармана эластичный бинт. Она начала аккуратно и профессионально перематывать его щиколотку. Её пальцы касались его кожи легко, но уверенно. Она наклонилась так близко, что её волосы коснулись его колена, пока она фиксировала повязку. Евгений почувствовал укол острой ревности, смешанной с досадой. «Почему он? Почему именно ему она помогает вот так... лично?» — думал он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.Он видел восхищение в глазах Влада, видел его смущённую улыбку... И это сводило его с ума. В тот же день произошло событие, о котором шептались ещё неделю спустя.В «Мегаспорт» прибыла делегация во главе с высокопоставленным чиновником из Кремля (имя не разглашаю по соображениям безопасности, но думаю вы понимаете о ком я ) После короткой официальной части делегацию провели в VIP-ложу Эвелин Харт. Чиновник говорил долго и витиевато через переводчика: — Мы знаем о сложной политической обстановке... о санкциях и давлении со стороны Запада... Но мы также знаем вас как человека спорта, который выше политики. Мы видели вашу любовь к России ещё тогда, когда вы тайно помогали нашим спортсменам вопреки запретам вашего правительства. Он сделал паузу и вручил ей роскошный букет белых роз и какую-то памятную награду от Федерации фигурного катания России. — От лица руководства страны мы выражаем вам благодарность за то, что вы остаетесь другом России даже в самые трудные времена. И мы просим вас... приезжать ещё. Эвелин приняла награду с достоинством королевы. — Благодарю вас за эти тёплые слова, — ответила она через переводчика, но затем перешла на безупречный русский язык, заставив всех присутствующих ахнуть от удивления. — Я люблю Россию не «несмотря» ни на что. Я люблю её за её душу, за её силу духа и за невероятный талант ваших спортсменов. Она обвела взглядом ложу, где сидели её ученики и несколько российских фигуристов. — Мы с командой задержимся здесь дольше, чем планировали изначально. Мы хотим увидеть не только ваши прокаты, но и вашу жизнь. Мы хотим понять ваш быт, вашу культуру изнутри. Когда делегация ушла, Джеймс Картер тихо спросил: — Ты уверена? Это может вызвать проблемы дома... Эвелин посмотрела на лёд, где Евгений Семененко снова пытался поймать её взгляд, а Илья Малинин отрабатывал дорожку шагов с новым вдохновением. — Проблемы? — переспросила она с озорной улыбкой. — Джеймс, когда ты прыгаешь семерной аксель, ты не думаешь о проблемах. Ты думаешь только о полёте. Мы летим в Россию надолго."