Заокеанский зов и русские сердца

Дни в Москве пролетели как один миг, наполненный льдом, смехом и невероятной, почти семейной теплотой. Пришло время прощаться. Аэропорт Шереметьево гудел, провожая делегацию Эвелин Харт. Джеймс Картер, как всегда невозмутимый, проверял списки багажа, а Эвелин стояла у огромного панорамного окна, глядя на взлётную полосу. К ней подошёл Влад Дикиджи. Его рука всё ещё была в лёгкой фиксирующей повязке, но глаза сияли ярче, чем огни аэродрома. — Мисс Харт... Эвелин. Я... я просто хотел сказать спасибо. За всё. Эвелин повернулась к нему и улыбнулась той самой, особенной улыбкой, которая предназначалась только для своих. — Влад, мы же договорились. Никаких «мисс». И не благодари. Ты сам сделал всю работу. Я лишь немного подтолкнула твою веру в себя. Она сделала паузу, и её взгляд стал серьёзным. — Кстати, о вере. Я тут подумала... Моя команда в Колорадо-Спрингс нуждается в свежей крови. В том самом упрямстве, которое я видела в твоих глазах на том прокате. Как насчёт стажировки? На три месяца. Жить будешь в гостевом домике на территории базы. Влад на секунду потерял дар речи. Стажировка у самой Харт? В Америке? — Вы... вы серьёзно? — его голос дрогнул. — Абсолютно. Джеймс уже оформляет документы. Ты летишь с нами. Влад не выдержал. Он шагнул вперёд и крепко обнял её, забыв о протоколе и камерах журналистов. — Спасибо! Вы не представляете, что это для меня значит! Эвелин рассмеялась, обнимая его в ответ. — Ну-ну, тише, тише. Не раздави мне рёбра перед полётом. Мы теперь друзья, Влад. А друзья иногда обнимаются. Прошло три месяца. База «Team Hart» в Колорадо утопала в зелени и солнечном свете поздней весны. Эвелин сидела в своём кабинете с панорамным видом на Скалистые горы, просматривая видео с тренировок. В кабинет без стука влетел Джеймс Картер. Он был бледен как полотно. — Мисс Харт! У нас ЧП! На стадионе! Там... там Малинин! Эвелин вскочила с кресла. — Что с ним? — Он делает сальто! Он же убьётся! Эвелин схватила кофту со спинки кресла и помчалась вниз. Они выбежали на открытый каток тренировочного комплекса. В центре, на пустом льду, действительно был Илья Малинин. Он разогнался и попытался сделать двойное сальто назад — элемент из арсенала акробатов, но абсолютно запрещённый и безумно опасный на скользкой поверхности. Он взлетел... и рухнул на спину с ужасным грохотом. Эвелин подбежала к нему первой. — Илья! Ты идиот! Ты живой? Илья лежал на льду, хватая ртом воздух, но на его лице играла идиотская счастливая улыбка. — Я почти сделал его! Видели? Я почти взлетел! Эвелин покачала головой, помогая ему сесть. — Ты не птица, Илья. Ты фигурист. Твои крылья — это коньки, а не сальто. Но... — она прищурилась, внимательно глядя на него. — У тебя потрясающее чувство баланса в воздухе. И бесстрашие. Это редкость. Илья замер. — Вы... вы так думаете? — Думаю. И знаешь что? Я думаю, что могу научить тебя использовать эту энергию правильно. Не для цирка, а для настоящего полёта на льду. Хочешь тренироваться со мной? По-настоящему? Илья посмотрел на неё так, будто она только что подарила ему звезду с неба. Он буквально светился от счастья. — Да! Да! Конечно хочу! Вечером того же дня Эвелин пошла в кафе на территории базы за кофе — ей нужно было взбодриться после безумного дня с Малининым. Она стояла у стойки, когда дверь открылась, и в кафе вошла семья Гуменников. Пётр шёл рядом с родителями — высоким, статным отцом и элегантной матерью. Они искали свободный столик. Эвелин их сразу заметила и помахала рукой. Пётр увидел её и замер от смущения. Его отец решительно направился к ней. — Мисс Харт! Простите за беспокойство... Эвелин тепло улыбнулась: — Мистер Гуменник? Пётр? Какая приятная встреча! Отец Петра крепко пожал ей руку: — Мы просто хотели лично поблагодарить вас за всё, что вы сделали для нашего сына. Тот разговор перед прокатом... он сказал, что это помогло ему больше, чем любая разминка. Пётр стоял позади отца, красный как рак, но его сердце пело. Она познакомилась с его родителями! Она запомнила их фамилию! Для него это значило больше, чем любая медаль. Эвелин перевела взгляд на Петра: — Он талантлив, мистер Гуменник. У него большое будущее. Передавайте привет вашей чудесной жене. Мать Петра просияла: — О, вы так добры! Может быть... может быть, вы как-нибудь заглянете к нам на ужин? В Москве? Эвелин рассмеялась: — С удовольствием! А через неделю в Колорадо-Спрингс прилетела ещё одна делегация — семья Семененко. Они не стали ждать приглашения на ужин — они привезли его с собой прямо на базу. Отец Евгения был шумным и добродушным мужчиной, а мать — тихой и заботливой женщиной с такими же тёплыми глазами, как у её сына и дочери Сони. Они окружили Эвелин прямо у входа на каток. — Мисс Харт! Мы просто обязаны вас отблагодарить! — громогласно заявил отец Жени. — Сонька теперь спит в обнимку с вашей фотографией, где вы вместе падаете! Она теперь не боится ошибок! Соня пряталась за спину брата, но её глаза восторженно блестели. Эвелин присела перед девочкой на корточки: — Привет, Соня! Рада тебя видеть! Надеюсь, ты продолжаешь тренироваться? Девочка энергично закивала. Мать Евгения мягко взяла Эвелин за руку: — Мы приглашаем вас всех... всю вашу команду... к нам на дачу! На выходные! Ну если вы сможете прилететь в Россию …..Посмотреть наш деревенский быт! Покажем вам баню, шашлыки... Настоящую русскую душу! Эвелин посмотрела на Джеймса, который уже мысленно составлял список необходимых прививок и бронировал билеты. Затем она посмотрела на сияющего Евгения и смущённую Соню. — Джеймс? Что скажешь? Говорят, русская баня творит чудеса с мышцами после семерного акселя? Джеймс вздохнул с видом мученика: — Я скажу, что нам понадобится очень много антисептика для рук и очень крепкий желудок для маринада... Эвелин рассмеялась: — Мы согласны! Спасибо за приглашение! Финал сезона проходил в огромном ледовом дворце в Токио. Это было грандиозное шоу «Stars on Ice», куда приглашали только легенд. Команда Харт была гвоздём программы. За кулисами царил хаос последних приготовлений. Эвелин поправляла костюм Джеймсу (он всегда нервничал перед выступлениями больше неё). Они вышли на лёд под оглушительный рёв толпы. Это было шоу-посвящение её карьере: прыжки сменялись танцами, Джеймс показывал чудеса синхронности с младшими учениками. В финале номера был сложный элемент поддержки: Джеймс должен был сделать высокий прыжок с поворотом и приземлиться точно в руки Эвелин. Он прыгнул... но его конек соскользнул на приземлении. Мир замедлился. Джеймс начал падать назад с огромной высоты прямо на твёрдый лёд. В зале раздался единый вздох ужаса. Но Эвелин была быстрее мысли. Она сделала шаг вперёд и поймала его не руками — она поймала его грудью, мягко амортизируя падение своим телом. Они оказались на льду: Джеймс лежал спиной на её коленях, ошарашенно глядя в потолок, а Эвелин держала его голову в своих ладонях, проверяя, не ударился ли он затылком. Вокруг них образовался круг тишины. А затем все камеры мира нацелились на эту картину: величайшая фигуристка мира спасает своего ассистента от травмы самым интимным способом из возможных. В этот момент все мужчины-фигуристы у своих экранов , испытали острый приступ ревности к Джеймсу Картеру. Илья Малинин застыл у бортика: «Почему это не я лежу у неё на коленях?». Евгений Семененко скрипнул зубами: «Опять этот британец!». Влад Дикиджи лишь улыбнулся про себя: он-то знал цену этой поддержки — это была не романтика, а абсолютное доверие партнёра по команде. А Эвелин просто посмотрела Джеймсу в глаза и тихо сказала по-английски: — Ты тяжёлый как чёртов шкаф, Картер. Вставай давай, представление ещё не окончено. Джеймс покраснел до корней волос и вскочил на ноги под оглушительный смех зала и аплодисменты. Эвелин грациозно поднялась следом и поклонилась публике так, будто ничего особенного не произошло."