Глава 30

​Глава 30: Глас Мертвых Звезд ​Кибертрон встретил своего создателя не торжественным маршем, а какофонией праздных лозунгов. Нова Прайм стоял на вершине Цитадели, вглядываясь в панораму Иакона, и его оптика мерцала нездоровым, фиолетовым отливом Бездны. ​ Внизу, в рабочих кварталах, царил хаос, который простолюдины называли «свободой». Неделя безделья. Неделя, когда великая машина Кибертрона должна была замереть лишь потому, что какой-то грязный шахтер из Каона решил, будто его воля что-то значит. ​— Мы слышим запах ржавчины. Они празднуют свою никчемность. Они радуются тому, что инструменты теперь возомнили себя мастерами. ​Он сжал кулаки. Годы странствий в измерениях, где само понятие времени и пространства извращено, превратили его разум в изломанный калейдоскоп. ​— Мы строители Империи среди звезд. Мы теряли целые флотилии, чтобы принести Кибертрону величие. А теперь... этот мусор, чей удел — грызть скалы в темноте, сидит на трон? Мы не позволим этому гною отравить наше наследие. ​ ​Нова закрыл глаза. Его Матрица — извращенная, полная теней и шепотов — отозвалась на его ярость. Она не просто давала силу, она была навигатором по душам. И сейчас она указала ему на искру, которая едва теплилась под грудой строительного мусора в глубинах нижних уровней. ​ — Есть еще один, — пророкотал Нова. — Тот, кто проиграл, но чья ненависть так же сладка, как и наша. ​Нижние уровни Иакона задыхались от вони переработанного топлива и застойного воздуха. Именно здесь, в тени сточных труб, где даже свет искр кажется тусклым, Нова Прайм нашел то, что осталось от былого величия, сродни погружению в сточную канаву. Там, среди обломков, он нашел то, что искал. Сентинел Прайм. Изуродованный, лишенный достоинства, превращенный в груду металлолома тем самым шахтером. ​Нова коснулся разбитого шлема Сентинела. Из пальцев Новы потекли струи темного энергона. ​ — Проснись, — приказал он. — Мы пришли за тобой. ​Сентинел с трудом сфокусировал оптику. Его системы хрипели, выдавая сотни ошибок. ​— Ты... кто... ​ — Мы — твое спасение. Мы — те, кто вернет этот мир к истинному порядку. ​ Сентинел лежал, вдавленный в стену коллектора. Его некогда сияющая броня превратилась в изгрызанный металл, левый манипулятор был оторван по локоть, а из разбитой грудной клетки прерывисто мигал свет угасающей искры. Вокруг него кружили мелкие скраплеты, ожидая, когда системы окончательно отключатся. ​ Тень Новы накрыла его раньше, чем послышались шаги. Скраплеты с визгом разлетелись, почуяв ледяную, тяжелую энергию, исходящую от прибывшего. ​ — Посмотри, во что превратилось то, чему Мы доверили наш мир, — голос Новы раздался над Сентинелом, как гром в закрытом пространстве. ​ Сентинел с трудом поднял голову. Окуляры сфокусировались не сразу. Перед ним стоял миф. Легенда. Тот, чье имя произносили с трепетом в древних залах совета. ​— Нова... Прайм... — хрип Сентинела прерывался статикой. — Помоги... вытащи меня... ​ Нова медленно присел на корточки, не заботясь о том, что его золотые поножи пачкаются в масле. Он схватил Сентинела за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, где клубилась тьма Бездны. ​ — Помочь тебе? — Нова едва заметно усмехнулся. — Мы видим лишь сломанный инструмент. Ты позволил черни поднять голову. Ты позволил им поверить, что они — хозяева этой планеты. Ты заслуживаешь смерти за свою слабость. Нам было бы проще раздавить твою голову прямо здесь и смотреть, как твоя искра растворяется в этой грязи. ​Сентинел попытался дернуться, но хватка Новы была стальной. ​— Я... я пытался... — выдавил он. — Их было слишком много... ​— Тише, ничтожество, — оборвал его Нова. — Мы даем тебе выбор. Один-единственный. Ты можешь остаться здесь. И когда толпа шахтеров найдет тебя — а они найдут, ведь им теперь нечем заняться, кроме как рыскать по руинам — они не просто убьют тебя. Они будут разбирать тебя на запчасти заживо, радуясь каждому твоему крику. ​Нова приблизил свое лицо вплотную к разбитой маске Сентинела. ​— Или ты примешь Нашу волю. Мы наполним твои проводы энергией, которой ты не достоин. Мы перекуем твой страх в ярость. Ты станешь карающим мечом в Нашей деснице. Ты очистишь Кибертрон от этой скверны под Нашим командованием. ​Он на мгновение ослабил хватку, давая Сентинелу прочувствовать холод смерти. ​ — Выбирай сейчас. Либо ты умираешь как преданный всеми пес, либо ты восстаешь как Наш слуга. Но помни: если ты подведешь Нас снова... агония от рук разъяренной толпы покажется тебе милосердным сном по сравнению с тем, что с тобой сделаем Мы. ​ Сентинел смотрел в бездонную пустоту глаз Новы. У него не было выбора. Перед ним был не просто Прайм, а воплощение древнего, безжалостного порядка. ​ — Я... я согласен... — прошептал Сентинел, чувствуя, как по его корпусу начинают бежать разряды темной энергии Матрицы Новы. — Веди меня... мой Повелитель. ​— Наш слуга, — поправил Нова, поднимаясь в полный рост. Из его груди вырвался луч фиолетового света, окутывая Сентинела коконом из жидкого металла. ​ Фиолетовый кокон забурлил. Тёмный энергон, напитанный эманациями Бездны, врезался в израненные магистрали Сентинела. Это не было исцелением — это было насильственной переплавкой. ​Бывший правитель Кибертрона закричал. Его крик, искажённый аудио-фильтрами, отражался от гнилых стен коллектора, превращаясь в ультразвуковой вой. Металл его брони плавился и чернел, впитывая в себя извращённую мощь Матрицы Новы. Оторванный манипулятор судорожно задергался, когда из обрубка кости-шпангоута начали прорастать новые, острые, как хирургические скальпели, сегменты тёмного сплава. ​ Нова Прайм стоял неподвижно, наблюдая за процессом с холодным любопытством учёного, препарирующего редкое насекомое. ​— Избавься от шлака своего прошлого, — рокотал сдвоенный голос Новы. — Сентинел Прайм умер в этой грязи. Твоё имя теперь — лишь функция. Твой авторитет — Наше слово. Встань. У Нас много работы. Каон должен гореть… ​ Спустя время, показавшееся Сентинелу вековым пребыванием в плавильной печи, кокон лопнул. Жидкая тьма с шипением впиталась в обновлённый корпус. ​Он поднялся. Тяжело, со скрежетом обновлённых сервоприводов. Теперь он был выше, угловатее, а его некогда золотисто-голубая геральдика сменилась обгоревшим антрацитом с багровыми прожилками нестабильной энергии. Окулярные линзы вспыхнули ядовитым, мертвенно-зелёным светом, в котором не осталось и следа от прежней искры. ​Сентинел взглянул на свои новые пальцы — длинные, когтеобразные манипуляторы, созданные не для подписания указов, а для разрывания чужой брони. ​— Каон... — его голос стал низким, дребезжащим, словно треснувший колокол. — Шахтёры... Эклипса... Они заплатят за то, что осквернили Совет. За то, что осквернили меня. ​— Эклипса? — Нова Прайм слегка наклонил голову, и в его фиолетовой оптике промелькнула искра подлинного интереса. — Та самая, что назвала себя знамением новой эры? Очередная дефектная искра, возомнившая, будто затмение может длиться вечно. Тьма и свет принадлежат Нам по праву, и её бунт — лишь глупая пародия на истинное величие. Какое кощунство. ​Нова повернулся спиной к возрождённому слуге и направился к выходу из дренажного туннеля. Сентинел, шатаясь, но с каждым шагом обретая всё большую уверенность, двинулся следом. Капли тёмного энергона срывались с его брони, выжигая дыры в ржавом полу. ​ Когда они вышли на поверхность, Иакон продолжал праздновать. На центральных площадях, видимых даже из трущоб, горели голографические транспаранты. Огромные надписи гласили: «Равенство. Свобода. Конец эпохи Квинтессонов». Группы рабочих и низших каст делились пайками сверхзаряженного энергона, их смех эхом разносился по некогда чопорным улицам золотого города. ​Они не замечали двух теней, скользящих по верхним ярусам технических эстакад. ​— Смотри на них, — процедил Сентинел, и из его вентиляционных решёток вырвалась струйка чёрного дыма. — Они делят Наше наследие, как стервятники. Они думают, что победили. Но они лишь рабы её идей. ​ — Пусть празднуют, — отозвался Нова, не замедляя шага. — Чем выше их иллюзии, тем болезненнее будет падение. Но Мы пришли сюда не за тем, чтобы воевать с толпой. Истинная сила Кибертрона — не в этих крикунах. Она внизу. В древних протоколах, которые ты, в своей слепоте, запечатал. ​Они подошли к массивным гермоворотам, ведущим к Сектору Шесть — заброшенному военному арсеналу времён Первой Экспансии, который Сентинел лично приказал законсервировать века назад, испугавшись разрушительной мощи хранящегося там оружия. ​— Открой, — приказал Нова. ​Сентинел подошёл к терминалу. Его новый когтеобразный манипулятор вонзился прямо в панель управления. Тёмная энергия Новы, струящаяся по его цепям, мгновенно взломала зашифрованные коды безопасности. Системы Цитадели даже не успели зафиксировать несанкционированный доступ. С тяжёлым, глухим вздохом древняя гидравлика пришла в движение. Ворота поползли в стороны, открывая зев бесконечной темноты, из которой пахнуло вековой пылью и оружейной смазкой. ​В глубине ангара, рядами, уходящими за горизонт видимости, застыли легионы. Тысячи деактивированных тяжелых дронов-стражей, штурмовых шаттлов и орбитальных бомбардировщиков. Оружие, созданное для покорения галактик, спало, ожидая своего часа. ​Нова Прайм шагнул в темноту. Он раскинул руки, и его извращённая Матрица вспыхнула так ярко, что весь ангар залило пульсирующим фиолетовым сиянием. ​ — Пробудитесь, Мои титаны, — воззвал Он. — Ваша спячка окончена. Глас Мертвых Звезд призывает вас к порядку. ​В ту же секунду тысячи красных и фиолетовых окуляров зажглись в темноте. Тысячи двигателей синхронно завели свою страшную, низкочастотную песню. Кибертрон ещё не знал, что его «свобода» была лишь короткой искрой перед лицом надвигающейся вечной ночи. ​— Хорошо… но — Настоящий порядок строится на незыблемых алгоритмах. Но Мы пришли сюда не за тем, чтобы воевать с толпой. Нам нужны те, у кого остался холодный расчёт. Те, кто знает цену власти и готов платить за неё чужими искрами. Твой Сенат... многие ли пережили чистку Квинтессонов и бунт Каона? — отозвался Нова, не замедляя шага. ​— Сенаторы трусливы, но хитры, Мой Повелитель, — в голосе Сентинела послышалась змеиная усмешка. — Когда Квинтессоны начали терять контроль, а шахтёры взялись за оружие, эти аристократы не стали умирать за Кибертрон. Они ушли под землю. В запечатанные бункеры Высшего Эшелона. Они сидят там, как крысы, дрожа над своими запасами чистого энергона и проклиная новый режим. Они жаждут вернуть свои привилегии. ​ Нова Прайм остановился на краю платформы, откуда открывался вид на шпили Сената, теперь погружённые во тьму. ​— Веди Нас к ним. Нам понадобятся их связи, их легальные коды и их жадность. Изголодавшаяся по власти элита — лучший инструмент для разрушения изнутри. ​ Убежище Сената располагавалось глубоко под элитными кварталами Иакона, за стенами из тяжёлого дептиниевого сплава, способного выдержать орбитальный удар. Но перед мощью тёмной Матрицы Новы Прайма эти двери сдавались без боя. Энергетический замок просто выгорел, со скрежетом пуская визитёров внутрь. ​Внутри бункера пахло роскошью и застоявшимся страхом. За длинным столом из полированного кристалла сидели около десятка кибертронцев. Их полированные, вычурные корпуса из золота и хрома казались нелепыми в этой подземной тюрьме. Сенатор Хайберион, бывший глава финансового ведомства, и сенатор Децимус испуганно вскинули головы, когда тяжёлые шаги нарушили их нервный спор. ​ — Кто здесь?! — выкрикнул Хайберион, его аудио-датчики зафонили от страха. — Сюда нельзя! Это частная собственность Высшего Совета! ​— Высшего Совета больше нет, Хайберион, — Сентинел Прайм шагнул из тени. Его обновлённый, жуткий облик заставил сенаторов в ужасе отшатнуться. Кое-кто потянулся к скрытым бластерам, но при виде того, КТО шёл позади Сентинела, замерли все. ​Легенда. Древний правитель, чьи портреты были выбиты на фундаментах Иакона. Нова Прайм. ​— Сентинел?.. Ты жив? И... Великий Прайм? — Децимус упал на колени, его роскошные поножи со скрежетом ударились о грязный пол. — О, Праймус... Мы спасены! Вы вернулись, чтобы уничтожить этот каонский сброд? Эти грязные рабочие... они отобрали наши заводы! Они разрушили то, что Квинтессоны позволяли нам контролировать! ​Нова Прайм медленно подошёл к столу, опёрся на него ладонями и заглянул в оптику испуганных аристократов. Тёмное фиолетовое свечение его глаз отразилось в их полированной броне. Протеус, сидевший на дальнем конце стола, не опустил голову. Его окуляры сузились, фиксируя каждое микродвижение древнего тирана, просчитывая уровень угрозы. ​ — Вы скучаете по своим креслам? — тихо, но с ужасающим давлением спросил Нова. — Вы хотите снова видеть, как каонский мусор гнёт спины на ваших шахтах? ​ — Да! Да, Великий Нова! — запричитал Хайберион, искусно изображая панику и подползая ближе. — Мы сделаем всё! У нас сохранились коды доступа к резервным фондам. Но у нас нет армии... Эта девка, Эклипса, и её повстанцы... они сплотили вокруг себя весь сброд! ​Нова Прайм зловеще усмехнулся. ​— Армия у Нас есть. Стальные легионы Первой Экспансии уже ждут Нашего приказа в Секторе Шесть. От вас Нам нужно лишь одно — легитимность. Вы объявите Наше возвращение волей Праймуса. Вы подпишете указы о введении абсолютного военного положения. Вы назовёте Эклипсу и её последователей государственными преступниками. ​ Протеус медленно поднялся, прижав манипулятор к груди в знак глубочайшего, почти религиозного почтения. ​— Это высшая честь для Сената, Великий Прайм, — его голос звучал безукоризненно гладко, без единой помехи статики. — Мы подготовим инфо-сеть Иакона. Мы сделаем так, что к моменту, когда ваши легионы выйдут на улицы, чернь будет проклинать Эклипсу как предательницу. Ваши приказы для нас — закон. ​ — Прекрасно, — Нова Прайм выпрямился, и фиолетовая энергия Матрицы на мгновение окутала всю комнату, заставив датчики сенаторов взвыть от перегрузки. — Сентинел, займись координацией. Наше Затмение только начинается... И оно поглотит Эклипсу первой. ​Развернувшись, Нова тяжёлой поступью направился к выходу. Сентинел бросил на бывших коллег презрительный, торжествующий взгляд и последовал за господином. Тяжёлые гермоворота с глухим стуком запечатали бункер. ​Едва эхо шагов Новы затихло, атмосфера в бункере мгновенно изменилась. Страх, покорность и благоговение испарились, уступив место удушающей, ледяной ненависти. ​ Децимус брезгливо поднялся с колен, отряхивая свои позолоченные щитки от пыли. Хайберион перестал дрожать, его лицо исказилось в циничной гримасе. Все взгляды скрестились на Протеусе, который уже выводил на кристаллический стол скрытые голографические схемы. ​— «Высшая честь для Сената», Протеус? Серьёзно? — выплюнул Децимус, его голос сочился ядом. — Ты готов стать ковриком для этого восставшего из мёртвых чудовища? Ты видел его оптику? Из него фонтанирует Бездна! Он сделает нас своими рабами! ​ — Закрой вентиляцию, Децимус, — холодно оборвал его Протеус, даже не подняв взгляда. — Твои актёрские навыки на коленях были убедительны, но не проецируй свою панику на мой процессор. Нова Прайм — реликт прошлого. Да, он опасен. Да, за ним стоят легионы Сектора Шесть. Но он безумен. Его разум расколот Бездной, он видит мир через призму своей фанатичной империи. А безумцами легко манипулировать. ​ — Легко манипулировать?! — подал голос Хайберион, нервно постукивая пальцами по столу. — Он сожрёт нас! Если его легионы сомнут Эклипсу и её каоно-иаконский альянс, мы останемся ни с чем. Свободный от Квинтессонов Кибертрон должен был принадлежать нам. Мы могли бы править как короли! Без наместников, без судей, единолично! ​— Именно так мы и поступим, — Протеус наконец поднял голову, и в его глазах вспыхнул холодный, расчётливый огонёк безграничного властолюбия. — Поодиночке мы — трупы. Если Эклипса найдёт этот бункер, она разберёт нас на запчасти ради «справедливости». Если мы откажем Нове — он раздавит нас прямо здесь. Наш единственный шанс выжить и занять трон — стравить их между собой. ​Он вывел на карту Иакона две точки: Каонские оборонительные рубежи Эклипсы и закрытый Сектор Шесть. ​— Мы дадим Нове легитимность. Мы поднимем информационный шторм. Пусть древний Прайм и девка-бунтарка устроят на улицах Иакона тотальную бойню. Пусть они выжигают искры друг друга, истощая свои армии. Хайберион, сколько энергона в твоих тайных хранилищах на лунах? ​Казначей прищурился, мгновенно оценивая ситуацию: ​ — Достаточно, чтобы прокормить легион... или задушить его голодом, если перекрыть вентили. ​— Отлично. Мы будем выдавать энергон Нове микроскопическими дозами, держа его на поводке, — улыбнулся Протеус. — А когда его титаны добьют остатки повстанцев Эклипсы, а сам Нова ослабнет от истощения... мы активируем скрытые коды отключения заводов Алтихекса, которые Шерам так удачно запрятал от Сентинела. Мы ударим Нове в спину. И тогда Кибертрон падёт к нашим ногам. ​ Сенаторы замолчали, переглядываясь. Каждый из них понимал, о чём думает другой. ​ Децимус уже просчитывал, как использует суматоху войны, чтобы тайно ликвитировать Хайбериона и прибрать к рукам его лунные запасы энергона. Хайберион мысленно заказывал деактивацию Протеуса, понимая, что этот манипулятор слишком опасен, чтобы оставлять его в живых после переворота. А Протеус прекрасно знал цену их «верности» — они были змеями в одной банке. Трон Кибертрона был один, и делить его на троих или четверых никто не собирался. Каждый видел в сидящем рядом своего следующего злейшего врага. ​Но сейчас им была нужна эта общая ложь. ​— Союз до падения Новы и Эклипсы, — Децимус протянул свой манипулятор над столом. — А потом... пусть победит самый хитрый. ​— Союз, — ухмыльнулся Хайберион, скрепляя рукопожатие, уже размышляя, какой яд лучше всего разъедает броню Децимуса. ​Протеус лишь молча кивнул, глядя на голограмму планеты. Век Квинтессонов прошёл, но эра истинных, безжалостных императоров Кибертрона только начиналась. И они были готовы утопить планету в энергоне ради этого шанса.