Самые главные слова

      Лето продолжало палить безжалостно, словно специально подогревая все, что творилось внутри Аманды. После того первого свидания на пляже за валунами время словно ускорилось, но при этом каждый день растягивался в сладкую вечность. Уолтер не исчез, как она тайком боялась. Наоборот, он появлялся каждый вечер — то с гитарой за спиной, то с очередной корзинкой, полной свежих фруктов и бутылкой охлажденного белого, то просто с улыбкой, от которой у нее внутри все переворачивалось. Клер, конечно, не упускала случая подмигнуть и шепнуть: «Мэнди, ты влипла по полной, я же вижу». А Аманда только отмахивалась, хотя внутри уже знала: да, влипла. И это было страшно, потому что в последний раз «влипнуть» закончилось появлением Дженни.       Они встречались почти каждый день. Иногда просто гуляли по пляжу на закате, когда песок остывал и становился бархатным под босыми ногами. Уолтер рассказывал про свою работу в фармацевтической компании — скучные цифры, тесты, но рассказывал так, что даже это звучало как приключение. Аманда, в свою очередь, впервые за долгое время говорила о Дженни без привычной горечи. «Она сейчас с бабушкой и дедушкой, — говорила она, глядя на волны. — Маленькая бестия». Уолтер слушал внимательно, не перебивал, только иногда касался ее руки. Легко, будто случайно, и от этого касания по коже пробегали мурашки, несмотря на жару.       Однажды вечером они снова оказались в том же кафе у океана. Фрэн, официантка с кудряшками, уже узнавала их и улыбалась, как старым знакомым. Уолтер снова пел, но на этот раз не на сцене для всех, а просто для них двоих, когда посетители разошлись. Он сел на край веранды, свесил ноги над водой и взял гитару. Голос его, чуть хриплый, бархатистый, обволакивал, как теплый бриз. Аманда сидела напротив, поджав ноги под себя, и чувствовала, как внутри что-то тает.       «Не влюбляйся, — твердила она себе. — Ты здесь на две недели. У тебя дочь, университет, жизнь в Бекли, где все по-старому».       Но музыка смывала эти мысли, как волна смывает следы на песке.       После песни Уолтер отложил гитару и посмотрел на нее так, что у Аманды перехватило дыхание.              — Знаешь, Мэнди, — сказал он тихо, — я никогда не думал, что курортный роман может быть… таким. Не просто развлечением. Ты не похожа на тех, кто приезжает сюда за приключениями на одну ночь.       Она усмехнулась, пытаясь скрыть, как сильно бьется сердце.       — А ты, значит, эксперт по курортным романам?       — Нет, — он покачал головой, и кудряшки упали на лоб. — Просто… с тобой все по-другому. Ты настоящая.       Аманда отвела взгляд на океан. Ночь была теплой, звезды висели низко, а луна отражалась в воде серебристой дорожкой. Внутри нее боролись два чувства: желание убежать подальше и желание остаться здесь навсегда.       Прошло еще четыре дня. Клер уже не шутила, а просто обнимала ее по утрам и шептала: «Если он окажется козлом, я его лично утоплю в океане». Но Уолтер не был козлом. Он присылал сообщения с утра. Короткие, смешные, про то, как кофе в его доме сегодня особенно горький, или про то, как вчера на репетиции в баре какая-то туристка пыталась сунуть ему номер телефона, а он подумал только об Аманде. Они ездили на его стареньком пикапе вдоль побережья, останавливались у маленьких бухт, где почти никого не было. Купались, смеялись, когда волны сбивали с ног. Аманда ловила себя на том, что уже не считает дни до отъезда. Мама звонила по видео каждый вечер, рассказывала, как скучает Дженни, что рисует ее на пляже. Аманда улыбалась в экран, но внутри щемило: она не скучала так, как должна была. И это тоже было страшно.       В последний вечер перед тем, как все должно было измениться, они снова были на пляже. Солнце уже почти село, небо окрасилось в розово-оранжевые тона, а воздух стал мягче, почти ласковым. Уолтер расстелил тот же плед, что и в первый раз, достал вино и сыр. Они сидели рядом, плечом к плечу, и молчали. Это молчание было уютным, но Аманда чувствовала: что-то на подходе. Сердце колотилось, как перед экзаменом в художественный.       — Мэнди, — начал он наконец, и голос его звучал иначе. Не бархатный для публики, а тихий, почти дрожащий. — Я не планировал этого. Честно. Я думал, ты приедешь, мы погуляем пару раз, и все. Но… ты вошла в мою жизнь, как ураган. И теперь я не представляю, как буду без тебя.       Она повернулась к нему. Глаза Уолтера были серьезными, без привычной игривости. Кудряшки растрепались от ветра, загорелое лицо казалось еще мужественнее в этом свете.       — Я знаю про твою дочь. Знаю, что ты боишься повторить ошибки. Знаю, что Бекли — это далеко, а моя жизнь здесь. Но я не хочу, чтобы это было просто курортным романом. Я… я влюбился в тебя. По-настоящему. С первого взгляда в кафе, когда ты смотрела на меня так, будто я могу разбить тебе сердце. И я не хочу его разбивать. Я хочу быть тем, кто будет рядом. С тобой и с Дженни, если ты позволишь. Я готов приезжать к вам, или ты ко мне, или… черт, я готов все изменить. Потому что ты не просто девушка на отдыхе. Ты та, с кем я хочу просыпаться. Та, чьи скетчи я хочу вешать у себя дома. Та, чей смех я хочу слышать каждый день.       Аманда замерла. Слова повисли в воздухе, смешавшись с шумом прибоя. Внутри нее все перевернулось — страх вдруг отступил. Она вспомнила, как два года назад стояла перед родителями с положительным тестом и думала, что жизнь кончена. Вспомнила, как Клер прилетела с билетами и вытащила ее из ямы. Вспомнила, как Уолтер просто вернул телефон и не потребовал ничего взамен. И поняла: это не повторение ошибки. Это начало чего-то нового.       Она протянула руку и коснулась его щеки. Кожа была теплой, чуть шершавой от щетины.       — Уолтер… — голос ее дрогнул. — Я тоже. Я тоже влюбилась. Блин, я клялась себе, что никогда больше. После всего этого дерьма с отцом Дженни я думала, что мужчины — это только боль и разочарование. А ты… ты пришел с гитарой, с пикником, с этим своим взглядом, от которого я забываю, как дышать. Я боюсь. Страшно до чертиков. У меня ребенок, университет, жизнь, которую я еле собрала по кусочкам. Но когда ты поешь, когда ты слушаешь меня, когда ты просто рядом — я чувствую, что могу. Что мы можем. Я люблю тебя. Вот так, просто и глупо. Люблю твои кудряшки, твою улыбку, то, как ты смотришь на меня, будто я самое ценное на этом пляже. И если ты серьезно насчет Дженни… то да. Давай попробуем. По-настоящему.       Он притянул ее к себе. Поцелуй получился соленым от океана и сладким от вина. Руки его обхватили ее талию, а она запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как весь мир сужается до этого момента, до его губ, до биения его сердца под ладонью, до шума волн, которые словно аплодировали им.       Когда они оторвались друг от друга, оба улыбались, как идиоты.       — Я серьезно, Мэнди, — прошептал он, прижимаясь лбом к ее лбу. — Я прилечу к вам в Бекли через две недели. Познакомлюсь с Дженни. Покажу ей, как играть на гитаре. И мы посмотрим, что из этого выйдет. Потому что я не хочу тебя отпускать. Никогда.       Аманда кивнула, чувствуя невероятное облегчение. Она обняла его крепче, уткнувшись носом в шею. Запах его кожи — соль, солнце и что-то теплое, родное — теперь был ее самым любимым ароматом.       Клер, конечно, ждала их дома с бутылкой шампанского и ехидной улыбкой. Когда Аманда вошла, подруга только взглянула на ее сияющее лицо и расхохоталась:       — Ну наконец-то! Я уже думала, ты будешь ходить кругами до самого самолёта. Рассказывай все. Он сказал? Ты сказала? И когда свадьба?       Аманда закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Она рассказала все. Про признание, про поцелуй, про планы. Клер слушала, кивая, и в конце просто обняла ее.       — Ты заслужила это, Мэнди. После всего. Не бойся. Я всегда буду рядом. И Дженни тоже будет рада новому дяде с гитарой.       Ночь они провели на веранде. Болтали до утра, как в первые дни отпуска. Только теперь Аманда не думала о возвращении с тоской. Она думала о будущем. О том, как Уолтер приедет в Бекли, как познакомится с Дженни, как они будут гулять по холмам Западной Вирджинии и, может быть, даже найдут способ сделать расстояние не преградой. Жара все так же давила, но внутри Аманды теперь было прохладно и спокойно. Словно после долгой бури пришло ясное небо.       На следующий день, перед отъездом в аэропорт, Уолтер встретил их у кафе. Он стоял с букетом. Тем же, что и в первый раз, только теперь в нем были добавлены маленькие синие цветы, под цвет глаз Аманды. Он обнял ее крепко, поцеловал на прощание и прошептал:       — Я люблю тебя, Аманда Хилл. Хочу верить, что это навсегда.       Она ответила тем же, уже не стесняясь слез. Самолет улетал через три часа, но сердце ее оставалось здесь. На этом побережье, с этим мужчиной, который смог разбить все ее стены одним бархатным голосом и честным взглядом.       По дороге в аэропорт Клер держала ее за руку и молчала. Аманда смотрела в окно на проносящийся Лос-Анджелес и улыбалась. Лето было в самом разгаре, но для нее оно только начиналось. Настоящее лето. С любовью, с надеждой и с признанием, которое перевернуло все.