Счастье

Тихая вибрация коммутатора на запястье объявляет о наступлении нового дня. Лу жмурится, не открывая глаз, зажимает пальцем сенсор, чтобы настойчивый механизм не разбудил лежащего рядом Марка. Пусть поспит лишний час – вернулся вчера за полночь. Она хотела было пошутить, в очередной раз, что многочисленные любовницы совсем обнаглели, а ужин – ее законное время вдвоем, но взглянув на его измученное усталостью лицо, лишь мягко улыбнулась и заключила в объятия. Сама не понаслышке знает, какой аврал сейчас в Инквизиции. Стараясь двигаться как можно плавнее, аккуратно выбирается из-под обвивающей талию руки мужчины, садится на краю кровати, босые ноги опустив на мягкий плюшевый коврик. Удивительно, но они всегда просыпаются в обнимку, даже если ложились не вместе. Будто бы их тела примагничивает друг другу, притягивает неведомой силой, волей Единого, решившего, что отныне Лу и Марк – одно целое, а все иное – угроза стабильности бытия. Тихо, мягко ступая, девушка уходит в гостевую ванную на первом этаже. Минут десять стоит под душем, наслаждаясь плеском воды, что горячими каплями струится по коже, мурлыкает себе под нос какую-то попсовую мелодию, услышанную по радио. Волосы подсушивает, по большей части, полотенцем, лишь немного пройдясь феном у корней, заплетает две пушистые косички. Досохнут, пока будет собираться. Когда заходит на кухню, первым делом распахивает занавески, впуская в помещение еще больше света. Подмигнув приветливо мигающей зеленым огоньком кофеварке, делает себе чашку крепкого черного напитка и юркает на террасу. Щурится от яркого летнего солнца, усаживается на деревянные качели, вытянув ноги. Вкус кофе смешивается с табачным дымом, оставляя на языке приятное, терпкое послевкусие. Хорошо. Как же чертовски хорошо. Докурив, прячет бычок в пепельницу, почему-то стилизованную под свинью-копилку и возвращается на кухню, оставив дверь на террасу открытой. Лу нравится слушать, как в утренней тишине щебечут птицы, как легкий ветерок шуршит в густой зеленой листве. А еще нравится размеренный стук венчика о стеклянную миску. И пусть кухонный блок ломится от всевозможной техники на любой случай кулинарной жизни, омлет и тесто для вафель девушка всегда взбивает сама. Есть в этом что-то умиротворяющее, навевающее воспоминания из детства. Оставив тесто настаиваться включает вафельницу, закидывает в тостер ломтики хлеба – запуск по таймеру, через двадцать минут. Четыре силиконовых ободка идеально умещаются на большой сковородке. Маленький чит-код, чтобы яичница не превратилась в бесформенное нечто. Из холодильника достает помидор, быстро ополаскивает под краном, даром, что мытый. Острое лезвие ножа легко рассекает кожуру и мякоть, позволяет нарезать тонкие, красивые кругляшки. Не удержавшись, Лу закидывает в рот парочку, смакуя вкус сочного плода. Все еще удивляется, по привычке, свежим, натуральным овощам и фруктам. Давно уже уехала из мрачных кварталов Термитника, не первый год получает приличную зарплату, но, нет да ловит себя на подобных мыслях. Въелось под кожу интернетовское детство, сформировало определенный угол обзора, однозначную картину мира, которую псионичка вытравливает из себя по капле каждый день. Иногда сама не верит в реальность происходящего, настолько идеальной порой кажется новая реальность. У Лу уютный дом, семья, любимый – невероятно чуткий, заботливый, надежный – мужчина, который одним своим присутствием делает даже самый тяжелый день лучше. Словно в подтверждение ее мыслей, Марк подходит со спины, обнимает девушку за талию, нежно касается губами шеи. – Ты же знаешь, что не обязана вставать раньше и готовить завтраки? – с легким укором произносит он, улыбаясь. Как ни странно, но комфорт Лу для него всегда важнее своего собственного. В глобальных вопросах и повседневных мелочах. – Знаю, – она оборачивается, кротко, мягко целует мужчину. – Мне просто нравится. Ей действительно нравится. Варить по утрам кофе, накрывать на стол, нежится в крепких объятиях, растворяться в полных любви глазах напротив. Отринув боль прошлого и неизвестность будущего, просто наслаждаться каждым солнечным днем. Марк разворачивает ее к себе, отводит ладонь, в которой Лу все еще сжимает кухонный нож, побуждая оставить тот на столешнице. – Ты очень сексуальна с холодным оружием в руках, – усмехается, накрывая губы девушки горячим поцелуем, подушечками пальцев проводит по позвоночнику, опускается ниже, крепко сжимает упругую ягодицу, побуждая прижаться ближе. Лу улыбается сквозь поцелуй, игриво прикусывает его нижнюю губу, ногтями проводит по шее. Как хочется остаться в этом мгновении, наплевав на цифры на часах, поддаться разгорающемуся внутри пламени. Пожалуй, сегодня она ангажирует Жонсьера на обед – за закрытыми дверями его кабинета. – Собирайся давай, – Лу подталкивает мужчину в грудь, – Агату будить пора. – Зануда, – Марк отстраняется и чмокает девушку в нос. – Кто бы говорил, – смеется она. Спустя полчаса, преследуемая отцом, на кухню вбегает Агата, удерживая в руках цветастую коробочку и большую розовую расческу. – Нет, – она ловко уворачивается от Марка, забегает за Лу и показывает ему язык. Жонсьер беззлобно закатывает глаза и предупреждающе качает головой. – Что за шум? – псионичка удивленно вскидывает бровь и притворно хмурится, глядя на мужчину, – Опять стращаешь ребенка почем зря? – Мадемуазель Жонсьер не желает делать прическу, – сурово произносит Марк. – Хвост – дурацкий, – Агата супит брови, выглядывая из-за ног девушки, – Хочу косички. Она поднимает глаза на свою защитницу: – Лу, заплетешь мне косички? Как у тебя. Пожалуйста. Марк картинно пожимает плечами, давая понять, что теперь это не его проблема. Лу усмехается: – Конечно. Пошли в комнату. Малышка срывается с места, устремляясь к большому напольному зеркалу в гостиной. – У этого демоненка невыносимый характер, – выдыхает мужчина, проводив дочь взглядом. – Даже не представляю, в кого бы это… – подмигивает ему Лу, проходя мимо. Завтракают под тихий аккомпанемент новостной программы и увлеченный рассказ Агаты о противном однокласснике, учительнице старофранцузского и наборе наклеек, который ей принесет сегодня подружка. Марк деловито кивает, задавая какие-то наводящие вопросы и периодически одергивая дочь, когда та пытается говорить с набитым ртом. Глядя на это, Лу не может сдержать улыбки. Агата покорила ее с первого взгляда: рыжеволосая девчушка, с такими знакомыми карими глазами, искренней верой в добро и боевым характером. За год прожитый вместе, она так искренне полюбила девочку, что и представить уже не могла себя без нее. И Марка. Они стали для девушки семьей, точкой опоры в безумном мире политических интриг и переменчивых порядков. Лу никогда не была религиозной, но иначе, как милостью Единого, не могла объяснить такой подарок судьбы. К воротам школы Агату провожает Марк – чтобы попугать местную ребятню, не иначе. Целует в рыжую макушку, чем вызывает у дочери волну возмущения. Она ведь уже взрослая, почти десять лет, а значит не пристало демонстрировать все эти нежности на глазах у одноклассников. Когда отъезжают от школы, Лу до упора опускает стекло, подставляет теплому ветру лицо: лето в этом году удивительно теплое. За окном мелькают стремящиеся ввысь небоскребы, бликуют на солнце витрины многочисленных магазинов. Машина сворачивает с центральной магистрали, и девушка кидает на Жонсьера недоуменный взгляд: – Здание Инквизиции в противоположной стороне, не забыл? – Мы не едем в Инквизицию. – Что-то случилось? – Лу выхватывает из кармана телефон, быстро просматривая список уведомлений. – Понятия не имею, – спокойно отзывается мужчина. – Но мы едем в парк. Гулять. Вполне серьезное выражение лица Марка недвусмысленно намекает на правдивость его утверждения. – Шутишь? – Рид, я похож на шутника? – он одаривает ее многозначительным взглядом, таким знакомым, саркастичным, что Лу смеется в голос. – Иногда, – она откидывает голову на подголовник, – А Мартену я как это объясню? – Скажешь, что злобный инквизитор похитил тебя по дороге на работу и увез в лес. Гулять.