Порядок

Марк с юности отличался особой педантичностью и внимательностью к деталям. Подсознательная, какая-то даже физическая потребность систематизировать, раскладывать по полочкам до мельчайших деталей, была его проклятием и преимуществом одновременно. Потому, наверное, и смог добиться вполне высокой должности в Инквизиции – талант замечать, вычленять самые незначительные шероховатости, в дополнение к трудолюбию сделали свое дело. Он любил порядок, любил контроль. Потому, наверное, и не понравилась ему Рид с первого же взгляда. Все в ней было не так: беспорядочно, непоследовательно, нелогично. От стиля в одежде до манеры речи, приправленной, тут и там, бранными словами. Эмоциональная, прямолинейная, неконтролируемая девчонка, которую невозможно было просчитать наперед из-за того, что системность в ее действиях отсутствовала напрочь. Она неслась, движимая неведомым порывом, безрассудно бросалась в самое пекло и казалось не имела хотя бы мало-мальски продуманного плана на будущее. Точно огненный смерч из доштормовой фантастики, ураган, сметающий на своем пути любые преграды, не задумываясь о последствиях. Первое время, Жонсьер откровенно забавлялся, наблюдая, как девушка изо всех сил старается уместиться в рамках новой должности и сопутствующих этому обязанностей, как кулаки сжимает и скалится на светских приемах, как дерзит, глаза закатывает в ответ на его замечания. Смириться с существованием такого недоразумения, как Рид, в непосредственной близости оказалось не просто. Сработаться – еще сложнее: долго привыкал, притирался. А потом – влюбился. Сначала не понял даже, списывал на раздражение, вызванное хронической усталостью все: мысли о псионичке, что так неуместно лезли в голову, заставляя рефлексировать над каждой ее колкой фразой; ускоряющийся пульс, стоило ей оказывалась рядом; какое-то неконтролируемое желание забраться в душу этой девицы, разгадать, узнать. Когда осознал природу столь особенного своего к Рид отношения – чуть с ума не сошел. Злился, психовал, цеплялся к ней еще больше, точно глупый мальчишка, что дергает одноклассницу за косички, даже разок напился от души. Но, в конце концов, смирился. Признался грозному Марку Жонсьеру, что дал слабину и позволил водовороту чувств захлестнуть себя. Стал чаще контактировать с Лу - исключительно по рабочим вопросам, конечно - незаметно помогать, подсказывать, сдержанно хвалить, когда заслуживала. Однажды даже кофе принес, клюющей носом на диване в приемной Приора, телохранительнице. – Вы туда яда подлили? – недоверчиво пробубнила псионичка, принимая чашку из рук мужчины. – Не хватало еще яд на Вас тратить, Рид, – бросил Марк в ответ, тут же, с виду, потеряв всякий интерес к ее персоне. А сам еще полчаса крутил в голове момент, когда на краткий миг их пальцы соприкоснулись, упиваясь щекочущем чувством, что разливалось в солнечном сплетении от этого воспоминания. Огненный смерч вдруг стал для Жонсьера подобно свету маяка, и он был готов сгореть в необузданном пламени, лишь бы согреться его теплом. Мрак не пропадал, не тонул, опускаясь на дно, наоборот – впервые за долгое время дышал полной грудью, наслаждался каждым разговором, каждым взглядом, в коробочку памяти собирая дорогие сердцу моменты. Иногда, сидя в тишине пустого кабинета или мчась по ночной дороге, представлял ее рядом, мечтал взять за руку, заключить в объятия, запечатлеть на пухлых губах невесомый поцелуй. Ни на что не рассчитывая, прекрасно отдавая себе отчет в невозможности подобного исхода событий. Пока не начал замечать странности в поведении самой Рид. Брошенный на него украдкой взгляд, мимолетную улыбку, слишком яростный ответ в очередном споре – псионичка словно повторяла поведение Жонсьера месяцами ранее. Он запретил себе думать в подобном ключе, ибо реальностью быть все равно не могло, а надежда худших враг несчастных. Любить на расстоянии было проще, безопаснее. Но переворот изменил все. Марк так явственно осознал: без нее жизнь значения иметь не будет, что увидев утром, у здания Инквизиции, Лу – уставшую, но живую, – обнял, наплевав на собственные страхи и возможные последствия. Рид вцепилась в него руками так крепко, что ребра сдавила, уткнулась носом в изгиб шеи, вздохнула глубоко, словно тяжелый груз разом перестал давить на плечи. Теперь она лежит рядом на кровати, в их спальне, хрустит печеньем, постукивая пальцами по пульту в такт мелодии из мюзикла, что доносится из динамиков телевизора. – Что? – спрашивает Лу с подозрением, вопросительно изогнув бровь. Жонсьер не перестает удивляться, как одинаково красива она в вечерних платьях, полевой форме Корпуса и домашней футболке с изображением недовольного рыжего кота. – Что? – О чем думаешь, говорю? – девушка отставляет на тумбочку тарелку со снеками, переворачивается на бок, подперев голову рукой. – Ни о чем, – улыбается он, – Просто любуюсь. Марк бессовестно врет. Неустанно думает, прокручивая в голове десятки вариантов, со свойственным ему перфекционизмом старается спланировать все до мелочей, но уже долгие недели не может выбрать подходящий момент. – Ну-ну, – Лу смотрит исподлобья, всем своим видом демонстрируя, что не верит ни на секунду, – Вот устрою тебе допрос с пристрастием… – Вы так уверены в своих силах, мадемуазель Рид? На лице девушки появляется коварная улыбка: – Месье Жонсьер, я знаю крайне эффективные методы дознания, – она подается вперед, почти касаясь его губ своими. – Правда? – Марк скользит ладонью по ее бедру, – Я заинтригован. На следующий день он подвозит девушку в Инквизицию, а сам, сославшись на служебную необходимость, едет в небольшой магазинчик. Проводит там без малого два часа, придирчиво рассматривая стилизованные под старину витрины с большим ассортиментом. Выбирает старательно, вдумчиво, но покупает, в итоге, не самый логичный вариант, а по положившись на интуицию. Прячет заветную вещицу во внутренний карман кителя, под сердцем. Думает, что это очень символично. Марк не любит хаос. Ему куда ближе контролируемый порядок, где все систематизировано и подчиняется определенной логике. Вещи – разложенны по своим местам, документы – отсортированы по алфавиту, маршрут известен заранее, а план продуман от и до. Марк не любит беспорядок и сюрпризы. Но Марк любит Лу. Поэтому по дому теперь, тут и там, лежит ее одежда, на кухне – гаечный ключ, в изящной вазе с фруктами соседствуют чипсы в разноцветных упаковках, а на простынях периодически обнаруживаются крошки. И его это устраивает. Жонсьер сам впустил безумный ураган по имени Лу Рид в свою квартиру и душу. Она, как и всегда, смела все на своем пути, разворотила, а после – выстроила заново, по-своему. И Марку чертовски понравился этот новый беспорядочный порядок, что принесла псионичка в его жизнь. Он смотрит как Лу мельтешит по гостиной, одновременно натягивая туфли и пытаясь застегнуть вторую сережку. Смеется, когда она в очередной раз обещает, что будет готова через минуту. Лу прекрасна в любом образе. Но Марк всегда был особо внимателен к деталям, и глядя на девушку знает – одной не хватает. Поэтому под сердцем лежит маленькая коробочка с кольцом, которое он мечтает надеть на безымянный палец самой идеальной женщины.