Часть 2. Призрак прошлого

Сознание Сюй-Кая постепенно рассыпалось, как тонкий лед под давлением тёмной воды. Мысли исчезали одна за другой, оставляя после себя лишь пустоту и вязкое ощущение присутствия чего-то чужого. В этом внутреннем пространстве он был уже не человеком в привычном смысле, а единственной точкой осознания среди искажённого, давящего мира. Его окружали образы, в которых реальность смешалась с кошмаром: Силуэты, будто вырванные из глубин подсознания. Существо, похожее на льва, но с человеческим телом, двигалось с неестественной плавностью. Рядом извивалась гигантская гусеница с лицом, застывшим в выражении болезненного понимания. Насекомые, лишённые логики и формы, ползли по невидимым поверхностям, стремясь проникнуть в щели разума, будто искали, где он треснет первым. Сюй-Кай — так звали юношу, сбежавшего от собственного дома. Его жизнь долгое время была подчинена чужим ожиданиям. Родители требовали дисциплины, настойчиво подталкивая его к главному испытанию — экзамену Гаокао. Для них это был путь, от которого зависело всё; для него — тяжесть, с каждым днём становившаяся всё более невыносимой. Он не справился. Пробные экзамены он сдал на низшие баллы, и вместо поддержки получил наказание: переписывать одно и то же задание снова и снова, пока строки не начинали сливаться перед глазами. Раньше он выступал на сцене театра, где его голос и движения собирали внимание зрителей. Ему доверяли главные роли, и в тех моментах он чувствовал себя живым. Но всё это осталось позади. Недавно он сбежал из дома, оставив за собой не только семью, но и ту версию себя, которой когда-то гордился. Теперь уже два месяца он жил в дешёвом отеле неподалёку от провинции, выживая на украденные с родительского счёта юани. Каждый день здесь был одинаковым — серым, затхлым, лишённым направления. И однажды, в коридоре этого отеля, он столкнулся с девушкой. Она не казалась чем-то особенным на первый взгляд, но что-то в её присутствии выбивалось из привычной реальности. Невысокая, с глазами цвета алого янтаря и мягкой, почти живой кожей, она словно на мгновение разорвала плотную пелену, окружающую его разум. Образы чудовищ, терзавшие его сознание, дрогнули и отступили, будто не выдержав её взгляда. — Прошу прощения… — тихо произнёс он и почти сразу поспешил уйти. Дверь номера 205 закрылась за его спиной с глухим щелчком. Он замер у порога. Спина прижалась к двери, словно она была единственной преградой между ним и чем-то, что вот-вот прорвётся наружу. Несколько секунд он стоял так, не двигаясь, затем медленно сполз вниз, обняв колени. Комната встретила его привычной тишиной и затхлостью. Потёртые стены, тусклый свет и ощущение, что время здесь давно остановилось, давили сильнее любого звука. Он медленно осматривал своё убежище — место, где можно было спрятаться от мира, но не от самого себя. Отель давно перестал соответствовать даже самым скромным ожиданиям порядка. Из-за экономии здесь не было горничных, и каждый номер оставался таким, каким его оставил предыдущий постоялец. Дешевизна проживания ощущалась не в цене, а в запущенности — в воздухе, в стенах, в самом ощущении пространства. В комнате Кая кровати как таковой не было: лишь тонкий матрас, брошенный прямо на пол, с скомканной простынёй. В углу громоздились мусорные пакеты, переполненные и забытые, рядом — раковина, забитая грязной посудой, где всё застыло в одном и том же состоянии без времени. Но хуже всего было то, что жило здесь помимо людей. На потолке, словно хозяин этого пространства, притаилась огромная сколопендра. Её тело тянулось сегмент за сегментом, неестественно длинное, а хитиновый панцирь казался почти каменным. Она не просто ползала — она обитала, как часть самого здания, сливаясь с его тенью. Каждый её сегмент, если смотреть слишком долго, будто складывался в человеческие лица — размытые, искажённые, некоторые совсем детские, от чего взгляд начинал отказываться воспринимать детали. Кай сидел у двери, сжавшись так, словно пытался исчезнуть из собственного тела. Его пальцы впились в волосы, дыхание сбилось. Он повторял одно и то же, как заклинание, которое давно перестало работать: — Сгинь… исчезни… сгинь… исчезни… И вдруг в его сознании вспыхнул другой образ — девушка из коридора. Её взгляд, алый янтарь глаз, короткое мгновение, в котором страх словно отступил. Эта мысль была странной, неуместной, но именно она на секунду прорезала тьму. Кай поднял глаза. И пространство перед ним будто провалилось. Огромная голова существа оказалась прямо перед лицом — слишком близко, чтобы это можно было объяснить расстоянием. Медленно раскрылись жвалы, влажные и тёмные, с тяжёлым, хриплым звуком внутри. Голос прозвучал спокойно, почти любопытно: — Мальчик… ты меня можешь видеть? Красноватые глаза впились в него. Кай отшатнулся, ударившись спиной о дверь. Паника накрыла его резко, обрывая дыхание. Он попытался закричать, но голос застрял где-то глубоко внутри. — Прошу… не надо… — выдавил он наконец. Существо наклонило голову, словно действительно размышляя над ответом. Затем начало медленно опускаться с потолка, двигаясь так, будто само пространство подчинялось ему. Мусор под ним сдвигался, шуршал, расходился в стороны. — Не надо что? — снова прозвучал голос. — Не надо помочь тебе? — Помощь… — Кай дёрнулся. — Вы все предлагаете помощь… Он мотнул головой, будто пытаясь вытряхнуть из себя происходящее. — Не хочу… Существо остановилось. На мгновение повисла тишина, тяжёлая и плотная. А затем оно резко приблизилось. Жвалы раскрылись над самым его лицом. И в следующий миг мир оборвался на одном коротком, жёстком звуке — хруст. Юми аккуратно спрятала найденную фотографию во внутренний карман и быстрым движением смахнула с волос остатки паутины, словно стирая следы чужого, давно забытого присутствия. Комната 207 по-прежнему оставалась пустой и безжизненной — здесь всё говорило о том, что время давно перестало иметь значение. Она приподнялась с кровати и ещё почти час методично разбирала разбросанный по номеру хлам. Старые вещи прежних жильцов лежали вперемешку: сломанные мелочи, забытые бумаги, предметы без смысла и назначения. Юми двигалась спокойно, без спешки, будто пыталась не столько навести порядок, сколько понять саму историю этого места. Когда с уборкой было покончено, она подошла к окну и опустилась на подоконник. Достав сигарету, она зажала её между пальцами и, слегка прищурившись, выбила каблуком оконный замок. Металлический щелчок эхом отозвался в комнате, после чего тяжёлая рама со скрипом поддалась и открылась, впуская в помещение холодный воздух. Она медленно выдохнула дым в сторону улицы и тихо произнесла: — Только фото… да, Мэйлин-сама. И зачем оно мне вообще нужно? Словно вспомнив о чём-то, Юми достала телефон и снова открыла контакты. Пальцы уверенно нашли имя «Лиа-ли». Она нажала вызов, но в ответ услышала лишь сухое сообщение об отсутствии связи. — Кто бы мог подумать… Затушив сигарету, она вызвала такси и направилась к выходу. Спускаясь по лестнице отеля, она ловила на себе взгляды проходящих мимо пожилых женщин. Те переговаривались между собой, не скрывая раздражения: — Куда летит, чуть не сбила! — Молодёжь нынче… вечно куда-то спешат. — А у неё на плече паук был, ты видела? Юми не оборачивалась, продолжая путь вниз, словно эти слова не имели к ней никакого отношения. У стойки регистрации сидел старик лет семидесяти. Его лицо было строгим и тяжёлым, с чертами человека, повидавшего слишком многое и уже не удивляющегося ничему новому. Седая залысина, крупные скулы и взгляд, в котором читалась усталость и привычка к разочарованию, делали его похожим на живую часть самого здания. Юми подошла, слегка поклонилась и протянула ключ. — Коничива. Я хочу сдать ключ от двести седьмого номера. Старик медленно поднял глаза от газеты, окинул её взглядом и сухо ответил: — Выдавались две копии. Тьфу… японцы. Юми вздрогнула, быстро открыла сумочку и начала перебирать содержимое: мятная жвачка, дезодорант, перцовый баллончик, бумажник… но ключа не было. — Точно… у Лиа-сана же вторая копия. Он, наверное, забыл сдать. Прошу, сжальтесь над нами, я верну его! — поспешно добавила она, склонившись в извинительном поклоне. Старик лишь махнул рукой, не отрываясь от газеты. Ручка лениво черкнула по бумаге, отмечая какие-то клетки. — Я жду вас к вечеру. Иначе закрою апартаменты. Юми выпрямилась, выдохнула и на мгновение замолчала, обдумывая происходящее. — Ну и странно тут всё устроено… но ладно, — тихо произнесла она себе под нос, уже направляясь к выходу. Рядом с выходом отеля, среди редких прохожих, внезапно возникла неловкая сцена. Парень в грязной, давно не стиранной кофте прошёл мимо и, не заметив Юми, задел её плечом. Из его рук выскользнула папка. Она ударилась о пол, и в тот же миг рассыпавшиеся листы разлетелись в разные стороны, будто их подхватил невидимый сквозняк. — !? Юми резко отшатнулась, инстинктивно прикрывшись рукой. Парень тут же сел на корточки и начал поспешно собирать бумаги, стараясь не упустить ни одного листа. На его лице промелькнула неловкая, почти извиняющаяся улыбка. — Смотри, куда идёшь, — холодно бросила Юми. Только теперь она по-настоящему обратила внимание на него. Запах — тяжёлый, гнилостный, будто от человека, который слишком долго жил вне нормального мира. В прошлую их встречу она не придала этому значения, но сейчас сомнений не осталось. Перед ней был человек, явно выброшенный жизнью за пределы привычного порядка. Юми слегка обошла его и направилась к выходу, не желая задерживаться. Парень на мгновение замер, всё ещё держа бумаги в руках. Он поднял взгляд из-под спутанных волос и проводил её взглядом. Его губы едва заметно дёрнулись, он прикусил палец, будто сдерживая раздражение. — Вот же дрянь… сваливает, — тихо пробормотал он. Немного ранее, в номере 205. Тот же парень находился внутри комнаты, где ещё недавно на него напала огромная сколопендра. Тварь отступала, тяжело извиваясь, её тело скрежетало по полу и с силой задевало шкаф, оставляя следы разрушения. Парень дышал тяжело, но не от страха. Скорее от напряжения и концентрации. Его авантюрный план сработал — и это само по себе казалось почти невозможным. Он успел подставить под удар мусорный мешок, который сколопендра прокусила почти насквозь. Используя мгновение, он резко рванул к двери и схватился за ручку. Существо медленно выпрямилось. Его голос, тяжёлый и вязкий, разнёсся по комнате: — Слушай внимательно, мальчик. Ты мне нужен не как еда, а как помощник. Парень осторожно приоткрыл дверь, стараясь не делать резких движений. Тварь продолжала, будто не замечая его попытки побега: — В тебе есть то, чего у меня нет. Ты живой. И поверь, я вижу в тебе нераскрытый потенциал. Ты умён, но отказываешься это признать. Потерянное дитя, не знавшее дома. Парень на мгновение прищурился. В его сознании тень ситуации исказилась: за его спиной всё будто уходило в глубину, а существо перед ним казалось в несколько раз больше, чем могло быть физически. Рациональная часть разума отчаянно цеплялась за мысль, что подобное невозможно. — Тебе интересно… — с тихой насмешкой протянула сколопендра, наклоняясь ближе. — Мне нужно, чтобы ты привёл человека. Ты уже с ним встречался… вернее, сталкивался. Парень резко поднял палец: — Ты следишь за мной?! — Кто, я? — голос прозвучал почти обиженно. — Нет-нет… если бы я… не важно. Важно то, что ты здесь. И ты приведёшь его ко мне. Слюна стекала с жвал, падая на пол и вызывая тихое шипение, будто сама поверхность сопротивлялась этому контакту. Парень сглотнул: — А если я сбегу? Тогда ты… Он не успел договорить. — Я сожру всех людей в этом здании, — перебило существо. — И виноват в этом будешь ты. Оно засмеялось. Жвалы сталкивались друг с другом при каждом резком "ха", создавая мерзкий металлический звук. Существо приблизилось вплотную, так, что парень ощущал его дыхание. — Я знаю, что ты не сбежишь. Иди. Пока не поздно. Приведи его сюда. Сейчас. Кай резко поднялся, держа собранные бумаги. Его взгляд метнулся вслед уходящей Юми. В этот момент в его голове что-то щёлкнуло — не мысль даже, а импульс. Он схватил со стойки бутылку воды. И резко вылил её вперёд. Струя ударила по воздуху, разлетаясь каплями, и обрушилась на Юми. Вода мгновенно пропитала её одежду, волосы, стекла по плечам и ткани, превращая аккуратный образ в тяжёлую, промокшую массу. Тишина повисла почти физически. Юми медленно остановилась. Очень медленно она повернула голову. Её взгляд был спокойным, но в нём уже не осталось ничего лёгкого. Все вокруг замерли: старик за стойкой даже не поднял газету, лишь краем глаза наблюдал происходящее. Люди в холле отступили на шаг, создавая пустое пространство вокруг них. Кай стоял с пустой бутылкой в руке. И именно в этот момент он понял, что сделал шаг, после которого ничего не останется прежним. Юми посмотрела прямо на него. — …Ты… Юми не сразу нашлась с ответом. Происходящее слишком резко вышло за пределы привычной логики: злость, вспыхнувшая мгновение назад, теперь смешалась с растерянностью, не находя выхода. Она стояла неподвижно, словно пытаясь собрать в одно целое разрозненные ощущения, но вместо этого внутри лишь нарастало холодное, плотное напряжение. — Как посмел, — наконец произнесла она, и в голосе уже не осталось ни удивления, ни хаоса, только сдержанная, опасная ясность. Кай на это отреагировал с опозданием. Он на секунду застыл, будто не до конца осознавая сказанное, затем резко развернулся и, не вступая в дальнейший конфликт, направился к лестнице на второй этаж. Его шаги были быстрыми, но в них не было уверенности — скорее попытка уйти из ситуации, пока она не стала хуже. — Раз тут ничего никому не нужно, можно уходить! — бросил он через плечо. Спустя некоторое время Кай уже сидел в номере Юми. Комната была аккуратной, почти стерильной по сравнению с тем хаосом, который он оставил за собой в коридоре. Он держал у лица пакет со льдом, прикладывая его к рассечённой брови, а под глазом уже проступал тёмный след. Мокрые бумаги лежали рядом — размазанные, смятые, утратившие всякий смысл. Он не пытался их спасать, скорее просто оставил как есть. Юми вошла спустя несколько минут. Теперь она была в чистом деловом костюме, который придавал ей более собранный и строгий вид, хотя немного стеснял грудь. Она остановилась у двери и внимательно осмотрела урну, задержав взгляд на Кае чуть дольше, чем требовалось. — У вас там были важные документы? — спросила она спокойно, но без привычной мягкости. Кай отмахнулся, стараясь придать голосу лёгкость, будто ничего серьёзного не произошло. — Да нет, всё в порядке. К слову… вы раньше ко мне обращались на "ты". Он запнулся, вспомнив недавний удар, и добавил уже тише, чуть неловко: — Ну, когда это… самое. Юми резко изменилась в лице. Вся её собранность будто на мгновение дала трещину. Она шагнула вперёд и внезапно глубоко поклонилась, настолько низко, что почти коснулась пола. — Прошу меня простить. Моё поведение было неподобающим. Я не должна была срываться. Кай явно не ожидал такого ответа. Он растерянно помахал рукой, подался чуть вперёд, пытаясь сгладить ситуацию. — Да что вы… Меня зовут Сюй-Кай. Приятно познакомиться. А вас как? Юми выпрямилась и сделала аккуратный, почти формальный поклон. — Я — Тайра-Юми. Взаимно. Кай оживился, в его голосе появилось любопытство. — Так вы из Японии? У вас очень хороший китайский диалект, но что вы тут забыли, госпожа Тайра? Юми на мгновение замолчала, затем слегка отвела взгляд и, уже открывая дверь, спокойно ответила: — Я всю жизнь отдала работе. И вот… работаю. Кай шагнул ближе, будто хотел что-то добавить, и тихо пробормотал себе под нос: — Благая цель… В следующий момент его движение измен илось резко и без предупреждения. Он схватил зонт, стоявший у чемоданов, и с металлическим основанием нанёс удар Юми по голове.