Часть 5. Вступление богов в Валгаллу

На следующий день Либень ----------- На следующий день Йозеф сел на трамвай и отправился в Либень (пригород Праги), чтобы ещё раз разведать пути отступления. Поворот, на котором должно было случиться покушение на Гейзенберга, представлял собой резкий съезд вправо; с другой стороны его огибали рельсы, по которым бежали трамваи. С правой и левой стороны тянулись тротуары, поэтому на повороте было сосредоточено большое скопление людей, вечно спешащих по своим делам. {Можно бежать переулками, тогда будет шанс быстрее скрыться…} — размышлял Свобода, покупая в местном киоске газету, чтобы не слишком сильно привлекать к себе внимание. Прикрыв кепкой глаза, Йозеф пересек оживленную улицу и бегло осмотрелся: полицаев не было видно. Благодаря ничем не выделяющейся внешности Йозеф сливался с толпой таких же чехов, только более изможденных и с пустыми глазами. Вообще, Йозеф до войны был пилотом. Он служил в армии и, как все, имел дружную семью: отца и брата-близнеца. О матери ничего не было известно. Мюнхенский договор стал точкой невозврата, и Йозеф испытал все его последствия на своей шкуре. Уже никого из близких Йозефа не было в живых: из-за того, что бабушка Йозефа была еврейкой, отца и брата согнали на работы в Германию. Больше о них ничего неизвестно. Свободе же удалось сбежать, о нем никто ничего не знал. {...Придется броситься ему под колеса…} — размышлял Свобода, шагая по тротуару и наблюдая за движением трамваев. — {Сделаю вид, что просто перехожу улицу…} Подул ветер, слегка растрепав волосы Свободы. Йозеф чуть ускорился и прижал кепку к голове, чтобы та не слетела. Зажатая подмышкой газета слегка зашуршала, словно напоминая о своем присутствии. {Нужно связываться с англичанами, что ли? Затребовать больше времени на исполнение?} — Йозеф продолжал монолог сам с собой. — {Хотя нет… могут перехватить сигнал, тогда нас накроют…} Йозеф убрал руку от головы и остановился у фонарного столба, взглянув на небо: голубое небесное полотно было затянуто густыми белыми облаками, и солнце на их фоне казалось болезненным пятном. — Йозеф? — вдруг послышался радостный мужской голос за спиной Свободы. Диверсант замер. Потом, стараясь держать лицо, развернулся на каблуках и тут же встретился взглядом с невысоким рыжим парнишкой. В нем Свобода сразу же узнал своего бывшего одноклассника, Иржи Чёрного. —Нет. Вы обознались, — Йозеф сделал вид, что искренне не узнает Иржи, и попытался скрыться в толпе. Но рыжий был настойчив. Следуя за Свободой и всё так же выразительно улыбаясь, Иржи попытался заговорить с ним. — Йозеф, это же я, Иржи! Что, не узнал? Ты куда пропал?— парень радостно заулыбался и подметил, как слегка позеленело лицо Йозефа. Рыжий попытался схватить Свободу за край пальто, когда тот активно делал вид, что не замечает его. — Вы меня перепутали с кем-то, — уже с некоторым раздражением ответил Свобода, а у самого сердце так и зашлось в страшном ритме. Иржи оказался настойчивым. Он преследовал Йозефа ещё некоторое время, и когда тот в очередной раз, но уже с нажимом, сообщил, что Чёрный спутал его с кем-то, Иржи обиженно бросил: — Тебя по всему городу немцы ищут, ты это знаешь?— крикнул Иржи в спину Йозефа, тем самым привлекая к себе внимание.— Не думай, что я тебя не узнал! Я всё о тебе знаю! Йозеф не остановился, а лишь ускорил шаг. Свобода оказался в глухо гудящей толпе, что скопилась на единственной трамвайной остановке. Наконец-то Свободе удалось отбиться от назойливого Чёрного, но вот эта его последняя фраза... У Йозефа с виска скатилась капля пота, и он ещё сильнее сжал газетный номер, который уже успел немного порваться. Всё внутри Свободы сжалось, стоило только осознать: он известен Гестапо. Его внешность, повадки, поведение — всё... А ещё его узнал нерадивый одноклассник, который вполне может быть осведомителем. Забравшись в трамвай, Йозеф забился в самый дальний его угол, всё так же скрывая лицо под кепкой. В голове назойливо роились тысячи мыслей, и бедный бывший пилот проклинал себя за недальновидность. Но уже ничего нельзя было исправить.

***

Квартира Франтишека Дворжака -------------- Ярмила и Франтишек остались одни у него на квартире. Молодые люди готовились к предстоящему покушению: Франтишек считал патроны, Ярмила по старой привычке чистила "Стэн". Как обычно, шторы в комнате были закрыты, создавая определенную приватность. Пол в прихожей был разобран, обнажив тайник, куда Франтишек складывал всё, что получал от англичан, в том числе недавно принесенное для девушек оружие. Сейчас было важно быстрее покончить со "Стэном", ибо с утра было не очень хорошее предчувствие: а вдруг врываются немцы? Что если соседи заметили что-то подозрительное? Но никто не вламывался, на лестничной клетке не было слышно топота сапог и немецкой матерщины. Это радовало. Весь процесс осмотра происходил в молчании, несвойственном Новотне, у которой на языке давно вертелся вопрос. Не выдержав, Ярмила всё же решила спросить, не прерывая своего занятия: — Франтишек, слушай, а почему ты не женился? Почему не завел семью? — вдруг спросила Ярмила. Франтишек замер. Его пальцы дрогнули и остановились, пока он сжимал один из патронов. Худые плечи юноши вздрогнули и опустились, пальцы возобновили деятельность. Только уже менее спокойно. — Была у меня невеста, — наконец ответил он. — Когда немцы поглотили Чехословакию, кто-то рассказал, что она помогает укрывать евреев. Ночью к ней в квартиру ворвались гестаповцы. Маришке сожгли лицо и волосы шутки ради, когда она отказалась говорить имена. Потом выволокли её на улицу и расстреляли. После этого мне пришлось бежать в Польшу, а оттуда в Англию. Франтишек говорил это безэмоционально, и было понятно, что он говорит об этом не впервые. Эта история уже давно пустила корни в его сердце и так не зарубцевалась. Ярмила поняла, что надавила на больное, и мысленно отругала себя. Хотя, что она ожидала услышать? Каждого чеха затронула эта кровопролитная война, которая длилась, казалось бы, уже целую вечность... Дворжак ссыпал патроны обратно в коробочку и перешёл к следующей. — Кстати, зачем ты и Сюзанна в армию подались? Жили бы себе спокойно, без всего этого. Детки бы были, муж, теплый уголок, как у всех, — спустя недолгое молчание спросил Франтишек. Новотна опустила глаза и нервно поправила свои короткие каштановые волосы. Чёлка сползла девушке на глаза, и она потрясла головой, словно отмахиваясь от какой-то навязчивой мысли. — Мы сознательно отказались иметь детей. Да и не до романтики сейчас, — Новотна серьезно посмотрела на Франтишека. — Гейзенберг принёс столько боли моим соотечественникам, и за это он должен умереть, и как можно больнее. Что касается нашей истории... то всё неоднозначно. Я и Сюзанна, как и ты, тоже ведь бежали в Англию, когда стало совсем плохо. Выпросили возможность получить военную подготовку, потом прошли обучение основам диверсионной деятельности. Нас взяли в качестве эксперимента. Командованию стало интересно узнать, что из нас получится. Дворжак внимательно выслушал её и кивнул. Случай Сюзанны и Ярмилы был уникален тем, что именно они должны были исполнять такое трудное задание. Он сам был удивлен, когда узнал, что покушение на Гейзенберга будет организовано женщинами, но он не спешил принимать поспешных решений. К тому же Франтишек не осуждал Ярмилу за её выбор. Напротив, он согласно кивнул, прекрасно понимая её. Ему бы и самому не хотелось, чтобы его дети (если те, конечно же, когда-нибудь появятся) жили в страхе и боли. Вопросов более не последовало. Дворжак только вздохнул и вытер уставшие пальцы тряпкой. — Мне иногда кажется, что мир перевернулся с ног на голову. Хотя я видел достаточно, чтобы перестать верить в нормальность человечества, — Франтишек взглянул на часы, мерно тикавшие на стене. Был полдень, Сюзанна всё ещё не вернулась. Если верить официальной информации, Словакова ушла на встречу с кем-то из сопротивления. Она решила идти одна и потребовала, чтобы Франтишек помог Ярмиле разобраться с картой подземных тоннелей, через которые диверсанты должны были осуществить отход после смерти Гейзенберга. Дворжак забеспокоился и посмотрел на Новотну: та уже не обращала на него внимания, вернувшись к своему занятию. {Почему же её так долго нет?..} — задал Франтишек сам себе вопрос, уже начиная переживать за безопасность Словаковой. Ему оставалось только догадываться, что могло случиться с Сюзанной и где она сейчас. Будучи невротиком, Франтишек уже построил жуткие картины у себя в голове, и внутри него всё похолодело от внезапно пришедшей в голову мысли: что-то случилось во время встречи. Или после неё? Новотна проследила за взглядом Дворжака и слегка нахмурилась. Выражение её курносого лица изменилось, перейдя в какую-то тихую грусть. — Если нам удастся выбраться, я постараюсь стать нормальной гражданкой своей страны, — девушка завернула "Стэн" обратно в полотно, чтобы позже вновь спрятать его под половицами. — Может, даже стану женой и матерью. Но не здесь. И не сейчас. — А я хочу стать учителем, — внезапно сказал Франтишек, возвращая своё внимание к Ярмиле. — Перееду в деревню... может быть, даже отыщу кого-то из родных... В голосе диверсанта скользнула дрожь, которую он тут же спрятал, оборвавшись на полуслове. Новотна и Дворжак прекрасно понимали в глубине души, что вряд ли им удастся выжить — речь шла об убийстве самого протектора, а не какого-то левого офицера. Но мысль о возможной нормальной жизни в случае удачного завершения операции успокаивала мысли Ярмилы и Франтишека и подогревала их веру в лучший исход.