Игры с огнем

Утро. Комната Алексы. Первый солнечный луч пробился сквозь щель в шторах и ударил мне прямо в лицо. Я зажмурилась, отворачиваясь, и тут же почувствовала тепло чужого тела за своей спиной. Сильная рука лежала на моём животе, тяжёлая и уверенная. Дыхание Дмитрия было ровным, медленным — он ещё спал. Я не стала двигаться. Вместо этого я просто лежала, слушая, как бьётся его сердце. Размеренно. Спокойно. Совсем как вчера ночью, когда мы лежали в темноте, и он шептал что-то на русском — я не разобрала слов, но интонация была тёплой, почти нежной. Осторожно я повернула голову. Его лицо в утреннем свете выглядело иначе. Мягче. Без обычной маски стража, без вечной насторожённости в глазах. Спавший Дмитрий Беликов был почти беззащитным. Почти. — Ты пялишься, — произнёс он, не открывая глаз. Губы чуть изогнулись в усмешке. — Ты притворялся спящим? — возмутилась я шёпотом. — Учусь на своих ошибках. С тобой нужно быть начеку. Он открыл глаза, и я утонула в этой темноте. Его рука скользнула выше, сжимая мою талию, притягивая меня ближе. — Дмитрий, — предупреждающе сказала я. — Через полчаса подъём. У меня первая тренировка. — Успеем, — ответил он, и его голос низко вибрировал, отдаваясь мурашками по всему моему телу. Он поцеловал меня в плечо, потом в шею, потом в уголок губ. Медленно, лениво, словно мы были не в общежитии академии, где в любую секунду могла ворваться Роза, а где-нибудь на пустынном пляже. — Ты невыносим, — выдохнула я, но сама уже тянулась к нему. — Взаимно, — прошептал он, накрывая мой рот поцелуем. В этот раз не было той дикой, животной страсти, что вчера. Всё происходило медленнее, чувственнее. Его пальцы скользили по моей коже, оставляя за собой дорожки огня. Я тихо застонала, когда он прикусил мочку уха, и почувствовала, как он улыбается. — Тише, — сказал он мне в губы. — Разбудишь соседок. — Мои соседки — Роза и Лиса, — ответила я, извиваясь под ним. — Они не спят в это время. — Значит, будем очень тихими. Он сдержал слово. Почти. Когда всё закончилось, мы лежали, запыхавшиеся, переплетённые, и я смотрела в потолок, пытаясь привести мысли в порядок. — Нам нужно прекращать, — сказала я наконец. — Знаю. — Это неправильно. Ты — страж, я — ученица. — Знаю. — Тогда почему мы не останавливаемся? Дмитрий повернул голову, и его взгляд встретился с моим. Серьёзный, спокойный, но в глубине — что-то, похожее на отчаяние. — Потому что я не хочу, — ответил он просто. — Впервые за долгое время я хочу что-то для себя. Не ради долга, не ради приказа. Ради себя. Я не нашлась, что ответить. Как можно спорить с такой честностью? Вместо этого я поцеловала его в щеку, поднялась с кровати и натянула тренировочную форму. Дмитрий остался лежать, наблюдая за мной из-под полуопущенных век. — Ты идёшь? — спросила я, завязывая шнурки. — Через пять минут. Не хочу, чтобы нас видели вместе. — Понимаю. Я направилась к двери, но на пороге обернулась. — Дмитрий? — М? — То, что ты сказал про «для себя»… Это было красиво. Он чуть улыбнулся — редкостное зрелище. — Иди уже, Ветров. А то я передумаю и останусь. Я выскользнула в коридор, чувствуя на губах привкус его поцелуев и твёрдое знание: всё это закончится катастрофой. Но почему-то мне было всё равно. --- Тренировочная площадка. Роза уже разминалась, когда я вошла. Она бросила на меня быстрый взгляд и нахмурилась. — Ты выглядишь… странно, — сказала она. — Выспалась хорошо, — соврала я. — Ага. И поэтому у тебя засос на шее? Я машинально прикрыла воротник. Чёрт. — Это синяк. Ударилась об шкаф. — Об шкаф, который ростом с тебя? — Роза прищурилась. — Ветров, ты врёшь как дышишь. — Роза, отстань, — устало попросила я. — Ладно, — неожиданно легко согласилась она. — Но если ты встречаешься с кем-то, я хочу знать. Мы же подруги. — Мы подруги, — кивнула я. — И когда я буду готова рассказать, ты узнаешь первой. Идёт? — Идёт. Она протянула мне руку, и мы пожали её как два заговорщика. В этот момент в зал вошёл Дмитрий, и моё сердце пропустило удар. Он выглядел безупречно: волосы снова стянуты в низкий хвост, чёрная форма сидит идеально, лицо непроницаемо. Никто бы не догадался, что час назад этот человек лежал в моей постели. — Сегодня работаем в парах, — объявил Дмитрий, обводя группу взглядом. Его взгляд скользнул по мне — ровно на секунду дольше, чем следовало. — Ветров, вы со мной. По залу прокатился ропот. Сражаться с Беликовым — это не спарринг, это экзекуция. Роза сочувственно посмотрела на меня, но я лишь пожала плечами. Мы вышли в центр площадки. Я встала в стойку, Дмитрий напротив. Его глаза блеснули. — Не ждите поблажек, Ветров. — И не надеюсь, — ответила я. Он атаковал первым — быстрая серия ударов, от которых увернулся бы не каждый. Но я была не каждая. Моё тело двигалось само, память Алексы Ветров делала своё дело. Блок, уклон, контратака. Моя ладонь скользнула к его запястью, но Дмитрий перехватил мою руку и резко дёрнул на себя. — Хорошо, — прошептал он так, чтобы никто не услышал. — Но недостаточно. Он выкрутил мне руку, и я оказалась прижата спиной к его груди. Его дыхание обожгло ухо. — Сдавайся, — тихо сказал он. — Никогда, — прошипела я, и, использовав его же хватку, резко ушла вниз, заставляя его потерять равновесие. Мы оба рухнули на маты, и я оказалась сверху, прижимая его запястья к полу. Наши лица разделяли сантиметры. В зале воцарилась тишина. Роза, кажется, перестала дышать. Дмитрий смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах плясали чёртики. Он мог бы вывернуться — я знала, что он сильнее. Но он не двигался. — Хорошо, Ветров, — сказал он громко, для всех. — Вы победили. Я отпустила его и поднялась, чувствуя, как горят щёки. Дмитрий встал, отряхнул форму и посмотрел на группу. — Все видели? Это пример того, как использовать силу противника против него самого. Ветров — молодец. Остальным — учиться. Я отошла к скамейке, чувствуя на себе любопытные взгляды. Лиса подошла ко мне, когда Дмитрий занялся другими учениками. — Между вами что-то есть? — спросила она тихо. — С чего ты взяла? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я чувствую ауры, Алекса. Твоя и его… они переплетены. Как будто вы одно целое. Я посмотрела на Лиссу. В её огромных зелёных глазах не было осуждения — только любопытство и лёгкая тревога. — Пожалуйста, не говори никому, — попросила я. — Особенно Розе. Она не умеет держать язык за зубами. — Обещаю, — кивнула Лиса. — Но будь осторожна. Он хороший человек, но… у него сложная судьба. — Знаю, — вздохнула я. — У всех нас здесь сложные судьбы. --- Обеденный перерыв. Столовая. Мы сидели за нашим обычным столиком в углу. Роза уплетала макароны с такой скоростью, будто боялась, что их отнимут. Лиса ковыряла салат, задумчиво глядя в окно. Я пила кофе и думала о том, что магия в моём теле до сих пор не подавала признаков жизни. — Алекса, — окликнула меня Роза с набитым ртом. — Ты сегодня на тренировке была как бешеная. Ты давно так дерёшься? — Всегда, — ответила я. — Просто обычно не показываю. — А с Беликовым показала. И он тебя не убил. Странно. — Роза, прекрати, — устало сказала я. — Что прекрати? Я просто констатирую факт. Он никогда не проигрывает ученикам. А тебе позволил. — Может, я просто хороша? — Может, — нехотя согласилась Роза. — Или может, ему нравится, когда его валят на пол красивые девушки. Я поперхнулась кофе. Лиса тихо хихикнула. — Роза! — возмутилась я. — Что? Я просто мыслю логически. Если бы меня повалил такой мужик, я бы тоже… — она осеклась, покраснела и уткнулась в тарелку. — Забудь. Лиса и я переглянулись. Роза Хатауэй, которая только что призналась (косвенно), что Дмитрий Беликов ей нравится. Идеально. Теперь у меня есть не только тайный роман с наставником, но и подруга, которая на него запала. — Роз, — мягко сказала Лиса. — Дмитрий — хороший страж, но… — Я знаю, — перебила Роза, поднимая голову. В её глазах блеснула знакомая упрямая искра. — Я ничего не собираюсь делать. Он старше. Он мой наставник. И вообще, у меня есть дела поважнее, чем влюбляться. — Конечно, — кивнула я. — Как скажешь. Мы доели молча. Каждая думала о своём. Я — о том, как объяснить Розе, что её «ничего не собираюсь» уже через пару месяцев превратится в нечто большее. Лиса — о своём проклятии духа. Роза — о том, как бы не смотреть на Беликова, когда он проходил мимо их столика. Он прошёл минуту спустя, даже не взглянув в нашу сторону. Но я заметила, как чуть замедлился его шаг, когда он поравнялся со мной. И как его пальцы на долю секунды сжались в кулак. Маленькие знаки. Доступные только мне. --- Библиотека. Вечер. После ужина я ушла в архив. Мне нужно было узнать о своей магии как можно больше. Если в моих жилах течёт кровь мороев, значит, есть способ это контролировать. Я сидела за дальним столом, окружённая пыльными фолиантами, когда услышала шаги. Я не подняла головы — по походке узнала. — Ты ищешь что-то конкретное? — спросил Дмитрий, садясь напротив. — Магия смешанной крови, — ответила я, перелистывая страницу. — Встречается ли у дампиров. — Редко. Но бывает. Я слышал о нескольких случаях. — И что с ними случилось? Дмитрий помолчал. — Один сошёл с ума. Другой погиб, не справившись с силой. Третий… третий стал одним из лучших стражей в истории. — И что с ним не так? — Он мёртв. Убит стригоями. — Оптимистично, — усмехнулась я. — Я не хочу тебя пугать. Я хочу, чтобы ты была осторожна. Он подвинул стул ближе и взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми, шершавыми от мозолей. — Дмитрий, в библиотеке есть камеры, — прошептала я, не отнимая руки. — Я их отключил. — С ума сошёл? — Возможно. Он поднёс мою ладонь к губам и поцеловал. Нежно, почти благоговейно. Моё сердце сделало кульбит. — Мы не должны, — в сотый раз повторила я. — Я знаю, — в сотый раз ответил он. Но не отпустил. Мы сидели так несколько минут — молча, держась за руки, среди пыльных книг и древних тайн. Это было неправильно. Опасно. Безумно. Но именно поэтому — идеально. — Расскажи мне о себе, — попросил он вдруг. — Настоящей. — Что ты хочешь знать? — Всё. Почему ты такая сильная? Почему ты знаешь то, чего не можешь знать? И почему я не могу выкинуть тебя из головы? Я посмотрела на него. В полумраке библиотеки его глаза казались бездонными. И я поняла, что не могу ему врать. Не сейчас. — Я не совсем Алекса Ветров, — начала я осторожно. — То есть, я — она. Но не только. Дмитрий нахмурился. — Объясни. — Ты не поверишь. — Попробуй. Я глубоко вздохнула. И рассказала. О своём мире. О книгах, в которых была описана его жизнь — и жизнь Розы, и Лисы, и всех остальных. О том, как я попала сюда. О том, что знаю будущее — или, по крайней мере, то будущее, которое было в книгах. Дмитрий слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но хватка на моей руке становилась всё сильнее. — Значит, ты знаешь, что случится, — сказал он наконец. — Частично. Не всё. И некоторые вещи уже изменились. Например, меня здесь не должно было быть. — Ты думаешь, что можешь изменить судьбу? — Я думаю, что попытка не пытка. Он долго молчал. Потом встал, подошёл к окну и упёрся лбом в холодное стекло. — Ты злишься? — спросила я. — Нет, — ответил он, не оборачиваясь. — Я боюсь. — Чего? — Того, что ты права. И того, что ты ошибаешься. Он повернулся, и в его глазах я увидела то, чего никогда не видела раньше. Не страх даже — ужас. Перед неизбежностью. Перед тем, что он не может контролировать. — Дмитрий, — я подошла к нему и обняла со спины, прижимаясь щекой к его широкой спине. — Что бы ни случилось, мы справимся. — Ты не можешь это обещать. — Могу. Я сильная, умная и, как ты выразился, свожу тебя с ума. Этого достаточно. Он развернулся, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Глубоко, отчаянно, так, будто мы прощались навсегда. Я ответила, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, прижимают меня к стене, вжимают в книжные стеллажи. — Библиотека, — прошептала я между поцелуями. — Нас увидят. — Камеры отключены, — напомнил он, спускаясь губами к моей шее. — А вдруг кто-то войдёт? — Тогда ему не повезло. Он подхватил меня под бёдра, и я обвила ногами его талию. Моя спина упёрлась в книжную полку, и несколько томов с грохотом упали на пол. Мы замерли, прислушиваясь. Тишина. — Видишь? — прошептал Дмитрий мне в губы. — Никого. — Ты — плохое влияние, — выдохнула я. — Ты начала. Я хотела возразить, но он снова поцеловал меня, и все возражения вылетели из головы. --- Позже. Мы сидели на полу среди разбросанных книг. Моя голова лежала у него на плече, его рука обнимала меня за талию. Одежда была в беспорядке, волосы растрёпаны, губы припухли от поцелуев. Я чувствовала себя одновременно разбитой и невероятно живой. — Что нам делать? — спросила я тихо. — Ничего, — ответил Дмитрий. — Пока ничего. Будем видеться тайно. Никто не должен знать. — А если узнают? — Тогда меня уволят. Тебя исключат. И, возможно, посадят. — Звучит как отличный план. Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку. — Ты невыносима. — Я знаю. Мы привели себя в порядок и вышли из библиотеки по отдельности. Я — через чёрный ход, он — через главный. В коридоре я столкнулась с Лисой, которая, судя по всему, меня ждала. — Алекса, — сказала она, и в её голосе была тревога. — Я чувствую твою ауру. Она… хаотичная. — Всё в порядке, Лис, — улыбнулась я. — Просто много думаю. — Ты уверена? — Более чем. Она не поверила, но не стала допрашивать. Хорошая подруга. Мы пошли в нашу комнату, где Роза уже спала, раскинувшись на кровати звездой. Я легла, уставилась в потолок и поняла, что не могу заснуть. Слишком много мыслей. Слишком много тайн. Слишком много Дмитрия. И магия. Забытая, спящая, но готовая проснуться в любой момент. Я чувствовала её где-то глубоко внутри, пульсирующую в такт сердцу. — Что ты такое? — прошептала я в темноту. Ответа не было. --- Три дня спустя. Моя магия проснулась снова. На этот раз не на тренировке, а посреди ночи. Мне приснился кошмар — стригои, кровь, крики Розы. Я проснулась в холодном поту, и мои руки горели. В буквальном смысле. Ладони светились оранжевым, и по коже бежали языки пламени. — Алекса? — сонно пробормотала Роза. — Всё нормально, — прошептала я, зажимая руки под одеялом. — Просто кошмар. Роза повернулась на другой бок и засопела. Я выскользнула из кровати, накинула халат и выбежала на улицу. Ночь была холодной. Я забежала за здание академии, туда, где никого не было, и дала огню волю. Пламя вырвалось из моих рук, ударив в землю. Трава зашипела и почернела. Я направила руки вверх, и огненный столб взмыл в небо, освещая двор зловещим оранжевым светом. — Что ты делаешь? — раздался голос за спиной. Я обернулась. Дмитрий стоял в нескольких метрах, в одной рубашке, накинутой на голое тело. Видимо, тоже не спал. — Учусь контролировать, — ответила я, гася пламя. — Пока плохо получается. Он подошёл, взял мои руки в свои, осмотрел обожжённую кожу. — Ты вся в ожогах. — Они быстро заживают. Дампирская регенерация. — Всё равно больно. — Немного. Он подул на мои ладони, и это было так неожиданно, так нежно, что у меня перехватило дыхание. — Дмитрий… — Тш-ш, — он приложил палец к моим губам. — Не говори ничего. Просто дай мне помочь. Он достал из кармана платок и аккуратно перевязал мои руки. — Откуда у тебя платок? — спросила я. — Всегда ношу. Страж должен быть готов ко всему. — Даже к тому, чтобы перевязывать руки глупой девчонке, которая поджигает академию? — Особенно к этому. Мы стояли под звёздами, и он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на свете. В его взгляде не было ни капли жалости — только восхищение и… что-то ещё. То, что я боялась назвать. — Тебе нужно научиться контролировать магию, — сказал он. — Я помогу. — Ты не маг. — Зато я умею обращаться с опасными вещами. Я улыбнулась. — Ты говоришь обо мне? — О тебе в том числе. Он наклонился и поцеловал меня — легко, почти невесомо. А потом взял за руку (поверх повязки) и повёл обратно в академию. — Завтра в пять утра, — сказал он. — Здесь. Начнём тренировки. — Спасибо, — прошептала я. Он ничего не ответил. Только сжал мою ладонь чуть крепче.