Глава 10. То, чего желает твоë сердце

До конца семестра Эд практически не выпускал их из библиотеки, заставляя рыться в каждом разделе в поисках информации о Философском камне. Это стало особенно утомительным, когда с приближением Рождества в коридорах стало шумно и весело, но Эд был одержим своей новой страстью. Гермионе удалось найти в дальнем углу библиотеки старинную на вид книгу, в которой целая глава была посвящена Николасу Фламелю. — Здесь сказано, что он - единственный известный создатель Философского камня. — пересказала она группе, сидевшей, сгорбившись, у одного из фонарей. — Он и его жена Перенелла используют Эликсир жизни, получаемый с помощью Камня, чтобы продлить свою жизнь, и наслаждаются спокойной старостью во Франции. В прошлом он работал с профессором Дамблдором над алхимическими исследованиями. Считается, что Философский камень способен превращать любой металл в золото и создавать вышеупомянутый Эликсир жизни, который при регулярном употреблении дарует бессмертие. — Что ж, это объясняет, почему Снейп хотел заполучить Камень для себя. — рассудил Гарри. — Он стал бы богатым и бессмертным. — Интересно, если бы Снейп достиг своих целей, стал бы он по-прежнему преподавать в Хогвартсе или просто наслаждался бы возможностью мучить учеников? Может быть, Гарри и позволил бы Снейпу забрать Камень, если бы это означало, что тот оставит его в покое. — Но там что-нибудь говорится о том, как был создан Камень? — прервал размышления Гарри Эд, подавшись вперед и выхватив у него книгу, чтобы самому прочитать отрывок. Гермиона нахмурилась. — Я ничего не нашла о процессе создания. — А разве важно, как оно сделано? — спросил Рон. — Наверное, это какой-то сложный ритуал с кучей замысловатых зелий и трансфигурационной магии. Эд покачал головой, взъерошив волосы. — Мне... мне нужно знать… — сказал он. — Если это то, что я думаю, то... — он скривился, как от боли, и захлопнул книгу, чем заслужил убийственный взгляд мадам Пинс. —Зуб даю, в закрытом разделе есть информация о том, как создать Камень. — сердито бросил Эд в сторону запертых книжных полок. — Мы могли бы попытаться получить разрешение… — предложила Гермиона. — Я уверена, что профессор Макгонагалл или профессор Флитвик разрешат мне, если решат, что это чисто теоретический вопрос... — Нет, ты не можешь этого сделать! — закричал Эд, и мадам Пинс снова уставилась на них, всем своим видом показывая, что ещё одно слово и их всех исключат. Эд стиснул зубы и понизил голос. — Если кто и должен это сделать, так это я. Хотя я сомневаюсь, что профессор Макгонагалл даст мне разрешение. Она знает, что мой интерес к алхимии не ограничивается теорией… — Как, по-твоему, делается Философский камень? — спросил Гарри. Он не понимал, почему Эд так зациклился на этой идее и почему она его так пугает. Даже если он не знал подробностей, было ясно, что у Эда есть какие-то свои теории на этот счёт. Эд поморщился и откинул волосы с глаз. — Я не могу вам сказать… — пробормотал он. — Думаю, будет лучше, если я сам разберусь. Это дьявольские исследования. Вам не стоит в них ввязываться. — Что это значит? — спросила Гермиона с паническим выражением лица. — Не может быть всё так плохо, ведь профессор Дамблдор дружит с Фламелем... — Я серьезно. — сказал Эд с совершенно разбитым видом. — Не идите по моим стопам. Я уже слишком далеко зашёл, чтобы повернуть назад. Загадочные предупреждения Эда заставили Гарри почувствовать себя неуютно. Он быстро забыл о своём мысленном эксперименте, в котором Снейп должен был украсть Камень и уехать в какую-нибудь далекую страну. Судя по всему, Эд предпочел бы, чтобы никто вообще не использовал Камень, и Гарри решил положиться на его мнение в вопросах алхимии. Снег покрывал территорию замка толстым слоем. Озеро превратилось в сплошную ледяную глыбу, и самые смелые ученики катались по нему на коньках. Хагрид принес в Большой зал целый лес рождественских ёлок, которые Макгонагалл и Флитвик украсили новогодними игрушками. Приближающиеся праздники заставили Гарри вспомнить о фальшивой ёлке, которую каждый год ставили Дурсли, они терпеть не могли возиться с беспорядком, который оставляла настоящее дерево. Дадли получал кучу подарков, которых с каждым годом становилось все больше, а Гарри довольствовался куском туалетной бумаги или перчаткой с дыркой на ладони. Но в этом году у Гарри были деньги, и у него появилось больше друзей, чем он мог себе представить. Он хотел купить им подарки. Фред и Джордж, увидев, что он просматривает раздел библиотеки с каталогами, одолжили ему каталоги Косого переулка и деревни Хогсмид. — У них есть все лучшие магазины! — сказал Фред, пролистав несколько страниц, чтобы показать несколько примеров. — Просто напишите номер товара, приложи деньги и отправь совой. — сказал Джордж. — А! И если ты укажешь в бланке заказа, что это подарок для кого-то другого, посылку доставят в подарочной упаковке! В тот вечер Гарри несколько часов выбирал идеальные подарки. Накидка с Чадли Кэннонс для Рона. Книга по истории французской магии для Гермионы. Блокнот в красном кожаном переплёте для Эда. Заводные часы для Уинри. Коллекционное драконье яйцо для Хагрида. Он отправил сову с мешочком монет. Приближались каникулы, и ученикам предложили на выбор: остаться в замке или вернуться к своим семьям. Гарри, не раздумывая, выбрал первое, радуясь возможности не видеться с Дурслями ещё полгода. Мистер и миссис Уизли отправились в отпуск в Румынию со своим вторым сыном Чарли, оставив детей школьного возраста в Хогвартсе. Гермиона, несмотря на любовь к замку и его магии, явно скучала по дому и планировала вернуться на каникулы к родителям. — Мы с Уинри поедим домой. — сказал им Эд за день до окончания семестра. Одержимое выражение не сходило с его лица. — Нужно поговорить с моим отцом. Уверен, он что-то знает о Камне. — Мы продолжим поиски, пока мы здесь. — предложил Гарри. Рон вяло кивнул, явно не в восторге от перспективы заниматься исследованиями во время каникул. Линг и Лан Фан, решили остаться. Линг отмахнулся, объяснив, что тащиться обратно в Китай на несколько недель слишком хлопотно. К тому времени, когда все уезжающие студенты покинули замок и сели в Хогвартс-экспресс, на территории школы осталось всего около двух десятков учеников. Гарри проснулся рождественским утром от того, что Рон бесцеремонно кинул подушку ему в лицо. Гарри оттолкнул кинул её обратно и сел, но тут его глаза широко распахнулись, и он с изумлением уставился на пакеты, разбросанные у изножья кровати. — С Рождеством, Гарри! — сказал Рон. — У меня есть подарки… — пробормотал Гарри, всё ещё пытаясь осознать происходящее. Он с радостью заказал подарки для своих друзей, но никак не ожидал получить что-то взамен. — А ты чего ожидала, репы? — пошутил Рон. — Давай откроем! Гарри перетащил пакеты на свою кровать, и Рон сделал то же самое со своими. В первом из них оказалась флейта ручной работы от Хагрида. Гарри подул в неё. Звук был немного похож на уханье совы. — Потрясающе! — пробормотал он. Далее следовала очень маленькая шкатулка. Внутри была короткая записка от тёти Петунии и дяди Вернона, а к крышке шкатулки скотчем была приклеена монета в пятьдесят пени. — Пожалуй, это самый нормальный подарок, который они мне когда-либо дарили. — заметил Гарри, когда Рон посмотрел на него. — Это маггловские деньги? — Да. Можешь взять их, если хочешь. Может, начнешь собирать коллекцию монет. — Они выглядит так странно. Если ты уверен, что они тебе не нужны… Папе, возможно, будет интересно их изучить. — сказал Рон, забирая монету из протянутой руки Гарри. Рон повернулся к своей куче подарков и вскрыл верхний. У него отвисла челюсть. — Гарри… — он развернул ярко-оранжевый плащ с эмблемой «Чадли Кэннонс», вышитой на спине. — Ты… ты купил это для меня? — Да! — сказал Гарри, смущенно потирая затылок. — Ты же сам говорил, что это твоя любимая команда, так что… — Это... это потрясающе. — Рон слегка покраснел. Он тут же накинул плащ себе на плечи. — Моя... моя семья обычно дарит что-то всем вместе, так что... ну, эту следующую посылку можете считать подарком от всех нас. Гарри переключил внимание на посылку, которая теперь лежала на самом верху стопки. Развернув бумагу, он обнаружил контейнер с домашней помадкой и зелёный свитер ручной вязки с вышитой золотой нитью буквой «H». — Мама называет его свитером Уизли. — сказал Рон, демонстрируя свой такой же подарок от матери. Его свитер был бордового цвета и украшен его собственным инициалом. — Это что-то вроде семейной традиции, но я сказал ей, что ты не ждал много подарков, так что… — Мне нравится. — сказал Гарри и, не раздумывая, натянул свитер через голову. Он был более чем рад приобщиться к этой семейной традиции. Она была гораздо лучше, чем традиции Дурслей, когда Дадли получал все подарки и хвастался ими перед многочисленными друзьями, а Гарри мог только наблюдать за происходящим через щель в дверце шкафа. Гарри достал следующую посылку. Она была от Гермионы и содержала целую корзину шоколадных лягушек, которых хватило бы, чтобы продержаться без нормальной еды как минимум несколько недель. Следующей была посылка от Эда. Он прислал ему бутылочку лака для мётел. А ещё в посылке был аппетитно пахнущий яблочный пирог. «От Уинри, для вас с Роном!» — прочёл он сопроводительную записку. — Как вкусно пахнет! — сказал Рон, глядя на записку через плечо. — Не знал, что Уинри умеет печь. — Придется попробовать позже. — сказал Гарри, пытаясь вспомнить согревающие чары, которые они изучали на одном из последних уроков в этом семестре. Он не хотел, чтобы пирог остыл. Наконец вспомнив заклинание, он взмахнул палочкой и почувствовал, как контейнер окутывает приятное тепло. Он поставил пирог на прикроватный столик, чтобы съесть его позже. У него оставалось еще два свёртка, и он первым потянулся к тому, что был поплотнее. Внутри оказался поднос с какими-то волшебными сладостями, но они были совсем не похожи на те, что он купил в Хогвартс-экспрессе. Покопавшись в коробке, он обнаружил лунные пряники, кунжутные шарики и яичные тарталетки. Гарри заглянул в коробку. Там был ещё один свёрток, в котором оказался стеклянный снежный шар. Миниатюрная метла неподвижно висела внутри шара, но стоило слегка качнуть ее, как она начала двигаться по внутренней траектории, лавируя между искусственными заснеженными деревьями. Гарри посмотрел на этикетку. Подарок был от Линга. Гарри почувствовал себя немного неловко. Он не был настолько близок с Лингом или Лан Фан, чтобы подарить им что-то, а Линг преподнёс ему два совершенно разных подарка. Может быть, сегодня вечером он сможет что-нибудь придумать в знак благодарности. Наконец Гарри потянулся к последнему свертку, который в его руках казался почти жидким. Содержимое упаковки перетекало из руки в руку, как жидкость, не удерживая форму. Он разорвал упаковку. Что-то легкое и серебристое выпало из бумаги и опустилось на матрас. — Я уже слышал о таком! — благоговейно произнес Рон, с удивлением глядя на ткань. — Если это то, что я думаю, то это большая редкость. — Что это? — спросил Гарри, поднимая его. Это был плащ, но он странно отражал свет. — Это плащ-невидимка! — ахнул Рон. — Давай. Попробуй! Гарри вскочил с кровати и накинул плащ на плечи. Он посмотрел вниз и увидел лишь пустое пространство там, где должны были быть его грудь и ноги. Он накинул плащ на голову и полностью исчез. — Круто! Как ты это сделал? Гарри снял мантию и проверил записку, которая была при ней. — Не сказано, кто ее прислал… — пробормотал он. — Подписи нет, но… тут написано, что раньше это была мантия моего отца, и… чтобы я хорошо с ней обращался. Шум за дверью их спальни отвлек их внимание, и Гарри спрятал мантию-невидимку как раз в тот момент, когда в комнату ворвались Фред и Джордж, а за ними — Перси. У каждого из них был свой свитер с эмблемой Уизли. Поскольку в замке остались только гриффиндорцы, они спустились на завтрак большой компанией. Рождественский пир был просто фантастическим. В замке осталось так мало людей, что привычные границы между столами факультетов стали гораздо более размытыми. Линг и Лан Фан сели рядом с Гарри и Уизли. Линг выглядел совершенно нелепо в жилете с широким меховым воротником, круглых солнцезащитных очках и кожаных браслетах на обоих запястьях. — Что это за наряд? — спросил Рон, едва не подавившись соком. — Он выиграл пари. — ответил Лан Фан с совершенно невозмутимым видом. — Да ладно тебе, Лан Фан! — ухмыльнулся Линг, развалившись за столом, как у себя дома. — Это же верх моды! — Вовсе нет. Они ели до отвала, наслаждаясь жареными индейками, клюквенным соусом и десертными пудингами. Все получили подарки в виде хлопушек. Гарри взмахнул хлопушкой, и из нее вырвалась струя дыма, а в руках у него оказалась большая адмиральская фуражка, которая никак не могла поместиться в первоначальную упаковку. — Вот! — сказал он, вручая ее Лингу в качестве запоздалого подарка. Адмиральская фуражка не очень-то сочеталась с его нынешним, нелепым нарядом, но Линг ухмыльнулся, как акула, и все равно надел её. Гарри, Рон и близнецы Уизли провели остаток дня, играя в снежки у озера, а Перси выступал в роли невольного судьи. Близнецы были беспощадны в своих атаках: они не стеснялись забрасывать снежками Перси, когда тот отвлекался, или попадать в затылок профессору Квирреллу, когда тот проходил мимо. Игра превратилась в хаос, когда Линг и Лан Фан тоже присоединились к ней. Сочетание удивительно сильных защитных чар Линга и безупречной меткости Лан Фан превзошло даже возможности Фреда и Джорджа. Гриффиндорцы вернулись в гостиную, насквозь промокшие, но Гарри не мог не признать, что было весело. Они провели вечер у камина, а Рон один за другим обыгрывал их в волшебные шахматы. Гарри вспомнил о плаще-невидимке только тогда, когда они с Роном рухнули в постель, объевшись помадкой миссис Уизли и парой кусков яблочного пирога от Уинри. Казалось, вся усталость разом покинула его, и ему хотелось только одного — опробовать плащ. Он держал его в руках. В записке говорилось, что когда-то плащ принадлежал его отцу, и Гарри не мог не надеяться, что этот плащ поможет ему больше узнать об отце. Гарри накинул мантию-невидимку и вышел из спальни, задержавшись лишь в коридоре у портрета Полной Дамы. Ему предстояло исследовать весь замок. Несмотря на то, что он провёл здесь несколько месяцев, он был уверен, что не видел и половины того, что может предложить Хогвартс. И все же ноги сами несли его в библиотеку, в закрытую секцию. Он пообещал Эду, что еще раз изучит Философский камень. Или… может быть, найдёт ответ на загадку Аместриса, который лежит в самом сердце закрытой секции. Его вылазка в Запретную секцию продлилась недолго: первая же книга, которую он взял, закричала так громко, что разбудила половину замка и привлекла внимание Филча. Гарри пришлось бежать, чтобы скрыться, и он нашел убежище в заброшенном классе за старыми доспехами. Гарри закрыл глаза и попытался унять бешено колотящееся сердце, давая преследователю пройти мимо. Только убедившись, что он снова один, он стал внимательнее осматривать комнату, и его взгляд сразу же остановился на одном предмете, который показался ему странным. Это было массивное, богато украшенное зеркало в оправе ржаво-золотого цвета. На верхней части что-то было написано, но текст выглядел как абракадабра. Гарри подошел ближе и едва не вскрикнул. На нем все еще был плащ-невидимка, но в Зеркале он отражался, будто и не был совершенно прозрачен. Более того, он был не один: за его спиной стояло около дюжины человек. Гарри резко развернулся, но комната за его спиной оставалась пустой. Неужели он наткнулся на тайное общество невидимых людей? Гарри почувствовал, как его взгляд снова прикован к Зеркалу. Первоначальный ужас прошел, но любопытство осталось. Он разглядывал фигуры, стоящие позади него в отражении Зеркала. Двое ближайших к нему, мужчина и женщина... казались ему странно, необъяснимо знакомыми. Гарри пригляделся, сердце его забилось чаще. У женщины были его глаза, а у мужчины — его волосы. — Мама? Папа? Фигуры улыбнулись и кивнули. Глаза женщины были влажными от слёз, мужчина положил руку на плечо отражения Гарри, и он почти физически ощутил это призрачное прикосновение. Он прижался лицом к Зеркалу, пытаясь разглядеть все. Он хотел увидеть их всех, потому что за родителями стояли его бабушка с дедушкой, прабабушка с прадедушкой, двоюродные бабушки и дедушки. Настоящее генеалогическое древо, заключенное в поверхность Зеркала. Он долго не мог прийти в себя, и его вывел из транса какой-то отдаленный шум. Пошатываясь, он вышел из комнаты, пообещав, что вернется. За завтраком Гарри вполголоса рассказывал Рону о своих приключениях. Он был слишком взволнован, чтобы есть. — Мог бы меня разбудить, — проворчал Рон, и на его лице отразилась зависть. — Пойдем со мной сегодня вечером! — предложил Гарри. — Я тебе покажу. — Что показать? — Гарри чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он уже начал ненавидеть Линга и его привычку подкрадываться к людям. Слизеринец смотрел на них сверху вниз сквозь новые солнцезащитные очки, и уголки его губ тронула легкая улыбка. — Не твое дело! — огрызнулся Рон. — А где Лан Фан? Вы же обычно неразлучны. — Она скоро придет. — уклончиво ответил Линг, пожав плечами, и сел рядом с ними за гриффиндорский стол. — Так куда мы сегодня идем? — Гарри тебя не приглашал! — сердито ответил Рон. — Всё в порядке. — перебил его Гарри. Он не хотел слишком долго обсуждать это при всех. Если Линг мог их подслушать, то же самое могли сделать Макгонагалл, Филч или Снейп. Если бы Линг заткнулся, Гарри бы не возражал. — Ну вот и всё! — ухмыльнулся Линг. — Так что же это такое? Гарри наклонился ближе и прошептал: — Это волшебное зеркало, которое показывает твою семью, когда ты стоишь перед ним. Линг приподнял брови, скрывавшиеся под очками. — Вот как? Это очень интересно. Интересно... — его голос затих, пока он погрузился в раздумья. — Кто же появится в моём Зеркале? — Полагаю, было бы интересно познакомиться с министром магии Китая. — проворчал Рон, но в его голосе по-прежнему слышалось недовольство. Они с Лингом никогда не ладили из-за странной одержимости Линга Коростой, и Рон явно был недоволен сложившейся ситуацией. — Отлично! В таком случае я встречусь с вами у гриффиндорской гостиной… скажем, в одиннадцать вечера! Линг ушёл, прежде чем кто-то из них успел что-то сказать. Рон застонал, а Гарри попытался убедить себя, что так будет лучше, ведь учителя не должны знать об их планах. Весь остаток дня Гарри не мог думать ни о чём, кроме Зеркала, и с нетерпением ждал наступления ночи, чтобы воссоединиться со своей семьей. Как и обещал, Линг ждал Гарри и Рона в нескольких шагах от портрета Полной Дамы, всё ещё одетый в свой нелепый меховой жилет и очки. Гарри с трудом сдерживался, чтобы не нахмуриться. Он надеялся, что Линг забудет или уснет. Жаль, что он не догадался выйти раньше или позже одиннадцати, чтобы сбить Линга с толку. С Роном и так было непросто, а ведь Линг прислал ему целых два подарка, хотя они и не были особенно близки. — Серьезно, как ты выбрался из подземелий и тебя никто не заметил? — шепотом спросил Рон. — Филч и миссис Норрис наверняка тебя видели. — У меня свои методы. — ответил Линг с лукавой улыбкой. — Ну что, веди, Гарри. Гарри развернул мантию-невидимку и жестом подозвал Линга поближе. Ему не очень хотелось посвящать его в тайну мантии, и его опасения усилились, когда он увидел блеск в глазах слизеринца, но он всё же сдался. Чем быстрее он с этим разберётся, тем скорее снова увидит Зеркало. Мантия-невидимка с трудом укрывала всех троих, ведь Рон и Линг были значительно выше Гарри. Они сбились в кучку и медленно продвигались вперед, пока Гарри пытался вспомнить дорогу к Зеркалу. — Холодно, — пожаловался Рон после пятнадцати минут бесцельного блуждания. — Давайте забудем об этом. — Нет! — настаивал Гарри. — Я найду. Дайте мне минутку. — Это было на востоке или на западе? — спросил Линг. — Я… я не уверен. Но если я просто пойду обратно… Ноги Гарри начали неметь от холода, но он продолжал идти, иногда двигаясь так быстро, что край мантии соскальзывал и обнажал лодыжки Линга. Наконец, когда даже сам Гарри начал терять надежду, он увидел знакомый коридор и доспехи. — Сюда! Он распахнул дверь в класс, снова заворожённый видом Зеркала. Гарри быстро сбросил мантию и пробежал последние несколько шагов. Из глубины Зеркала начали всплывать лица его родных. Он жадно смотрел на них, не в силах даже моргнуть. — Видите? — спросил он у своих товарищей. — Там вся моя семья! — Я ничего не вижу, дружище… — сказал Рон с ноткой неуверенности в голосе. — Что? Но... моя мама, папа и все остальные... — Я вижу только твоё отражение. — сказал Линг. Гарри закусил губу. Он не сошел с ума, они действительно были там! — Ты недостаточно внимательно смотришь! Вот, подойди ближе! — настаивал он, беря Рона за руку и подтягивая его к себе, чтобы тот оказался в центре. Но как только он отошел в сторону, Гарри перестал видеть лица своей семьи. Рон же недоверчиво улыбался. — Посмотрите на меня! — воскликнул Рон с нескрываемым восторгом в голосе. — Симпатичная пижама. — саркастично заметил Линг. — Что… нет. — сказал Рон, качая головой. — Ты видишь свою семью? — спросил Гарри, вытягивая шею в надежде хоть мельком увидеть то, что видит Рон. — Нет, я один, но я старше. — ухмыльнулся Рон. — Я... я староста. И капитан команды по квиддичу! У меня есть Кубок факультета и Кубок по квиддичу! Черт возьми, я... я просто молодец! — Значит… это не просто изображение семьи? — озадаченно спросил Гарри. — Может быть, это изображение будущего? — предположил Рон, и Гарри услышал в его голосе проблеск надежды. Его собственное сердце сжалось. — Все члены моей семьи мертвы. Это не может быть будущее. — Что ж, давай посмотрим, смогу ли я разглядеть какие-нибудь закономерности. — предложил Линг, делая шаг вперёд. Рон отступил в сторону, и его лицо скрыла тёмная тень, когда его зрение погасло. Линг стоял перед Зеркалом и смотрел на него полузакрытыми глазами, часть его лица скрывали тени. — Ну? — спросил Гарри с большим нетерпением, чем собирался. Он хотел еще раз взглянуть в Зеркало. — Что ты видишь? Линг ухмыльнулся. — Я сижу на императорском троне в императорских одеждах! Гарри почувствовал, как у него на мгновение замерло сердце. Почему у Линга было такое видение? В Китае тоже было Министерство магии, а не империя. Так почему же в видении Линга фигурировало совершенно другое государственное устройство? Он ведь не собирался... правда? Линг сделал шаг вперед. — Со мной два верных вассала, и... — он замолчал. — Давайте я кое-что попробую... Гарри увидел, как его глаза за очками слегка расширились. По плечам Линга пробежала дрожь, и он застыл на месте. — Что случилось? — спросил Рон, оглядываясь через плечо. — Эй, а что ещё ты видишь?.. — Это банда. — сказал Линг, не сводя глаз с зеркала. Его голос стал ниже и глуше, чем раньше. Он сделал еще шаг вперёд. Гарри настороженно посмотрел на него. — Вся банда здесь. Это… все. С ними… с ними всё в порядке. Голос Линга дрогнул, и у Гарри сжалось сердце. Казалось, он вот-вот заплачет. Линг стоял достаточно близко к Зеркалу, чтобы протянуть руку в перчатке и провести пальцами по его поверхности. — Они все улыбаются мне, они... они рады видеть меня. — Нет, теперь он точно плакал. — И Эд, и Ал тоже. И Дариус, и Хейнкель... все. Они все в безопасности, они счастливы и со мной. — Линг… — Это всё, чего я мог желать. Слова, слетевшие с его губ, похоже, вывели Линга из транса, потому что он отпрянул от Зеркала, словно оно обжигало. Гарри почувствовал, как его верхние и нижние зубы впиваются друг в друга, — он совершенно не понимал, что происходит. Рон на другом конце комнаты выглядел не менее встревоженным. Линг поднял взгляд от Зеркала к надписи на ободе. Он медленно снял солнцезащитные очки, и Гарри показалось, что он увидел пурпурную полосу, когда Линг обернулся и стал рассматривать зеркало через линзы. Гарри наконец обратил внимание на надпись, на которую вчера вечером лишь мельком взглянул. Для него это по-прежнему была абракадабра, но теперь он мог разглядеть буквы получше. «Еиналеж еечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя» —Еиналеж, да? — тихо пробормотал Линг. — Понятно. Он медленно вытер глаза, поправил меховой воротник и снова надел очки. Не оглядываясь, он направился к двери класса. — Куда ты собрался? — спросил Гарри. Он хотел подбежать и забрать свой плащ-невидимку, пока Линг не решил прихватить её с собой. Но тот просто равнодушно прошел мимо. — Я возвращаюсь в свою комнату, и вам двоим советую сделать то же самое. — сказал Линг, помахав рукой на прощание. — Можете прозябать перед этим зеркалом, а можете работать ради того, чего хотите. Ни Гарри, ни Рон не могли понять, что он имел в виду, и только после почти катастрофической встречи с миссис Норрис они решили на время оставить Зеркало в покое. Несмотря на то, что две ночи подряд ему удалось избежать катастрофы, Гарри был полон решимости вернуться к Зеркалу на следующую ночь. Он просто должен был это сделать, он уже видел улыбку матери и чувствовал на плече призрачную руку отца. Он не мог допустить, чтобы все это исчезло. Рон был не в восторге от этой идеи. — Да ладно тебе, давай просто сыграем в шахматы. — предложил он. — У тебя уже получается. — Не сейчас. —Давай сходим к Хагриду. Может, он приготовит нам горячий шоколад. — Не хочу. Иди сам. — Как думаешь, что имел в виду Линг вчера вечером? Про трон и всех этих людей, которых он упомянул. Думаешь, это как-то связано с Аместрисом? — Не знаю. Это ведь не наше дело, верно? — Гарри, пожалуйста, не ходи сегодня к Зеркалу! — умолял Рон. — С ним что-то не так. Не знаю, что именно, но у меня плохое предчувствие. — Ты прямо как Линг, когда жалуется на Коросту! — парировал Гарри, и этого сравнения оказалось достаточно, чтобы Рон нахмурился. Когда Гарри столкнулся с Лингом после обеда, тот отреагировал ещё менее восторженно. Более того, он, казалось, был откровенно оскорблен тем, что его снова звали к Зеркалу. — Зачем мне идти туда, если у меня есть настоящее? — спросил он, прежде чем гордо удалиться на поиски Лан Фан. Гарри был в ярости. Ни Линг, ни Рон ничего не понимали. У него не могло быть настоящего. Это был его единственный способ увидеться с семьей, и ничто не могло лишить его этой возможности. В ту ночь он в рекордно короткие сроки нашел Зеркало, ворвался в комнату и сорвал с себя плащ, едва переступив порог. За его спиной стояла его семья. — Я вернулся! — прошептал он, сидя прямо перед Зеркалом, так близко, что мог до него дотронуться. Родители улыбнулись ему, и Гарри улыбнулся в ответ. Он хотел остаться здесь на всю ночь, чтобы наверстать упущенное время, каждую секунду, которой ему не дали. — Ну вот ты и пришёл, Гарри. Гарри почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, и резко обернулся. На одной из парт в пустом классе сидел сам профессор Дамблдор. — Я вас не заметил, сэр. — пробормотал Гарри, пытаясь придумать, как оправдать свое явное нарушение правил. Он уже третью ночь подряд сбегал после комендантского часа и ожидал, что директор его накажет. — Странно, каким близоруким делает человека невидимость. — сказал Дамблдор с ноткой добродушного веселья в голосе. Гарри расслабился. Дамблдор не выглядел сумасшедшим. Директор встал из-за стола и присоединился к Гарри у Зеркала. — Итак, ты, как и сотни других людей, открыл для себя прелести Зеркала Еиналеж. — Я не знал, что оно так называется, сэр. — Но, полагаю, ты уже понял, что оно показывает? Гарри задумался, пытаясь понять, что означают видения, которые он, Рон и Линг видели на стекле. — Я… я не уверен… — сказал он. — То есть там моя семья и Рон в роли старосты… — Да, но что показывает нам всем Зеркало? — мягко спросил Дамблдор. — Полагаю, твой друг Линг уже понял это. «Там есть всё, чего я мог желать.» — Оно… оно показывает нам всё, что мы хотим? — предположил Гарри. — Очень близко. — ответил Дамблдор. — Зеркало Еиналеж показывает нам не больше и не меньше, чем наши самые сокровенные и отчаянные желания. Ты, никогда не знавший своей семьи, видишь, что они стоят вокруг тебя. Рональд Уизли, которого всегда затмевали братья, видит себя в одиночестве, но лучше, чем все они. Линг Яо, мальчик, в душе которого в равной степени сочетаются честолюбие и преданность, видит себя на вершине власти в окружении тех, кого он считает своей семьёй. Гарри моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. Его взгляд невольно вернулся к Зеркалу, к лицам его мамы и папы. Как же сильно он хотел, чтобы они были рядом с ним. «Ты можешь прозябать перед этим зеркалом, а можешь работать ради того, чего хочешь». Но как Гарри должен был это сделать? Как он должен был усердно трудиться, чтобы вернуть родителей с того света? — Профессор Дамблдор… — пробормотал Гарри. — Я никогда не смогу получить то, чего хочу больше всего, верно? Глаза Дамблдора за очками-половинками заблестели. — Слова твоего друга нашли в тебе отклик. К сожалению, мы не всегда можем достичь того, чего больше всего желаем, потому что это всегда остается недосягаемым. Вот почему Зеркало Еиналеж такое опасное, Гарри. Ты понимаешь это? Гарри боролся с искушением заглянуть в глубины Зеркала, где, как он знал, его ждали лица родителей. Если бы Дамблдор не вмешался, он бы провёл у Зеркала всю ночь. Он бы не отходил от него ни утром, ни днем, ни вечером. Он бы стоял неподвижно, пока кто-нибудь не оттащил бы его, не замечая ни голода, ни обезвоживания, ни недостатка сна. — Многие люди сходили с ума от того, что видели в Зеркале… — продолжил Дамблдор. — Очарованные его видениями. Зеркало не показывает ни знаний, ни истины. Завтра Зеркало переедет в новое место. Пожалуйста, не ищи его. Если ты когда-нибудь снова столкнешься с ним, ты будешь готов. Не стоит зацикливаться на мечтах и забывать о жизни, Гарри. Гарри принял приказ вернуться в постель, хотя ноги у него все еще были ватными. Плащ чуть не выскользнул у него из рук. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не обернуться в последний раз, не посмотреть на родителей, не попрощаться с ними. Он знал, что если обернётся, то уже не сможет отвести взгляд. — Сэр… Профессор Дамблдор…— нерешительно начал Гарри. — Что вы видите, когда смотрите в зеркало? — Я? Я вижу, как держу в руках пару толстых шерстяных носков. Носков никогда не бывает много. У Гарри возникло странное ощущение, что Дамблдор не совсем честен с ним, но он не стал настаивать. Он вышел из заброшенного класса, закутавшись в мантию-невидимку, и его никто не заметил, кроме директора.