Глава 11. Объект одержимости

— Профессор, пожалуйста! — Опять ты?! Нет! Ты и так надоел мне своими письмами! — Если вы знаете что-то... — Если ты сейчас же не оставишь меня в покое, я не допущу тебя до этого курса через пять лет! — Профессор... Но профессор алхимии, затворник, захлопнул дверь кабинета прямо перед носом Эда. Гарри вздрогнул от этого звука, а Эд выругался и в отчаянии всплеснул руками. — Ты... ты же не думал, что это сработает, да? — спросила Гермиона, с опаской глядя на дверь. — Попробовать стоило. — проворчал Эд. Это был последний день их зимних каникул. Хогвартс-экспресс вернулся со всеми учениками, которые разъехались по домам на каникулы, в том числе с Гермионой, Эдом и Уинри. Гермиона выглядела посвежевшей и тут же обняла Гарри и Рона, рассказав им о своих каникулах и поблагодарив Гарри за книгу. Эд, напротив, выглядел еще более измотанным, чем обычно, и, вернувшись в замок, первым делом разыскал профессора алхимии, суровую женщину, которая была почти ровесницей Дамблдора. Он засыпал ее вопросами о Камне, пока она не заперлась в своем кабинете. — Значит, ты ничего не узнал у своего отца? — спросил Рон, когда они вчетвером направились в сторону Гриффиндорской башни. Эд застонал. — От него не было никакого толку! Он не только не знает, как сделан Камень, но еще и советует мне не лезть в это дело! Гарри заметил, что Гермиона и Рон бросают друг на друга настороженные взгляды. — Может быть… может быть, твой отец прав. — осмелилась сказать Гермиона. — Мы почти уверены, что знаем, что сейчас охраняет Пушок. — Я имею в виду, даже если Снейп захочет его украсть, что с того? — спросил Рон. Эд покачал головой. — Камень, если он сделан так, как я думаю, не должен существовать. И, клянусь, я докопаюсь до сути. С этими словами Эд развернулся и направился прямиком в библиотеку. Его сгорбленная спина ясно давала понять, что он не хочет, чтобы его преследовали. Гермиона вздохнула. — Я хочу сказать, что понимаю его… — пробормотала она. — В смысле, мне тоже отчасти любопытно. Но... — Он одержим. — сказал Рон почти мрачным тоном. — Как и в случае с тем Зеркалом… — Гарри вздрогнул при упоминании и толкнул Рона локтем в бок, но было уже поздно. — Какое зеркало? — спросила Гермиона. Им ничего не оставалось, кроме как рассказать ей о своих ночных приключениях. Чем больше они говорили, тем бледнее становилась Гермиона. — Дамблдор прав, Гарри! — сказала она слабым, но решительным голосом, когда они закончили. — Тебе не стоит зацикливаться на Зеркале. — Все не так просто… — сказал Гарри и почувствовал укол вины, когда Гермиона вздрогнула от его тона. — Я хочу сказать, что они мои родители... Он не стал развивать эту тему, а просто добрёл до кровати и задернул шторы. Завтра должны были возобновиться занятия, и он чувствовал себя совершенно разбитым. Лучше лечь пораньше, чтобы выспаться и хорошо отдохнуть к началу семестра. Но... закрыв глаза, Гарри уже где-то в глубине души понимал, что покой ему не светит. Пронзительный, каркающий смех... грохот и треск... вспышка зеленого... Гарри проснулся, хватая ртом воздух и вцепившись в простыни. Воздух, который он втягивал в легкие, обжигал, и ему казалось, что его внутренности вот-вот воспламенятся. Перед ним висели балдахины. Он был в безопасности, в Гриффиндорской башне, в окружении своих ещё спящих друзей. Это должно было успокаивать, но Гарри чувствовал себя скованно. Он медленно и осторожно раздвинул шторы. Рон спал на животе, похрапывая. Симус развалился, как морская звезда, и храпел ещё громче Рона. Дин спал как убитый, и в углу его поля зрения смутно виднелся футбольный плакат. Из угла, где спал Невилл, доносилось тихое сопение. Кровать Эда была пуста, а шторы не задернуты. Гарри откинул волосы с глаз, и его рука стала влажной от пота. Ему нужно было сменить обстановку, потому что снова заснуть означало вернуться в тот кошмар. Как можно тише он прокрался к двери и спустился в гостиную. Как и следовало ожидать, там было не совсем пусто, хотя угли в камине почти погасли. В комнате был только Эд. Он сидел, свернувшись калачиком в одном из кресел, и яростно что-то записывал в блокнот, который Гарри подарил ему на Рождество. Перед ним на столе лежала одна из книг по алхимии из открытого доступа. — Почему ты не в постели? — спросил Гарри, и Эд слегка вздрогнул от неожиданности. — И вообще, сколько сейчас времени? Эд посмотрел на свои карманные часы. — Почти три. И я могу спросить тебя о том же. Гарри поморщился. — Не спалось. — Он не стал дожидаться приглашения и сел напротив Эда. Тот не возражал против его присутствия, но всё свое внимание сосредоточил на книге. Гарри вздохнул, и между ними повисла тишина. Он слышал, как скрипит ручка Эда — хотя на уроках блондин соглашался пользоваться перьями, для личных заметок он предпочитал изящную перьевую ручку, — пока тот продолжал черкать... что бы он там ни пытался раскодировать с помощью Камня. — Прости… — сказал Гарри через мгновение. — За то, что не изучал Камень во время каникул. Эд отмахнулся от его слов. — Все в порядке. На самом деле я так и хотел. Как я уже сказал, будет лучше, если ты не будешь в этом участвовать. — Он произнес это с отсутствующим выражением лица, и у Гарри внутри всё сжалось. Он не мог понять, почему Эд так упорно пытается справиться с проблемой Философского камня в одиночку. Возможно, Гарри и не был экспертом в алхимии и не хотел вмешиваться в эту область, но он был уверен, что сможет чем-то помочь в его поисках. — Ну, если ты не был в библиотеке, то чем ты занимался на каникулах? — вопрос Эда нарушил молчание. Гарри моргнул и на секунду задумался. — Ну… я нашёл зеркало. — И? Гарри поежился. Воспоминания о Зеркале Еиналеж были еще свежи в его памяти. Какая-то его часть хотела ослушаться Дамблдора и посвятить ночь тому, чтобы обыскать весь замок сверху донизу в поисках Зеркала. Он изо всех сил старался подавить это желание, но оно всегда находило способ вернуться. «Ты мог бы снова их увидеть. Ты мог бы снова быть с ними. Разве не этого ты хочешь больше всего на свете? Почему тебе в этом отказывают?» Возможно, если бы он поделился с Эдом этой частью своего прошлого, это придало бы ему решимости, которая была ему так нужна. — Оно называется «Зеркало Еиналеж». Оно... оно показывает твоё самое сокровенное желание. Эд отложил блокнот в сторону, чтобы сосредоточиться на рассказе. Гарри поведал ему о своём первом походе в Запретную секцию, о том, как он наткнулся на Зеркало, пытаясь сбежать от Филча, о том, как на следующую ночь он привел туда Рона и Линга, и о том, что рассказал им Линг. — Полагаю, в этом есть смысл. — со вздохом сказал Эд. — Я имею в виду, что Линг сначала всё обдумал. Он... ну, он много думает о том, чего хочет. Гарри кивнул, чувствуя, как в горле образуется комок. — Он сказал: «Можете прозябать перед этим зеркалом, а можете работать ради того, чего хотите.», или что-то в этом роде. На следующую ночь я вернулся один, и тогда Дамблдор нашел меня и рассказал, как работает Зеркало. Он сказал, что его перенесут в другое место. Эд кивнул, вопросительно глядя на него. — И это тебя беспокоит? — Когда я смотрела в Зеркало, то видел маму и папу. Я видел свою семью. И с тех пор мне снятся эти… кошмары. Вспышки зеленого света и пронзительный смех. Мне снились такие сны и раньше, но они почти прекратились, когда я поступил в Хогвартс. А теперь… теперь они вернулись и стали еще хуже. Он сглотнул, отводя взгляд. — Я думаю… думаю, что это Волан-де-Морт убивает моих родителей. С тех пор как Дамблдор заставил его поверить в то, что Зеркало было всего лишь ложным видением, Гарри не мог не думать о том, насколько это несправедливо. Рона не ругали за то, что он фантазировал о том, что он самый особенный в своей семье, Линга не наказывали за то, что он мечтал о своем троне и о том, кто такая эта «банда». Так почему же Гарри хотел вернуть свою семью, если это желание следовало подавлять? — Я тут подумал… — продолжил Гарри. — Магия может всё. Мы превращаем животных в предметы, заставляем вещи парить в воздухе, у нас есть зелья практически на все случаи жизни. Так что наверняка существует магия, которая может вернуть человека с того света... — Нет. Голос Эда звучал резко и холодно, совсем не похоже на него. Гарри вздрогнул, когда Эд сжал кулаки. Должно быть, он выглядел напуганным, потому что через мгновение Эд расслабился и глубоко вздохнул. — Гарри, я понимаю, что, возможно, это не то, что ты хочешь услышать, но… мертвые не возвращаются. Никогда. Не зацикливайся на этом видении, иначе оно тебя погубит. Эти слова задели его за живое. — Ты не понимаешь! — сказал Гарри. Ему было ненавистно, что его голос звучит так тихо и хрипло. — Это мои мама и папа. Они не заслужили смерти... — Я не говорю, что они это сделали. — перебил его Эд. — И, поверь, я понимаю. Я понимаю это. Есть люди, которых я тоже хотел бы вернуть. У Гарри снова перехватило дыхание, когда Эд продолжил. — Но вмешательство в дела смерти... приносит больше вреда, чем пользы. Если и существует магия, способная оживлять мертвых, я сомневаюсь, что цена, которую за это придется заплатить, того стоит. — Дамблдор говорил мне не зацикливаться на мечтах, но мечты — это всё, что у меня есть, — сказал Гарри, сжимая и разжимая кулаки. — Почему… почему то, что я хочу их вернуть, — это плохо? — Это не так. — заверил его Эд, и Гарри ему поверил. — Это... это по-человечески. Один мой знакомый как-то сказал мне, что каждый хочет чего-то, чего у него нет. Желание вернуть родителей ни в коем случае не делает тебя плохим. Просто... — он сделал паузу. — Я не был знаком с твоими родителями лично, но, думаю, они были хорошими людьми. И они бы не хотели, чтобы их сын целыми днями переживал о том, как вернуть их, вместо того чтобы жить полной жизнью. Они бы хотели, чтобы ты жил, Гарри. Гарри не совсем понял, что имел в виду его друг, но принял его слова близко к сердцу. Жгучая боль никуда не делась, и Гарри сомневался, что она когда-нибудь пройдет. Он был лишен того, что приносило ему больше всего радости, того, что делало его счастливее всех. И это навсегда останется для него недосягаемым. Но... он больше не был заточён в чулане. Эд стоял перед ним, заложив учебник по алхимии под мышку и протянув к нему руку. — Я попробую. — сказал он и последовал за Эдом в общежитие. Однако, пытаясь снова заснуть под скрежет перьевой ручки, Гарри не мог отделаться от мысли, что Эду стоило бы прислушаться к собственным советам. Недели шли одна за другой. Из-за возросшей нагрузки в весеннем семестре и возобновившихся тренировок по квиддичу у Гарри почти не оставалось времени на размышления о Зеркале. Кошмары постепенно отступали, растворяясь в его внезапно ставшей более напряженной жизни. Гермиона уже начала готовиться к экзаменам, что казалось Рону просто нелепым. Тем временем Эд, казалось, все глубже погружался в поиски секретов Камня. Однажды после урока трансфигурации Гарри увидел, как он наконец набрался смелости и попросил у Макгонагалл пропуск в закрытую секцию, но она тут же отказала. Уинри наблюдала за ним краем глаза, все больше беспокоясь. — Ты же не думаешь, что Философский камень может быть связан с… Аместрисом, да? — тихо спросила Гермиона за обедом. Несмотря на одержимость Эда, он по-прежнему каждый день обедал со своими друзьями из других факультетов, и из-за общего шума в Большом зале остальные однокурсники их не слышали. — Сомневаюсь… — сказал Рон. — Это же алхимия, верно? Так что они не могут быть связаны. Алхимия — это не только про Аместрис. Думаю, алхимия, это просто фишка Эда. Гарри зачерпнул ложкой суп и отправил его в рот. Теперь, когда Зеркало перестало занимать все его мысли, в голову снова полезли мысли об Аместрисе и связанных с ним тайнах. Но этого было недостаточно, чтобы прийти к какому-то конкретному выводу, и им оставалось лишь хвататься за соломинку. Он поднял голову и посмотрел на небо через зачарованный потолок. Сгущались тучи, предвещая к вечеру грозу. Это не сулило ничего хорошего для тренировки по квиддичу. Вуд заставлял их тренироваться в любую погоду, чтобы они могли играть независимо от обстоятельств перед предстоящим матчем с Пуффендуем. Но даже их обычно энергичный капитан был на тренировке в раздраженном настроении, и дело было не в погоде. — В планах произошли изменения. — мрачно сообщил он команде в конце тренировки. Все они промокли и перепачкались в грязи, и от его слов у Гарри по спине побежали мурашки. — Снейп будет судить следующий матч. Немедленно поднялся шум. — С каких это пор кто-то, кроме мадам Хуч, будет судить? — Кэти закричала. — Этого нельзя допускать! — Анджелина поддержала её. — Особенно учитывая, что он глава факультета! — Фред возмутился. — Он будет предвзят! — Джордж продолжил. — Я знаю! — рявкнул Вуд. — Знаю! Снейп особенно ненавидит Гриффиндор, тем более что, если мы выиграем эту игру, кубок достанется нам. Так что нам нужно сыграть быстро и чисто, пока он не успел слишком сильно поддержать Пуффендуй. Гарри хотелось провалиться сквозь землю. Пока остальные члены команды жаловались на несправедливость ситуации, шансы на победу внезапно стали таять, и его охватило холодное чувство безысходности. Снейп был судьей, чтобы иметь свободный доступ на поле для квиддича. Чтобы ему было проще убить Гарри. Вернувшись в гостиную, Гарри увидел, что Рон и Гермиона увлечённо играют в шахматы. Эд сидел рядом, но, казалось, почти не обращал на них внимания, просматривая шестую книгу по алхимии, которую взял в библиотеке на этой неделе. — Что случилось? — спросила Гермиона, заметив мрачное выражение лица Гарри. Рон поставил на паузу таймер, который они использовали для игры, и Эд оторвался от книги. Гарри сел рядом с ними и передал слова Вуда. У всех троих были те же сомнения, что и у него. —Тебе не стоит участвовать в этой игре. — сказала Гермиона. — Но я должен! — возразил Гарри. — У нас нет запасного ловца. Если я не буду играть, то никто из Гриффиндора не будет играть. — Да ладно тебе, наверняка найдется кто-нибудь из второкурсников, кто сможет тебя заменить. — сказал Рон, оглядывая общую комнату. Гарри покачал головой. — Вуд сказал, что никто из тех, кто проходил отбор, даже толком не умел летать. А поскольку Ловец— центральная фигура, я подвел бы всю команд. — Твоя жизнь не стоит квиддича! — возразил Эд. Как только он это произнес, в портретной раме открылось отверстие, и оттуда, едва не упав, вывалился Невилл. Его ноги были связаны невидимыми веревками какого-то проклятия. В гостиной раздался смех, а лицо Невилла покраснело от смущения. Гермиона бросилась к нему, сняла проклятие и усадила его рядом с собой. — Что случилось? — спросила она. — Малфой. — фыркнул Невилл. — Столкнулся с ним у библиотеки, он сказал, что искал, на ком бы потренироваться. — Доложи на него Макгонагалл. — посоветовала Гермиона. — Я не хочу больше проблем. — Ты должен постоять за себя, Невилл! — заявил Рон. — Малфой привык ходить по головам, не стоит ему уступать! Невилл попытался испепелить Рона взглядом, но в его глазах читалось скорее смирение, чем что-то еще. — Не нужно говорить мне, что я недостаточно смелый для Гриффиндора. Я и так это знаю. — Я не это имел в виду! — попытался возразить Рон, но Невилл, казалось, вот-вот расплачется. — Ты стоишь десяти Малфоев! — сказал Гарри. Он порылся в мантии и достал из корзинки, которую Гермиона подарила ему на Рождество, последнюю шоколадную лягушку. — Распределяющая шляпа не просто так отправила тебя на Гриффиндор. А где оказался Малфой? На вонючем Слизерине. Невилл сдавленно усмехнулся, взял предложенную Гарри лягушку и прижал её к себе, как золотое сокровище. — Ты действительно что-то особенное, Гарри… — пробормотал он. — Я... я хочу быть достойным Гриффиндора. Я буду над этим работать. Когда Невилл удалился в спальню, Гарри заметил напряженное выражение лица Эда. Его друг был в глубокой задумчивости, хотя книга по алхимии лежала заброшенной. — Слизерин... — пробормотал он себе под нос. — И что? — Спросил Рон. — Кажется, у меня есть решение проблемы со Снейпом! — сказал Эд с блеском в глазах. — Что может быть лучше, чем держать змею под контролем с помощью другой змеи? — Что ты имеешь в виду? — Конечно, Линг! Снейп не заподозрит слизеринца, который за ним наблюдает, а Линг мог бы сообщить нам, если бы что-то пошло не так, или вмешаться сам. Рон поджал губы, и Гарри не смог сдержать легкого трепета. — Ты уверен, что он поможет? В конце концов, Снейп — его декан. — А что, если он расскажет Снейпу, что мы его раскусили? — добавила Гермиона. — Тогда у Гарри будут еще большие проблемы. — Линг ценит свою дружбу с Гарри больше, чем преданность факультету. — заверил их Эд. — И, если вам от этого станет легче, я могу просто попросить его приглядывать за Снейпом. Больше я ему ничего не скажу. — Самое простое решение — чтобы Гарри пропустил матч! — настаивала Гермиона. Но Гарри был непреклонен. — Я буду играть. — сказал он, не оставляя места для возражений. Он всё время вспоминал бедного Невилла со связанными ногами и представлял, как Малфой злорадно стоит над ним. — Такие люди, как Снейп и Малфой, хотят, чтобы мы боялись. Я не позволю им добиться своего и отбить у меня желание играть в квиддич. Хотя Гермиона и Рон явно были недовольны его решением, они его поддержали. Верный своему слову, на следующий день во время урока защиты от темных искусств Эд прошептал Лингу свою просьбу, и тот, судя по подмигиванию в сторону Гарри, её принял. К счастью, в выходные погода была лучше, чем в предыдущие дни, и Гарри вместе с остальными членами команды отправился в раздевалку в приподнятом настроении. Тревога из-за Снейпа всё ещё не давала ему покоя, а из-за подступающей тошноты он не смог нормально позавтракать, но это лишь придало ему решимости поскорее закончить игру. Пока он натягивал перчатки, Вуд отвел его в сторону. —Мы всё так же придерживаемся плана. — тихо произнес он. — Сегодня нам действительно нужна быстрая победа. Ты быстрый, и нам не нужно преодолевать разницу в очках. Так что просто сосредоточься на том, чтобы поймать снитч как можно быстрее. Гарри кивнул, не желая находиться в воздухе рядом со Снейпом дольше необходимого. — Кажется, вся школа здесь! — сказал Фред, выглядывая из раздевалки. — Это что... — Да ну! — подхватил Джордж. — Дамблдор пришел посмотреть! Впервые за этот день Гарри почувствовал прилив сил. Дамблдор был здесь. Внезапно жизнь Гарри перестала зависеть от исхода матча. Теперь ему оставалось только радоваться победе. Победа была одержана через пятнадцать минут, когда Гарри поймал снитч после головокружительного нырка мимо Снейпа, из-за которого учитель зельеварения едва не сорвался с метлы. Трибуны взорвались радостными криками, и Гарри расплылся в улыбке от уха до уха. Он сделал это, он вывел Гриффиндор вперёд. Казалось, что это второстепенная цель по сравнению с тем, чтобы просто выжить в матче, но теперь он чувствовал себя на вершине мира. — Молодец. — раздался тихий голос у него над ухом, и Гарри чуть не подпрыгнул, увидев Дамблдора, положившего руку ему на плечо. — Рад, что ты не зациклился на Зеркале. Отлично. «Зеркало» было последним, о чем думал Гарри. Впервые за несколько недель он почувствовал себя по-настоящему живым. Именно из-за этого воодушевления он решил совершить победный круг почёта по территории школы после того, как остальные ученики разошлись по замку. И именно поэтому он заметил фигуру в плаще, спускавшуюся по парадной лестнице и направлявшуюся в сторону Запретного леса. Гарри прищурился, молча следуя за фигурой на метле, стараясь оставаться незамеченным. Существо, чем бы оно ни было, явно не хотело, чтобы за ним следили, и от этого у Гарри по спине пробежали мурашки. Сквозь просветы в листве Гарри увидел, как фигура остановилась на поляне. Стараясь двигаться как можно тише, Гарри спустился ниже и спрятался среди деревьев. Поляна казалась идеальным местом для встречи, и фигура явно кого-то ждала. Через несколько минут к первой фигуре присоединилась вторая, появившаяся с другой стороны леса. Это был Квиррелл, и выглядел он как никогда взволнованным. — З-зачем вы х-хотели встрет-титься именно з-з-здесь, С-Северус?.. — Я думал, мы сохраним это в тайне. — низким голосом протянул Снейп из-под мантии. — В конце концов, ученики не должны знать о Философском камне. Гарри чуть не вывалился из своего укрытия. Вот оно, подтверждение. Философский камень спрятан в школе, и Снейп им интересуется! — Ты уже придумал, как пройти мимо Хагрида? — прошипел Снейп, и Квиррелл отпрянул. — С-Северус, я... — Ты же не хочешь, чтобы я стал твоим врагом, Квиррелл. Гарри почувствовал, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Разговор продолжался, Квиррелл всё больше заикался, а Снейп наступал и шипел угрозы. — Мы еще поговорим, когда ты все обдумаешь и решишь, на чьей ты стороне. С этими словами Снейп развернулся и пошел обратно тем же путем, что и пришел, накинув на лицо капюшон. Гарри подождал несколько секунд, но, когда стало ясно, что Квиррелл не торопится уходить, слишком ошеломленный и напуганный, чтобы пошевелиться, Гарри снова сел на метлу и полетел, держась ближе к деревьям, чтобы Снейп не заметил его в небе. Гарри почувствовал, как его мысли несутся со скоростью сто миль в минуту. В этот момент всё встало на свои места. Снейп определенно охотился за Камнем и после того, как ему не удалось пройти мимо Пушка в Хэллоуин, стал действовать ещё отчаяннее. Он знал, что другие в курсе: недавняя одержимость Эда не осталась незамеченной. И он использовал Квиррелла, чтобы снять защиту с Камня. Гарри стиснул зубы. Он и представить себе не мог, что Снейп может быть таким бессердечным. Когда его гнев был направлен только на Гарри, с ним было почти легче справляться, ведь никто другой не попадал под раздачу. Но это... Гарри спрыгнул с метлы у входа в замок. Он двигался осторожно, чтобы Снейп вернулся задолго до него. Он тяжело дышал, открывая входные двери. Ему нужно было поговорить с Гермионой, Роном и Эдом... Он едва не вскрикнул, когда чья-то рука схватила его за запястье и оттащила в сторону. — Где ты был? — прошипел Эд, затаскивая его в пустой класс и захлопывая за ними дверь. Гарри увидел Рона с разбитым носом и встревоженную Гермиону, сидящих на двух партах. Линг выглядел гораздо спокойнее и наблюдал за ними с любопытством. — Мы выигрываем, а потом ты просто исчезаешь! — продолжил Эд. — Мы уже собирались отправить поисковую группу... — Не обращай внимания, — перебил его Гарри. — Я кое-что видел. Это касается... — его голос затих, и он уставился на Линга. Линг не знал о Философском камне. Они не могли говорить об этом в его присутствии. Эд словно прочитал его мысли и сказал. — Всё в порядке. Возможно, он сможет помочь. Кроме того, мы должны объяснить ему, почему заставили следить за Снейпом. — Да, пожалуйста, расскажите! — вмешался Линг. — Я отказался от хороших мест, чтобы посмотреть на него с трибуны, но ничего не вышло. Так почему же? Гарри поморщился, но ничего не оставалось, кроме как продолжить. — Я убедился. Они охраняют Философский камень. — Ты серьезно? — брови Линга взлетели вверх, а в его полуприкрытых глазах появился почти голодный блеск. Эд ударил Линга по лицу и оттолкнул его. — Даже не думай об этом, жадный ублюдок. — И как ты это подтвердил? — Гермиона снова переключила внимание на Гарри. — Я видел, как Снейп после матча отправился в Запретный лес. — сказал Гарри. — Там он встретился с Квирреллом. Он пытался уговорить Квиррелла помочь ему украсть его! Линг нахмурился. — В этом я не уверен. Рон уставился на него. — И почему же? Из-за всех этих плохих флюидов, которые исходит от Квиррелла? — Я понимаю, что это звучит неправдоподобно, но с Квирреллом что-то не так. — настаивал Линг, размахивая руками для убедительности. Это только разозлило Рона. — Да, с ним что-то не так, потому что Снейп запугивает его до полусмерти! Ты просто пытаешься защитить своего декана! — Да ладно тебе! — голос Линг становился все более раздраженным. — Разве не я весь матч тебя прикрывал? Разве это не ясно дает понять, кому я верен? Эд... Он повернулся к Эду, явно надеясь на поддержку. Но Эд стоял в нерешительности. — Линг… — наконец сказал он, тщательно подбирая слова. — То, что от Квиррелла исходит негативная энергия, не значит, что он какой-то злодей. Такие ощущения могут возникать по многим причинам. А Снейп… что ж, против него много улик. Возможно, Гарри показалось, но Линг выглядел почти обиженным. Преданным. Но это мимолетное выражение исчезло так же быстро, как появилось, и на лице Линга застыла непроницаемая маска. Она выглядела неестественно радостной. — Ну ладно, будь по-твоему. Но когда я окажусь прав, готовься услышать миллион «я же тебе говорил». Линг вышел из комнаты, взмахнув развевающимся плащом, а Гарри остался с неприятным ощущением в животе, с ощущением, что за углом его поджидает что-то ужасное. Это чувство не покидало его до глубокой ночи.