Глава 13. В поисках бессмертия

Тик… Так… Тик… Так… Гарри лихорадочно следил за секундной стрелкой огромных часов в кабинете Макгонагалл. Гермиона сидела неподвижно, ссутулившись и вцепившись руками в край юбки. Филч оставил их там, а сам отправился сообщить декану об их проступке. Гарри понимал, что бежать бесполезно. Он пытался придумать что-нибудь, что угодно, что могло бы послужить достаточным оправданием для нарушения стольких правил. Они хотели навестить Рона в больничном крыле. Не выйдет, они были совсем в другом конце замка. Они забыли, какой сегодня день недели, и подумали, что опаздывают на урок астрономии. Не прокатило, до среды было слишком далеко, чтобы это можно было списать на случайность. Они слышали, что Малфой распускает о них слухи, и хотели с ним поговорить. Это не сработало бы, ведь это было бы равносильно признанию правды. Как ни старался Гарри, он не мог придумать, как выпутаться из этой передряги вместе с Гермионой. Гермиона, стоявшая рядом с ним, часто моргала, и казалось, вот-вот расплачется. Гарри пытался придумать, как её утешить, но в голову ничего не приходило. Их единственной надеждой было отделаться отработкой. Если бы кто-то заметил, как друзья Чарли сбегают с Норбертом, Хогвартсу пришел бы конец. Наконец дверь кабинета открылась, и вошла Макгонагалл, всё ещё в ночной рубашке. Она была в такой ярости, какой Гарри никогда её не видел, и он съежился под её взглядом. — Объясните, что происходит! — возмутилась она. — Час ночи, воскресенье! Что вы вообще делали в Астрономической башне? Гермиона хранила гробовое молчание, не в силах встретиться взглядом с Макгонагалл. Все жалкие попытки Гарри оправдаться вылетели у него из головы: он понимал, что такая очевидная ложь только разозлит Макгонагалл. — Кажется, у меня есть довольно правдоподобная версия. Вы скормили Малфою какую-то нелепую историю о драконе, чтобы выманить его из постели и навлечь на него неприятности. Я его уже поймала. Но вам этого было мало, да? Вы решили тайком выбраться из постели и посмотреть самим, да? Гарри нечего было сказать. Его недавняя радость от того, что Малфой попал в неприятности, улетучилась, оставив лишь боль в душе. — Я в полном недоумении! — сказала Макгонагалл. — Мисс Грейнджер, я никогда не ожидала от вас такого. Мне казалось, что у вас больше здравого смысла. Гермиона выглядела так, будто её ударили по лицу. Она сжалась еще сильнее, и Гарри подумал, что она вот-вот свернется в клубок и исчезнет. — А вы, мистер Поттер. Я думал, Гриффиндор значит для вас больше, чем это. С таким же успехом она могла бы ударить Гарри ножом в сердце. Хогвартс, Гриффиндор, был для Гарри домом в большей степени, чем Дурсли. Он бы никогда не предал их вот так. —Оба получите наказание. И минус пятьдесят баллов с каждого. — Профессор... — Гарри наконец обрёл дар речи, но его протест прозвучал слабо. Его победа над Пуффендуем в квиддиче будет сведена на нет из-за этого провала. Он без возражений согласится на отработку, он её заслужил, но коллективное наказание для всего факультета... — По пятьдесят баллов с каждого… У Гарри внутри всё сжалось. Из-за этого Гриффиндор так сильно отстал в Кубке факультетов, да так, что одержать победу в матче практически не представлялось возможным. Он хотел возразить, что она сняла всего двадцать очков с Малфоя, что она не должна наказывать весь Гриффиндор за то, что сделали они вдвоём, это несправедливо. Голос подвел его, когда он увидел, как рубины в песочных часах Макгонагалл переместились, символизируя потерю очков. Теперь это было необратимо. — Возвращайтесь в свои спальни, вы оба. Я никогда не была так разочарована в Гриффиндоре. Они ничего не могли поделать. Гарри и Гермиона вышли из кабинета Макгонагалл на подкашивающихся ногах. По пути в Гриффиндорскую башню они не осмеливались переговариваться, чтобы портреты не услышали. Гермиона начала плакать, по её щекам текли беззвучные слёзы, она пыталась сдержать всхлипы. Гарри казалось, что его вот-вот стошнит. Он едва нашёл в себе силы пробормотать пароль и открыть дверь. Как только он переступил порог, кто-то врезался прямо в него. — Гарри! Гермиона! — крикнул Невилл, поднимаясь с земли, куда они с Гарри упали. Он был в ужасе. — Я хотел вас предупредить! Малфой всё твердил, что поймает вас с помощью дракона, так что... — А я ему говорю, что ему не о чем беспокоиться! — перекричал его Эд, хотя сам выглядел бледным и напуганным. — А потом мы увидели, как наши рубины в песочных часах уменьшаются… — перебил его Невилл, указывая на единственные в своем роде песочные часы, висевшие на стене рядом с доской объявлений. — Что случилось? Это... Он замолчал, наконец заметив выражение полного отчаяния на лице Гарри. Гарри чувствовал себя гораздо хуже, чем минуту назад. Если бы Эд не остался в гостиной в качестве наблюдателя, Невилл тоже попытался бы сбежать ночью, чтобы предупредить их. Скорее всего, его бы поймали, и тогда у него тоже были бы проблемы. Подумать только, они чуть не утащили за собой Невилла… Это было слишком даже для одной ночи. — Гарри? Гарри ничего не сказал Невиллу и Эду, пока поднимался по лестнице в их спальню, словно человек, идущий на казнь. Гермиона поспешила к себе, не встречаясь с ними взглядом. На рассвете мельница слухов Хогвартса сделает своё дело, и эти двое узнают всё, что он постеснялся сказать им в лицо. На следующее утро в гриффиндорской гостиной поднялся шум. Перси, вне себя от гнева, громко обвинил Фреда и Джорджа в случившемся, но близнецы яростно отрицали свою причастность, как и их старший брат. Вуд потребовал, чтобы все повторили свои слова, а несколько старшекурсников-гриффиндорцев потребовали, чтобы виновный вышел и признался. В тот день Гарри совсем не чувствовал себя гриффиндорцем, он слишком боялся признаться в преступлении. Гермиона была настроена так же и весь завтрак пребывала в мрачном расположении духа. Рон, которого наконец выпустили из больничного крыла, узнал все подробности от Эда, которому наконец удалось собрать всё воедино. Правда начала всплывать благодаря Малфою, который пожаловался однокурсникам со Слизерина на несправедливость своего наказания. Слизеринцы посплетничали с когтевранцами, те, в свою очередь, рассказали об этом пуффендуйцам, а те — гриффиндорцам. Поттера, Грейнджер и Малфоя застали за тем, что они встали с постели, и наказали, сняв с них баллы и отправив на отработку. Возможно, Гарри и не нравилась его слава, но от вновь вспыхнувшей неприязни гриффиндорцев у него кровь стыла в жилах. Гриффиндор так долго не выигрывал Кубок факультетов, что все хотели, чтобы Слизерин познал вкус поражения. Гарри, который вывел Гриффиндор на первое место благодаря победе в квиддиче, был виноват и в их неудаче, а такое они не могли простить. Гермионе тоже приходилось нелегко: теперь она стеснялась высказываться на уроках или отвечать на вопросы. Из-за ее внезапного страха перед публичными выступлениями у них не осталось шансов как-то отыграть потерянные очки. Да и надежды особой не было, ведь конец учебного года был уже совсем близко. — Они скоро забудут об этом. — сказал Рон, пытаясь утешить их после целой недели молчания со стороны Гриффиндора. — Фред и Джордж постоянно теряют кучу очков. Все их по-прежнему любят. — Они когда-нибудь проигрывали по сто очков за раз и одним махом лишали нас шансов на победу в Кубке факультетов? — с тоской спросил Гарри. Рон не ответил, но этого было более чем достаточно. Чтобы отвлечься от чувства собственной несостоятельности, Гарри с головой погрузился в квиддич и подготовку к экзаменам. Он делал вид, что ему всё равно, когда товарищи по команде не передавали ему квоффл во время разминки и не обращались к нему по имени. Может быть, если бы ему удалось одержать победу над Когтевраном и хотя бы принести команде Кубок по квиддичу, этого было бы достаточно, чтобы вернуть их расположение. Мысль о том, что в будущем он может нарушить правила, отошла на второй план. Он не станет всё портить ещё больше. Больше никаких поисков Философского камня, никаких расспросов об Аместрисе. Камень останется в руках взрослых, и не стоит лезть в секреты, которые Эд предпочитает держать при себе. Гермиона, похоже, тоже была рада, что экзамены так скоро, ведь это давало ей возможность выплеснуть свой стыд и накопившийся стресс. Гарри больше не возражал, когда она составила для них с Роном новый график занятий. Она будет заниматься с ними заклинаниями, травологией, астрономией и историей магии, а Эд — трансфигурацией, зельеварением и защитой от тёмных искусств. Гарри молча размышлял, могут ли высокие баллы за экзамены принести дополнительные очки факультету, но быстро отказался от этой идеи. Если бы это было так, Когтевран наверняка выигрывал бы Кубок факультета каждый год. За неделю до начала экзаменов Гарри возвращался из библиотеки вместе с Эдом. Учитывая, что зельеварение было самым слабым местом Гарри, а у профессора, похоже, была к нему личная неприязнь, Эд решил позаниматься с ним индивидуально. Он использовал много метафор и сравнений с химическими процессами, но это всё равно было понятнее, чем то, что Снейп пытался вбить в голову Гарри за весь год. — Н-нет, пожалуйста… Они оба замерли у приоткрытой двери ближайшего класса. Эд тут же прижался ухом к стене, а Гарри последовал его примеру. Он поклялся держаться подальше от неприятностей, но, похоже, неприятности сами его находили. Потому что за дверью явно был Квиррелл, и по голосу было понятно, что он на грани нервного срыва. — Нет… только не снова… Эд нахмурился, и Гарри почувствовал, как его охватывает страх. Кто-то — нет, не просто кто-то, Снейп — явно угрожал Квирреллу. — Ладно… ладно… — всхлипнул Квиррелл, и Эду пришлось отпрыгнуть в сторону, чтобы внезапно распахнувшаяся дверь не ударила его по лицу. Квиррелл промчался мимо них, бледный и едва сдерживающий слёзы. Гарри сомневался, что он вообще их заметил. Как только шаги стихли, Эд просунул голову в опустевший класс, а Гарри последовал за ним. Дверь в противоположном конце комнаты висела на одной петле. Не прошло и секунды, как Эд пересёк класс и распахнул её настежь. — Там никого нет. — сказал он, оглядывая коридор. Гарри оцепенело кивнул. Его решимость не ввязываться в неприятности шла вразрез с предчувствием, что что-то пошло не так. Они с Эдом пришли к молчаливому обоюдному решению отложить обсуждение теории до тех пор, пока они не вернутся в гостиную к Гермионе и Рону. Все по-прежнему держались от Гарри на расстоянии, так что их разговор никто не подслушает. — Готов поспорить, Снейп наконец-то заставил его расколоться! — кипятился Гарри. — И Квиррелл рассказал ему, как обойти любую защиту, которую тот наложил. — Остаётся ещё Пушок. — предложила Гермиона. — Возможно, он сам до этого додумается! — возразил Рон. — Здесь столько книг, что наверняка найдётся та, в которой рассказывается, как справиться с трехголовыми собаками. Так что же нам делать? Гарри сглотнул. Камень был в опасности, но... —Надо проверить коридор на третьем этаже. — сказал Эд. — Я уже запомнил эту часть пути, но если мне помогут ещё несколько человек... — Если нас поймают рядом с ним, нас точно исключат! — возразил Гарри, которого тошнило от одной мысли о том, что из-за него у Гриффиндора могут быть проблемы. — Тогда я попрошу Линга и Лан Фан помочь... — Только не их! — нахмурился Рон. — Мало того, что они знают о Камне. Они наверняка расскажут Снейпу, что мы его раскусили... — Вы оба, прекратите! — сказала Гермиона. — Мы просто сделаем то, что должны были сделать давным-давно. Мы расскажем профессору Дамблдору. Он и так пытается защитить Камень, и, если он узнает, что Снейп пытается его украсть, он сможет изменить систему безопасности... — Да ладно тебе, Гермиона. — простонал Гарри. — Он не поверит нам из-за Снейпа. Ни для кого не секрет, что мы его ненавидим. И у нас нет веских доказательств. Мы даже не должны были знать о Камне или Пушке. — Если мы просто немного покопаемся... — Нет, — перебил Гарри Рона. — Мы уже достаточно покопались. Нужно просто оставить всё как есть, пока мы не сделали ещё хуже. — Если кто-то доберется до Камня, это будет худшим из возможных исходов… — прошипел Эд. — Мы не можем допустить, чтобы он попал в руки такого человека, как Снейп... — Значит, Снейп станет бессмертным и богатым! — не удержался Гарри. — У него будет столько времени и ресурсов, что он сможет терроризировать студентов, как ему вздумается. Это ужасно для Хогвартса, но не конец света... — Это не самое худшее, что может сделать Камень! — огрызнулся Эд, свирепо глядя на Гарри. — Этой штуки вообще не должно было существовать. Количество людей, которым я доверил бы Камень, можно пересчитать по пальцам одной руки. И для справки, ни Фламеля, ни Дамблдора в этом списке нет! Но если Камень нельзя уничтожить, то самое меньшее, что мы можем сделать, убедиться, что он останется спрятанным. Эти слова потрясли Гарри до глубины души. Эд много раз давал понять, что думает о Философском камне, но, если он не доверял даже Дамблдору в этом вопросе... Эд в гневе умчался в комнату, оставив Гарри с тяжелым чувством. Он обменялся тревожными взглядами с Роном и Гермионой. В конце концов они решили быть начеку, но не предпринимать решительных действий. Это было не идеальное решение, но оно позволяло балансировать между вмешательством и соблюдением правил, что было единственным, на что был готов пойти Гарри. На следующее утро Эд отделился от них по пути на завтрак, чтобы проверить запретный коридор. Он вернулся как раз в тот момент, когда разносили утреннюю почту. И Гарри, и Гермиона получили письма в одинаковых конвертах, но не от Хедвиг. На пергаменте, исписанном замысловатым почерком Макгонагалл, было написано, что в одиннадцать вечера они должны встретиться с Филчем в вестибюле для отработки. — Лучше уж поскорее с этим покончить. — вздохнул Гарри. Отработка была единственной частью наказания, которую он, по его мнению, заслужил. В ту ночь они снова ушли из гостиной после комендантского часа, на этот раз под благовидным предлогом. Эд и Рон пообещали дождаться их, хотя Рон, похоже, начал сожалеть о своем обещании, когда Эд сказал, что хочет провести вечер за тренировками по трансфигурации. Филч и Малфой ждали их в вестибюле. Один выглядел слишком нетерпеливым, другой — так, будто предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте. Малфой уставился на Гарри взглядом, полным яда. — Идите за мной. — сказал Филч, зажигая лампу и распахивая входную дверь. Ночной воздух был прохладным, и они кутались в мантии. Гарри следовал за Филчем, который вёл их всё дальше и дальше от замка. — Теперь вы дважды подумаете, прежде чем нарушать школьные правила. — презрительно усмехнулся Филч. — Надо было позволить мне вешать учеников за лодыжки в подземельях, как в старые добрые времена. После этого никаких нарушителей порядка не осталось бы. Гарри почувствовал небольшое облегчение, когда Филч повёл их в сторону хижины Хагрида. Страх перед неизвестностью никуда не делся, но, по крайней мере, казалось, что их надзиратель на их стороне. — Вот вы где! — окликнул его Хагрид. Рядом с ним стоял Клык, одной рукой он придерживал большой арбалет, а в другой держал фонарь. — Долго же вы добирались. — Я вернусь на рассвете, чтобы забрать то, что от них осталось. — От этих слов Филча весь ужас разом вернулся. — И что мы будем делать? — спросил Малфой. Было видно, что он пытается казаться невозмутимым, но Гарри чувствовал его тревогу. — Мы отправимся в Лес. — сказал Хагрид. — Мне нужна помощь с одним делом. — В лес?! — в ужасе воскликнул Малфой. — Я слышал, там оборотни! Это безумие! Что это за наказание такое?! Я думал, мы будем писать тексты или убираться в твоём жалком подобии дома! Когда мой отец узнает об этом... — Он скажет тебе, что в Хогвартсе так принято. — оборвал их Хагрид. — Если хотите, чтобы вас исключили, возвращайтесь в замок и собирайте вещи! Это заставило Малфоя замолчать, хотя он всё ещё был на взводе. — Что… что за задание мы выполняем? — робко спросила Гермиона. Хагрид бросил на них с Гарри извиняющийся взгляд. Гарри отвернулся. Он начал подозревать, что Хагрид попросил сопровождать их в качестве извинения за то, что отчасти был виноват в их нынешнем затруднительном положении. — Идите за мной. — сказал он, поманив их рукой. Трое учеников и Клык последовали за ним к опушке леса. Там, где тени сливались с травой, Хагрид опустился на колени, и Гарри заметил среди капель росы что-то блестящее. Хагрид погрузил пальцы в эту субстанцию, и она заблестела серебром на его перчатках. — Что это такое? — спросила Гермиона. — Кровь единорога… — мрачно сказал Хагрид. Малфой отшатнулся. — Что-то ранит бедных единорогов. В прошлую среду нашли одного мёртвым. А теперь ещё один, он сильно ранен. Мы его найдём, поможем, если сможем, а если нет, то избавим от мучений. — А что, если то, что убивает единорогов, найдет нас первым? — спросил Малфой с вызовом в голосе. — В этом лесу вам ничего не угрожает, пока с вами я или Клык. — заверил их Хагрид. — Тем не менее мы не будем рисковать. У всех есть волшебные палочки? Гарри, Гермиона и Малфой достали волшебные палочки. Хагрид одобрительно кивнул. — Мы разделимся на две группы, чтобы охватить большую территорию. Общайтесь с помощью цветных искр. Если найдете единорога, отправьте в воздух зеленые искры. Потренируйтесь прямо сейчас, покажите, что у вас получается. Цветные искры — несложное заклинание, они проходили его на уроке заклинаний в начале второго семестра. Искры Гермионы вспыхнули первыми, за ними последовали искры Гарри и Малфоя. — А если возникнет опасность, посылайте красные искры. И снова все продемонстрировали, что способны произнести заклинание. — Ну ладно. — сказал Хагрид, и на его лице снова появилась мрачная решимость. — Одна группа со мной, другая с Клыком. — Я пойду с Клыком! — быстро сказал Малфой, подходя ближе к собаке. — Конечно, но предупреждаю, он очень трусливый. Гарри, иди с ними. Гермиона, ты со мной. Гарри поморщился, но промолчал. Пока Малфой поудобнее перехватывал волшебную палочку, а Гермиона бормотала под нос короткий список защитных заклинаний, Хагрид наклонился к нему и прошептал на ухо. — Прости, что свалил это на тебя, Гарри. — сказал Хагрид. — Но я не могу оставить ученика и Клыка совсем одних, даже если это такой, как он. Я знаю, что ты не позволишь ему причинить тебе вред, но дай знать, если тебе понадобится помощь. Гарри посмотрел на Малфоя, собрался с духом и кивнул. Они вошли в Лес, следуя за каплями крови единорога. Когда они добрались до развилки, Хагрид и Гермиона свернули налево, а Гарри, Малфой и Клык — направо. В редкий момент единения Гарри и Малфой одновременно зажгли кончики своих палочек с помощью Люмоса. Клык бежал рядом с ними. — Это из-за тебя я здесь застрял, Поттер! — проворчал Малфой, как всегда, жалуясь. — Из-за тебя и этого чёртова дракона. — Мы тебя не заставляли вставать с кровати, Малфой! — огрызнулся Гарри. — А теперь заткнись. Чем быстрее мы с этим покончим, тем скорее все вернемся в постель. Малфой фыркнул и осветил тропинку из крови, ведущую направо. Его рука с волшебной палочкой слегка дрожала. — Здесь ты не такой смелый. —хмыкнул Гарри. — Заткнись, сам-то еле на ногах стоишь! — прошипел Малфой, но не стал опровергать слова Гарри. Минуты тянулись, а тропа уводила их всё дальше и дальше в лес. Чем дольше они шли, тем больше лунный свет скрывали верхушки деревьев. От шороха листьев под ногами у Гарри по спине бежали мурашки. Он ничего не мог поделать с подсознательной паранойей. Ощущение, что за ними наблюдают, преследовало его на каждом повороте тропы. Внезапная тишина прозвучала как резкий стаккато. Гарри напрягся, а Клык замер рядом с ним. Он внимательно прислушался, но ничего подозрительного не услышал. Позади раздался внезапный шум, и Гарри резко обернулся, инстинктивно сжав кулаки. Он замахнулся, но Малфой отшатнулся и упал, едва увернувшись от его плохо нацеленного удара. — Ты что творишь?! — заорал он, потирая спину и поднимаясь на ноги. — Я хотел спросить у тебя тоже самое! — парировал Гарри. — Это ты так пошутил? — Хотел проверить твою гриффиндорскую храбрость. — Я думал, слизеринцы хитрые, а у тебя хитрости как у тролля. Малфой фыркнул и посветил волшебной палочкой, чтобы снова найти след. Брызги серебристой крови на стволе ближайшего дерева указали им путь. — Мне кажется, или их стало больше, чем раньше…— пробормотал Малфой дрожащим голосом. Гарри поднес палочку ближе, чтобы проверить. — Не только тебе… — подтвердил он, увидев лужу. Он не был знатоком единорогов, но эта кровь выглядела гораздо... свежее, чем образец на краю Леса. — Должно быть, мы уже близко. Чем дальше они шли, тем гуще становилась кровь и тем выше становились деревья. Казалось, они приближались к самому сердцу Леса, где корни всё сильнее переплетались с подлеском. — Абсолютное безумие! — повторил Малфой. — Лес объявили запретной зоной для студентов, а теперь они решили устроить здесь наказание. Абсолютное безумие! Гарри не обратил внимания на бессвязную речь. По его телу начало разливаться ледяное ощущение. Он не знал, в каком состоянии может находиться единорог, но такая потеря крови — плохой знак. — Честно говоря, из-за этого знаменитого Гарри Поттера и какого-то заговора, который Элрик и Яо пытаются скрыть, вся школа сошла с ума. Ветка хрустнула под ногой Гарри, и он резко остановился. Малфой налетел прямо на него, и Гарри почувствовал, как кончик его палочки уперся ему в спину. Малфой с рычанием отпрянул, но Гарри мог только смотреть на него в полном шоке. — Ты знаешь об Аместрисе? — Так вот что ты называешь заговором? — спросил Малфой, и на этот раз презрение в его голосе сменилось почти искренним любопытством. — Что такое Аместрис? Гарри колебался. Малфою нельзя было доверять информацию об Аместрисе. Как бы его ни интриговала вся эта история, он слишком переживал за Эда, чтобы выдавать секреты столь очевидному врагу. Тем не менее Малфой уже понимал, что Эд и Линг не так просты, как кажутся на первый взгляд. Это была не столько подсказка, сколько возможность взглянуть на ситуацию под другим углом. — Я слышал, как Линг упомянул об этом в первый день занятий. Он сказал что-то вроде: «Это школа магии, а не Аместрис». — И что это значит? — пробормотал Малфой. — Какое-то место? Какое-то тайное убежище? — Что, такой важный Драко Малфой никогда о нем не слышал? — съязвил Гарри, не успев себя сдержать. Это снова вызвало гнев Малфоя, и на смену заинтересованности пришла ненависть. — Заткнись, Поттер. Он явно что-то скрывает. С каких это пор у сыновей министровесть двенадцатилетние телохранители? В хорошие дни настроение Яо непредсказуемо, а в плохие — невыносимо. Он никогда не относился ко мне с тем уважением, которого заслуживает моя фамилия. Я выясню, что он скрывает, и заставлю их пожалеть, что он от меня это утаил. Гарри пожалел, что проговорился об Аместрисе и даже допустил мысль о том, что может узнать что-то новое. Он шагнул вперед и чуть не поскользнулся. Он наступил в большую лужу крови, и его ботинки испачкались в серебре. Он раздвинул ветви ближайшего дерева. — Тихо… — прошипел он, и его голос, должно быть, прозвучал особенно настойчиво или испуганно, потому что Малфой прислушался. Гарри поднял палочку чуть выше, освещая поляну, на которую они вышли. Клык заскулил, и сердце Гарри сжалось от горя. Он никогда раньше не видел единорога, но существо, лежавшее перед ним, до жути походило на тех, что изображались в книгах о волшебном мире. Из раны на боку сочилась кровь. Единорог лежал у корней дерева на противоположном конце поляны, мёртвый… Гарри, не зная, что делать, посмотрел на Малфоя. Тот стоял неподвижно. Нельзя сказать, что он расстроился, увидев единорога мертвым, но то, что он не стал насмехаться, о многом говорило. Они наткнулись на нечто по-настоящему трагичное и отвратительное. — Давай… — едва слышно прошептал Гарри. — Давай пошлем вверх зеленые искры и... Он замолчал, услышав шорох с другой стороны поляны. Малфой отступил на шаг. Гарри прищурился, пытаясь разглядеть что-то в темноте, и спрятал кончик волшебной палочки глубоко в кармане, чтобы приглушить свет. Из-за деревьев выплыло нечто, похожее на развевающийся плащ. Капюшон полностью скрывал лицо, не оставляя никаких различимых черт. Фигура склонилась над единорогом, припав к ране. Она прижалась лицом к ране, и, к ужасу Гарри, поляну наполнили чавкающие звуки. Существо пило кровь единорога. Малфой вскрикнул и отскочил назад, Клык последовал за ним. Фигура оторвалась от трапезы и повернула голову в сторону звука. Шрам Гарри пронзила внезапная ужасная боль, и он упал на колени. Фигура в плаще приближалась к нему, он попытался подняться на ноги... По лесной подстилке загрохотали копыта, и что-то — или кто-то — врезался в фигуру в плаще. Гарри закрыл глаза, пытаясь унять боль в шраме. Когда она немного утихла, он протёр глаза и огляделся. На поляне появилась новая фигура, а жуткого монстра в плаще нигде не было видно. Пришелец был наполовину человеком, наполовину лошадью. Его грива была светло-русой, почти серебристо-белой, а лицо выглядело юным. — Кто... кто вы такой? — спросил Гарри, пытаясь подобрать наименее грубую формулировку. — Меня зовут Флоренц. — ответил незнакомец. К счастью, он не обиделся. — Я кентавр. С тобой всё в порядке, Гарри Поттер? Гарри не стал спрашивать, откуда кентавр знает его имя, это было не самое удивительное, что произошло за эту ночь. — Что это было за существо? Выражение лица Флоренца стало напряженным и мрачным. — Тебе нужно вернуться к Хагриду. — сказал он вместо прямого ответа. — В лесу сейчас небезопасно, особенно для тебя. Ты умеешь ездить верхом? Так будет быстрее. Гарри кивнул, и Флоренц опустил передние копыта на землю, чтобы Гарри мог забраться ему на спину. Не успел Гарри перекинуть правую ногу, как вокруг них загрохотали копыта. На поляну выбежали ещё два кентавра. Оба были заметно старше Флоренца, а тот, что с растрепанными чёрными волосами, выглядел просто разъяренным. — У тебя совсем чести нет, Флоренц?! — взревел он. — У тебя на спине человек! Ты что, мул какой-то?! — Ты хоть понимаешь, кто это? — возразил Флоренц. — Это мальчик Поттер. Чем раньше он покинет Лес, тем лучше. — Мы не идем против воли небес! Разве мы не читали о том, что грядет, в движениях планет?! — Послушай, Бэйн… — задумчиво произнес рыжеволосый кентавр, пытаясь оценить ситуацию. — Я уверен, что Флоренц поступает так, как считает нужным... — Ради лучшего, Ронан?! — взревел Бэйн. — Мы, кентавры, должны заботиться только о том, что предначертано! Мы не обязаны бегать за заблудшими людьми! Флоренц встал на дыбы, и Гарри пришлось изо всех сил вцепиться в него, чтобы не упасть. — Ты что, не видишь этого единорога?! Ты что, не знаешь, почему его убили, или звёзды не открыли тебе эту тайну? До дня чёрного солнца осталось меньше ста лун! Нельзя допустить, чтобы события, предначертанные на этот день, свершились, иначе мы все погибнем! — Ты хочешь вмешаться в судьбу, предначертанную Вселенной?! — Если это обеспечит наше выживание, я вмешаюсь! Если потребуется, вместе с людьми! С этими словами Флоренц поскакал галопом, оставив Ронана и Бэйна одних на поляне. Несколько минут Гарри мог только цепляться за него и пытаться унять бешено колотящееся сердце. Он поднял голову и увидел впереди в небе красные искры. Флоренц мчался в их сторону. — Почему тот кентавр так разозлился? — решил спросить он. — От чего вы меня спасли? Галоп сменился рысью. На мгновение повисла тишина, и Гарри погрузился в размышления о том, какие ещё вопросы он хотел бы задать. — Гарри Поттер, ты знаешь, для чего нужна кровь единорога? — Нет. Мы используем только рог и шерсть с хвоста для зелий. — Убийство единорога — чудовищное преступление. — сказал Флоренц. — Кровь единорога поддержит в тебе жизнь, даже если ты на пороге смерти. Но за это придется заплатить ужасную цену. За убийство такого чистого и беззащитного существа, как единорог, ради корыстной выгоды, твоя жизнь будет проклята с того момента, как его кровь коснется твоих губ. Гарри вздрогнул, вспомнив, как плащ незнакомца сверкал серебром от крови, которую он слизывал. — Кому это нужно? Кто настолько отчаялся, что готов быть проклятым навеки? Разве не лучше умереть? — Так и есть. — согласился Флоренц. — Только те, кому нечего терять и есть что приобретать, доведут дело до конца. Этого достаточно, чтобы продержаться до тех пор, пока не появится что-то более... действенное. А вы знаете, что сейчас прячут в школе? — Философский камень… — не задумываясь, выпалил Гарри, и его осенило. — Эликсир жизни! — Да, он возвращает человеку все его силы и мощь. — Но кто... — Можете ли вы вспомнить кого-нибудь, кто много лет ждал возвращения к власти, цеплялся за жизнь в надежде, что ему представится шанс? У Гарри перехватило дыхание. После этих слов он смог кое-кого вспомнить. Но... этот ответ... нет... это было слишком ужасно... — Гарри! Он вздрогнул. К ним бежала Гермиона, за ней громыхал Хагрид. Вдалеке он заметил Малфоя и Клыка, которые жались к обочине. — Ты в порядке? — Д-да. — дрожащим голосом ответил Гарри. Флоренц снова пригнулся, позволив Гарри спешиться. — Единорог мертв. Там, на поляне. — На этом я вас покидаю. Желаю вам удачи, Гарри Поттер. Планеты и раньше ошибались... Надеюсь, это один из тех случаев. Флоренц рысью поскакал обратно в чащу, оставив Гарри наедине с другими вопросами, которые роились у него в голове. Как он оказался здесь, где, казалось бы, было безопасно? Почему Бэйн не хотел, чтобы Флоренц его спасал? Что такое день чёрного солнца и что должно произойти? Хагрид решил похоронить единорога по всем правилам утром и проводил студентов обратно в замок. Была ещё глубокая ночь, но он, очевидно, решил, что их столкновение со смертью само по себе является достаточным наказанием. Он оставил их в вестибюле, наказав идти прямиком в свои спальни. Гарри и Гермиона направились к лестнице, ведущей в гриффиндорскую башню, а Малфой пошел в подземелья. Может, Гарри показалось, но Малфой как-то странно посмотрел на него, когда они расходились. Гермиона выглядела такой же потрясенной, как и сам Гарри, так что он мог только догадываться, с чем они с Хагридом столкнулись в лесу. Оба молчали, и чем выше поднимался Гарри, тем хуже ему становилось. Это было хуже, чем их возвращение в гостиную после того, как их поймала Макгонагалл. Что бы Гермиона ни утверждала в начале года, было кое-что похуже исключения. В гостиной остались только Эд и Рон. Рон уснул, и, пока тот храпел, Эд поменял свой учебник по трансфигурации на книгу по алхимии. Увидев, как Гарри и Гермиона пролезают в портретную дыру, он сильно толкнул Рона локтем. Тот резко проснулся. — Что случилось, Гарри? — осторожно спросил Эд. — У тебя такой вид, будто тебя вот-вот стошнит. Гарри сглотнул. Мысль, которая пришла ему в голову в Лесу, была слишком ужасной, чтобы о ней думать, но все указывало на то, что это правда. Поэтому он не мог её игнорировать. — Ты был прав, Эд. Нам нужно разобраться с Философским камнем, и поскорее. Снейп собирается использовать его, чтобы вернуть Волан-де-Морта.