Часть 18

      Подготовка была адской. Тренировки на износ, массаж, физио, постоянные замечания — все вокруг сводило с ума. Рома хотел закрыть глаза и проснуться в том дне, когда только принял решение переехать из Сургута и пересмотреть его. Но уже было поздно. Он уже ввязался в это. Через час приедет Эмиль и они поедут к спортивному центру, откуда на клубном автобусе отправятся на игру. В Омск. В хоккейную столицу Сибири, где каждый живет и дышит тем, что поддерживает свою команду и делает так, чтобы соперник сломался.       «Порвите Лисиц к чертовой матери!»       «Омск за вас! Мы с вами! Мы стая!»       «Они такие… красивые. Кажется, хоккеисты мои новые краши!»       «Ястребы, вперёд!»       « Наши парни — наша мощь! Наша гордость!»       «Авангард, вперед. Омск с тобой!»       В интернет было страшно заходить. Под каждым постом про хоккей, под каждым видео в Тик-Токе, под каждым коротким сообщением в Телеграмм-канале, кругом были лозунги в поддержку команды из Омска и почти не было слов, которые могли помочь Роме поверить в себя и в команду, за которую он собирался играть уже завтра.       Корсаков сказал, что это классическая тактика омичей. Даже тех, кто про хоккей слышит раз в год, все равно пишет эти комментарии. Они ломают соперника психологически, а их парни добивают его на льду. Рому это не успокаивало.       — Ром, — Нина появилась в коридоре как раз в тот момент, когда Рома протирал ботинки. На узкой тумбочке уже стоял его рюкзак с вещами. Баул и клюшку забрал клуб, чтобы загрузить в автобус, так что он ехал налегке.       — Да, — сказал он, не отрываясь от работы. Все эти дни Нина пыталась начать этот разговор, но Карфенов отмахивался. У него не было сил на выяснение отношений.       Напряжение в квартире росло с каждым разговором, который так и не состоялся. Нина ждала его до вечера, пока Рома не приходил с тренировок. Пару раз вылавливала ранним утром, но он коротко кивал ей и уходил. Иногда даже не завтракал.       — Ты точно уверен, что справишься? — в ее голосе была тревога. Рома фыркнул.       Он поднял голову и посмотрел на нее. Она куталась в домашний свитер с котенком и пижамные штаны с утятами. Волосы, как и всегда, собраны на скорую руку в простенький пучок с торчащими прядками. Глаза покраснели. То ли от недосыпа, то ли от слез. Роме было все равно.       — Ну, я конечно, не переплюнул абитуриента, но с «Лисами» сработался, — ответил он, припоминая ей ее слова.       — Рома, я же не это имела в виду, — Нина ахнула, прикрыв рот ладошкой. Ее ранили его слова, то, как он произнес их и какой смысл вкладывал, — я не считаю тебя слабым. Просто… Ром, они играют в КХЛ, там другой уровень…       — Договаривай, — он посмотрел на нее и внутри у Нины все замерло. Рома, добрый, стеснительный, неряшливый, порой смешной и заботливый, сейчас был другим. Холодным, почти ледяным, — что я не достоин играть на таком уровне, да?       Нина не знала, что ему ответить. Каждое ее слово Рома воспринимал, как угрозу, как удар по его самолюбию, по его мечте. Она не считала его плохим игроком. Да, Нина не разбиралась в хоккее, но со слов Макара, Карфенов был перспективным, но дурным. Дурость лечится, а талант остается.       — Ром, — попыталась оправдаться она, но он, схватив рюкзак, выскочил из квартиры.       Она села на край тумбочки, той самой, где только что стоял его рюкзак и прижалась спиной к стене. Нина понимала, что Рома не готов к такой игре — физически, психологически, тактически. Его соперники не дети из молодежки, которые все еще романтизирую хоккей и снимают видосы на коньках, а взрослые люди, с карьерой и миллионными контрактами. Для них победа — вопрос чести.       — Все взял? — Эмиль выглядел бодрым. В подстаканнике небольшой термос. Судя по аромату, заполнившему салон авто — кофе. Клименков — в бомбере «Лисов» и джинсах, выглядел, как студент хорошего университета, а не хоккеист из континентальной лиги.       — Да, — Рома кинул рюкзак на заднее сидение, где были вещи Эмиля и сел. Щелкнул ремнем безопасности.       Эмиль ничего не ответил. Они ехали по заснеженному городу, вдоль домов, рекламных баннеров и автобусных остановок. Рома старался не паниковать, не фокусироваться на словах Нины о том, что «Авангард» — ему не по зубам.       — Я смотрел несколько их матчей, — признался Рома. Эмиль даже не посмотрел на него. Продолжил спокойно вести свою машину в сторону спортивного центра, — они мощные.       — Они хорошая команда, — без трепета ответил Эмиль. Просто, как факт. Как аксиома, которой не нужно доказательство. Все итак это знают, — но даже у суперкоманды есть слабости. Ищи их в игре.             Анализировать. То, чему его пытался научить Корсаков, о чем каждый день напоминал Анисимов. Не рваться, не бежать, не совершать ошибок, о которых потом пожалеешь. Смотреть. Оценивать. Не ждать слабины от соперника — знать, куда бить, с первого периода.       — Я анализировал, когда смотрел, — это было так. Рома даже заметки себе делал в блокноте, чтобы потом к ним возвращаться.       — И что смог понять? — Эмиль свернул на перекрестке.       — Они начинают бодро. Несутся. В первом периоде много силовых, очень. Они выматывают соперника, — пояснил Рома. Клименков кивнул — логика парня ему нравилась, — а потом… к третьему периоду они слабеют. Плюс их тренер… он любит короткие смены. Меньше минуты и все — на лавку.       — Их сила в скорости и ярости, а наша — в выносливости, — добавил Клименков, паркуя машину около клубного автобуса, — мы специально играем долгие смены в первом и втором периодах, чтобы была возможность нормально восстановиться и лучше спланировать игру. Когда ты бегаешь туда-сюда, то у тебя нет времени на анализ.       Длинные смены. Рома знал, что Корсаков часто ставит на них. На тренировках он специально заставлял их бегать по две-три минуты в игровом режиме, чтобы понять — кто выдержит, а кто нет. Рома выдержал. Он умел быть выносливым, потому что Сергеевич их так натаскивал. У спортивного центра собралась большая часть команды. Илья стояли со стаканчиком из кофейни и устало кивал на слова тренера. Тот активно жестикулировал, что-то рассказывая врачу команды. Водитель помогал игрокам укладывать вещи в багажник. Три дня… три дня, которые он проведет в Омске. Только сейчас эта поездка не казалась Роме приключением с командой, а была настоящей проверкой на прочность.       — Заходим, парни, — заметив их, Корсаков кивнул на автобус, — Карфенов, подойди сюда, — он махнул Роме, — ну что, сынок, готов? — он похлопал Рому по спине.       Тренер выглядел выспавшимся и свежим. Он сбрил щетину, которую Рома видел на вчерашней тренировке, пригладил седые волосы. Вместо дорогого костюма на Корсакове были джинсы и свитер — удобный для дороги вариант.       — Да, — ответил тот без тени сомнения. Оно было, но не на поверхности, а где-то в глубине. Так глубоко, что потребуется много времени, чтобы Рома снова смог его ощутить.       — Помни, избегай удалений. Они будут этого добиваться, — сказал тренер, — покажи, что ты умнее и хитрее.       Рома кивает. Он знал, что в меньшинстве у них почти нет шансов. Давление итак будет колоссальным. Чужой город, которых обожает своих ястребов. Чужая арена, где лед кажется другим. Даже запах… у Омска будет другой. Незнакомый и пугающий.       Поездка была в ночь, как и в прошлый раз. Многие брали с собой дорожные подушки, надеясь поспать по дороге. Рома забился в конец салона, сев у окна. Почти сразу рядом с ним плюхнулся Эмиль.       — Не против? — формально спросил он. Рома знал, что Клименкову его ответ не нужен, но все равно кивнул, — супер.       Эмиль натянул наушники и уткнулся в планшет — смотрел какой-то сериал. Рома пытался смотреть в окно, но когда автобус покинул город и неон вывесок сменила пустошь, ему стало неинтересно. Он порылся в рюкзаке и нашел книгу, которую взял пару дней назад в библиотеке спортивного центра — биография Валерия Харламова. Открыл на случайной странице.       «Пятый матч финала. ЦСКА — «Спартак». Харламов выходит на лёд с температурой. Врачи отговаривают, но он молчит и играет. Потому что команда ждёт. Потому что он не может подвести.» Рома невольно примерял это на себя. У него нет температуры, у него есть соперник, который объективно сильнее и мастеровитее, чем он сам. И есть команда, которая не ждет от него чудес, но надеяться, что он станет надежным тылом на этом матче.       — Не спишь? — Эмиль снял наушники и потер глаза.       — Нет, — Рома закрыл книгу, загнув краешек страницы на которой остановился, — не могу спать в дороге. Укачивает.       — Знакомо, — хмыкнул собеседник, поерзал на месте, ища удобное положение, — я до пятнадцати таким же был. Только дремать начинаю и все… фонтаном, — он с горечью усмехнулся. Не самое приятное воспоминание, — потом организм просто привык.       — Ты против «Ак Барса» играл свой первый матч в КХЛ? — вспомнил Рома.       — Да, — Эмиль развалился на спинке сидения, прикрыл глаза, — мне было двадцать один. Это был плей-офф, почти конец. У защитника из минского «Динамо» была какая-то травма, еще один попал под штраф. Короче, я попал туда так же, как ты к нам сейчас. Я думал, что помру там… в Казани. Первый период, как бешеный кот носился от них. Потом стало проще…       — Когда?       — К игре пятой, — прикинул Эмиль, разминая пальцы, — не боись ты так, они такие же хоккеисты, как и мы.       Рому это не успокаивало. Если Эмиль, который был куда лучше, чем он сам — Рома смотрел статистику Клименкова в молодежке и там было чем гордиться, смог адаптироваться только к пятому матчу в КХЛ, то Рому будут отскребать от льда. Он укутался в толстовку еще сильнее и снова открыл книгу. Это помогало хоть немного не думать о том, что его ждет завтра.       Их высадили у гостиницы. Обычное здание в семь этажей, с вывеской и парой беседок на территории. Игроки разбрелись по номерам, а Корсаков и его помощник, которого Рома видел первый раз за все время, поехали отвозить экипировку на ледовую арену.       — Идем, — Эмиль привел его в двухместный номер на втором этаже.       Обстановка простая, но уютная. Две кровати, тумбочки, стол, шкаф, телевизор, холодильник. Душевая с санузлом. На стенах картины с городскими пейзажами. На полу ламинат, поверх которого постелили ковер с непонятным узором. Эмиль бросил сумку на кровать и сразу же ушел в душ, а Рома подошел к окну. Обычный жилой квартал — супермаркет на первом этаже многоэтажки, автобусная остановка, киоски с газетами. Арены не видно и это успокаивало.

***

      Рома почти не спал — дурной знак. Еще в юниорке ему говорили о том, что перед игрой важно выспаться. Иначе развалишься не успев выйти на лёд. Но сна не было. Были мысли — о ссоре с Ниной, о том, что она не верит в него и убеждена в том, что он не достоин находиться с «Лисами» на одном льду.       Эмиль встал около восьми. Сидел на кровати, разминая шею и плечи, потом встал. Кивнул Роме. Только сейчас, в ярком свете, Карфенов увидел шрам, который остался на ноге Клименкова после травмы про которую он много раз слышал. Рубец казался гигантским и проходил через бедро.       — Он болит? — Рома возненавидел себя за этот вопрос, как только его озвучил.       В памяти всплыл момент, когда мама ругала его за то, что он пялиться на девушку, у которой были проблемы с опороно-двигаельным аппаратом. Ему было семь и тогда он не знал, что она больна. Сейчас он пялился на Эмиля точно так же, но тот не обращал на это никакого внимания.       — Нет, — ответил Эмиль, вытирая лицо белым полотенцем, — после операции — да, сейчас уже нет, — Эмиль не хотел говорить об этом. Не хотел вспоминать, как орал на самого себя и на Алису, как боль сводила с ума.       Рома прошел в ванную. Крохотное помещение с душевой кабиной, раковиной и унитазом. ну и узким столиком для всяких гигиенических штук. Из зеркала на него смотрел уставший от происходящего парень с едва заметными синяками под глазами. Волосы торчали в разные стороны, щеки и скулы покрыла щетина. Раньше он себя так не запускал.       — Нервничаешь? — когда он вернулся в комнату, Эмиль натягивал носки.       — Нет, — врет Рома.       — Я по твоему идиот? — Клименков прищурил глаза и недовольно посмотрел на Рому. Тот от стыда покраснел, — сядь, — он кивает Карфенову на кровать. Рома сел, — выдохни. И дыши каждый раз, когда близок к панике. Это просто игра. Обычный хоккей. Клюшка, шайба, ворота…       — Ястребы, — оно вырывается само. Как крик зверя, которого загнали в капкан и теперь он не может выбраться.       — Ну да, — хмыкнул Эмиль, — хоккеисты из хорошего клуба, не более. Не нужно думать, что ты хуже, чем они. Думай о том, что ты для них новое лицо. На меня, на Анисимова, на всех… на нас «Авангард» уже целую базу данных собрал. А ты…. ты кот в мешке, которого Корсаков хочет выпустить на лед. И сейчас от тебя зависит, какой кот выбежит — запуганный Барсик из-под забора или хищный манул.       Манул. Рома не сказал этого, но для себя решил, что он будет хищником. Опасным. Грозным. Птицы же бояться кошек? Да, в этом Карфенов был уверен. Мурка, которая жила у него в Сургуте, как-то поймала голубя и таскала его по всей квартире. Мама орала, как сумасшедшая, а папа пытался отобрать у кошки то, что когда-то было птицей. Сегодня Рома будет той самой кошкой, что поймала птицу.       Завтрак был плотным и правильным — каша, фрукты, ветчина и сок. Кофе Рома не пил. Ему становилось от него дурно, особенно, когда он стрессовал. Мужики смеялись и рассказывали друг другу какие-то байки, а он ковырял кашу и думал о том, что нужно не вестись на провокации.       Автобус ехал к Арене. И Рома, посмотрев в окно, замер. Кругом были флаги — на машинах, на столбах, на домах, даже на рекламных баннерах были черно-красные цвета домашнего клуба и ястребы. Рома никогда не видел, чтобы город оказывал такую поддержку. У «Лисов» такой фан-базы не было, даже несмотря на то, что желающих посмотреть хоккей не мало.       — Это просто флаги, — шепнул ему Эмиль, — представь, что это просто российский триколор и не парься.       Рома закрыл глаза. Вспомнил флаг России. Белый. Синий. Красный. Ни такой, как флаг соперника. Нейтральный. Свой. Как на форме. Как на флагштоке около школы и спортцентра. Как на спортивном костюме у Валива. В нем нет враждебности. Он открыл глаза. Ястребы не исчезли, просто перестали казаться ему пугающими.       — Итак, парни, не буду говорить о том, что игра будет сложной — вы это знаете, — Корсаков пришел в раздевалку, когда они готовились к раскатке. Даже здесь, а дали от трибун, было слышно, как ликует город. Как кричат, поддерживая свою команду. Как дают понять, что «Лисам» тут не рады.       На нем был форменный свитер «Лисов» — белая выездная форма. Оранжевые полосы. Номер его — 27, фамилию перешили. На изготовление нового свитера не было времени. Дали тот, что принадлежит заболевшему игроку. Все равно только на одну игру — не критично. Игрок, которого он заменял, тоже был 27. Так сказал ему Анисимов, когда Рома переодевался.       — Гоняйте их, — продолжал Корсаков, — чтобы никаких птиц в домашней зоне бы было. Да и на их территории тоже. Держите оборону. Рушьте их защиту. Грубо. Резко. Без прелюдий.       Он сидел в раздевалке, с командой, которая не стала своей. В окружении цветов и символов клуба-соперника. Даже на потолке был огромный ястреб — очередное напоминание, они тут гости.       — Карфенов, — тренер смотрит на него. Строго, сухо. Так, что становится не по себе еще сильнее, — не ведись на их провокации. Они будут тебя провоцировать — работа у них такая. Вывести тебя из игры. Нам нельзя играть в меньшинстве. Все всё поняли?       — Да!       Настроение у команды было боевое. Это немного успокаивало Рому. Лучше играть вместе с командой, которая верит в успех, чем с той, которая смирилась с поражением до выхода на лёд.       — Ну все, мужики, вперед! — он шумно выдыхает и вытирает пот со лба.       Они вышли из раздевалки. Капитан, вратари, остальные игроки. Выход на лед — длинный подтрибунный тоннель, конец которого утопал в ярком свете софитов. Здесь крики болельщиков становились еще громче. Рома сжал клюшку. Думать только об игре. Есть только игра. Он кот. Коты гоняют птиц. Они их не боятся.