Часть 19

      Ноги не слушались. Стали чужими и тяжелыми. Крики тренера и его помощника били по голове, как молоток. Кто-то хлопал его по плечу, кто-то толкал в спину. Рома шел следом за Анисимовым в сторону льда. Бесконечный бетонный тоннель с ястребами. Перед глазами рябило, как бывает, когда смотришь старый телевизор.       Он играл во втором звене. С Абдуловым, Тарасовым, Хорватским и Польчуком. Сильные мужики, каждый из которых мог вывернуть Рому наизнанку, при особом желании. Но сегодня они были с ним в одном звене. Одной командой. Которая должна победить.       — А вот и команда соперников — «Стальные Лисы»! — орал диктор, пока они раскатывались по своей части площадки, — у них произошла замена. Руслан Барышников пока еще находится на лечении после операции. Во втором звене вместо него будет играть Роман Карфенов. 27 номер. О котором мы ничего не знаем, — тараторил парень. По голосу — молодой, — о замене сообщили только утром, так что посмотрим, как он покажет себя во время предстоящего матча. А он обещает быть жарким.       — И команды выстраиваются на гимн, — подхватил второй диктор. Постарше, — да, сегодня мы наблюдаем первую в этом сезоне встречу наших Ястребов с «Лисами».       Рома занял позицию в линии. Старался не смотреть перед собой. Не видеть команду в черной форме. Не думать про них. Думать только про то, что он будет играть. Трибуны заполнены, люди кричат, свистят, топают. В молодежке такого нет. Там нет двенадцати тысячных залов.       — И гимн заканчивается. Сейчас капитаны команд по традиции подходят к арбитрам. Да, сегодня от «Лисов» у нас Фёдор Сенцов. Он уже ветеран в этой команде. Надежный и крепкий, — первый комментатор продолжает свою работу, — а вот у Омска это Евгений Дюшев. Он второй сезон в «Авангарде» и за его работой мы успели понаблюдать в прошлом сезоне.       Рома ушел на скамейку со своим звеном. Корсаков любил начинать первым. Эмиль был в первом. Не удивительно, учитывая то, какой сильный это игрок. Рома наблюдал, как огромная арена замерла, ожидая вбрасывания. Его сердце замерло вместе со всем вокруг.       — И «Авангард» выигрывает первое вбрасывание, сразу идет в атаку, — диктор тараторил, но Рома не цеплялся за его слова. Он смотрел, как Эмиль и Янушев пытаются разбить атаку противника, — и, бросок… да, вратарь «Лисов» сработал блестяще.       Смена была на второй минуте. Рома перебрался за борт и ощутил лёд. Чужой. Непривычный. Хотя заливали его везде одинаково. Он сразу подключился к атаке с Абдуловым, смог перехватить. Потом пас. Удар. Мимо. Шайба отлетела от штанги и кто-то из ястребов рванул за ней.       За две минуты он смог сделать несколько хороших пасов. Одну неудачную попытку броска в ворота — вратарь не дал ему открыть счет, но когда Рома оказался на скамейке, то Корсаков одобрительно похлопал его по спине.       — Пойдешь с первым звеном. Вместо Рыбина, — сказал тренер коротко и Рома кивнул.       Одно звено с Эмилем. Это или доверие, или желание дать более опытному игроку больше времени на отдых. Карфенов об этом старался не думать. Если тренер так решил, значит так надо.       Он снова на льду. Снова в игре. Эмиль действовал быстро, на опыте. Не так, как Рома. Перехват. Удар о борт, после которого Рома едва не потерял равновесие, но шайбу не упустил. Передача. Эмиль перехватывает и бросок.       — Гол! — заорал диктор, отчего фанатский сектор «Лисов» буквально взорвался овациями. Они замахали рыжими флагами, подняли выше плакаты с изображениями лисиц, — 8 номер. Эмиль Клименков только что открыл счет этой серии. Сейчас будет повтор и мы видим, что новенький пытается показать себя. У него это получается, передача сработала и Клименков забил. До конца первого периода еще десять минут, у хозяев есть возможность сравнять счет.       Эмиль выехал на вбрасывание. Против центрального нападающего Ястребов, кажется, диктор назвал его Петром или Павлом, Рома точно не запомнил. Крепкий парень, примерно такого же возраста, как Эмиль, с рыжей бородой.       Адреналин хлестал, как из рога изобилия. Рома терял голову, ловя кайф от игры. Он сделал хороший пас и Эмиль смог открыть счет. Он может играть, даже приносить пользу команде. Арена ликовала, красный и черный цвет стали одним морем из шарфов, бомберов, флагов и плакатов, но это море больше не волновало Рому. Он уходил с первого периода, как герой.       — Ну, парни, ну… мощь! — Корсаков был красный, как помидор. Эмоции лились через край. Он хлопал игроков по плечу, кого-то по спине, — Клименков, иди сюда, хитрый ты лис, — он почти по отечески обнял Эмиля за плечи, — и ты, пацан, — он подходит к Роме, — удивил, прям хорош. Так держать.       Рома расцвел, как мак. Щеки обжег румянец. Тренер его хвалит. Не Сергеевич, а тренер из КХЛ, человек, который стоит у руля серьезной команды. Он не может его подвести. У него нет на это права. Он кот, который охотится на птиц.       Сирена начала второй период и Рома оказался на льду. Пошли две минуты его смены. Долгие, как любит Корсаков, как соответствует его игровой стратегии. Была попытка передачи, которую разбили хозяева и один из игроков в черном уже несся с шайбой к воротам гостей. Перехват, Эмиль не успевает.       — Один-один, дамы и господа! — кричит диктор, — Игорь Пронин только что сравнял счет.              Рома видел, как ястребы поздравляют друг друга, хлопают по спинам. Арена ревет. Тысячи ног топают, голоса сливаются в один гул. Рома понимает, что если сейчас не переключится, то потеряет игру.       — Не расслабляйся, Карфенов, — толкнул его в плечо Макар и Рома кивает, снова включаясь в игру.       Вбрасывание, которое выигрывает Анисимов. Эмиль начинает вести. Рома держится близко, стараясь открыться для передачи, но его не пускают Ястребы.       — Что, лисенок, первый раз со взрослыми дядями играешь, — хмыкнул высокий защитник, преграждая путь Роме. Все шло по правилам.       Рома пытался выбраться из западни. С одной стороны борт, с другой — Ястреб. Кривая усмешка, довольное лицо.       — А тебе хоть заплатят, лисенок? На страховку хватит? А то мы тут дяди большие и страшные. Попортим тебе шерстку, — он смеялся. Хрипло, с издевкой. Рома только сильнее сжал клюшку.       Не вестись. Это просто часть стратегии. Их защитники тоже так делают. Провоцируют. Доводят соперника до удаления.       Смена была спасением. Рома выдохнул. Выбросил из головы слова противника. Он не лисенок, он манул. Дикий, хищный кот, который рвет добычу. Который охотится на птиц.       — Карфенов, держись, — рыкнул ему Корсаков, когда снова выпускал на лёд, — не ведись!       Не вестись. Только шайба, только клюшка, только ворота. Счет два — два. Забил Анисимов, кто-то из соперников сравнял. Второй период скоро кончится. Осталось продержаться совсем немного.       Рома вел шайбу, шел на передачу, но его снова тормозят. Толкают в борт, прижимают. Вынуждают бороться.       — Лисенок, а мамка то знает, что ты сбежал из гнезда? — Рома замер. Секунда, которая стоила ему шайбы. Соперник уже вел ее к воротам «Лисов».       Внутри бурлило. Не потому, что его снова задели. Это ерунда. В борт он летал часто, смог привыкнуть. Но мама… она в самом деле не знала, где он. Они не общались. Он тот самый лисенок, что сбежал из гнезда и утратил связь с семьей.       Он хотел догнать того защитника. Сказать ему пару слов, но Игнатенко сделал смену. Парень в черном сидел на скамейке, опустив голову. Это просто часть игры. Он тоже может драконить соперника.       Перерыв между вторым и третьим пролетел мгновенно, как шайба перед носом. Роме казалось, что они только зашли в раздевалку, как их уже снова вытащили на лед. Начали играть третьим звеном, чтобы сильные игроки из первого и второго смогли отдохнуть. На последней минуте третьего периода Ястребы вышли вперед три — два. Нужно было отыграться. Сравнять, но лучше выиграть.       — Третий период, дорогие зрители, болельщики, — диктор снова включился в работу, — пока что «Авангард» ведет со счетом, но у гостей есть время чтобы сравнять счет. Очередная атака в зоне хозяев. Бросок. Нет, мимо.       Рому снова преследует тот самый защитник — с ухмылкой. Снова пресует у борта, когда Рома пытается выйти на перехват.       — А че, правда, что ты на заводе боишься сдохнуть? — темнота. Рома не помнил, как это вышло.       Был только свисток арбитра. Чьи-то руки дернули его назад. Защитник лежал на льду, держась за нижнюю губу. Его клюшка валяется на льду. Игроки замерли. Он поймал взгляд Эмиля. Нет, не осуждение. Разочарование. Клименков разочаровался в нем.       — Роман Карфенов, номер 27, «Стальные Лисы». Две минуты, — вынес решение арбитр.       Рома сел на скамейку. Отдельно от своей команды. В изгнании. За свою несдержанность, за неумение контролировать себя и свои эмоции. Честно, но обидно. «Лисы» остались в меньшинстве из-за него. Слёзы навернулись сами собой, но он моргнул — не хватало ещё разреветься здесь, перед трибунами, перед камерами, перед этими ястребами, которые ощутили больше свободы, ведь теперь были в большинстве.       Судья, сидевший в штрафной зоне, невозмутимо смотрел на лёд. Ему было плевать. На Рому, на слезы, на штрафы. У него другая работа.       Его выпустили. Две минуты. Счет не изменился. Это уже успокаивало. Есть время, чтобы выйти в овертайм. Рома сразу полетел на атаку, на перехват. Он не даст сопернику задеть его снова.       — И Роман Карфенов снова в строю, — тараторит диктор, ликует сектор болельщиков, — и до конца третьего периода остается десять минут. У «Лисов» еще есть возможность сыграть вничью. Тогда нас будет ждать овертайм.       Рома подключился к атаке с Анисимовым, но Пронин и еще один парень в черном были сильнее. Рома ощутил, как отлетел в сторону. Удар о борт. Хруст был или не был — Рома не разобрал. Шлем слетел в полете, открыв голову для удара. Он шмякнулся на лёд, как кукла. Судья свистнул, остановив игру.       — Роман, — арбтр склонился, проверяя его состояние, — врача на лёд! — строго просит он, подняв руку.       — Рома, Рома, — Эмиль согнулся, смотря на него, — ты как?       — Рука и бок… не могу, — слова тянулись, как кисель. Сознание мелькало, казалось, что он сейчас отключится.       Он не помнил, как его переложили на носилки, как катили по длинным коридорам арены. В медицинском кабинете с серыми стенами, ждал врач скорой помощи в синем жилете. Его переложили на кушетку, стянули джерси, щитки, термобелье.       — Так, смотрим на меня, — яркий луч фонарика долбил в глаза. Он жмурился, но его хлопнули по щеке, вынуждая открыть глаза, — в сознании. Реагирует. Сами справитесь?       — Да, — Рома услышал голос Ильи Петровича. Потом щелчок — перчатки, — так, Рома, дышим. Глубоко, спокойно.       — Ааа, — он выгнулся, когда Илья дотронулся руки.       — Терпим, — почти приказывает Илья. Пальпация грубая, быстрая, но не жесткая. Просто, как факт, — перелома нет. Ушиб. Ставим противовоспалительные и анальгетики, — говорит он кому-то, кого Рома не видит, — бок в порядке. Просто синяк.       Руку закутывают в лед. Бок тоже. Он лежит, почти плача. Больно, обидно, унизительно. Постепенно помещение приобретает форму. Комната. Большая, светлая. Столы, шкафы, штативы для капельниц. Не просто медицинский кабинет, а полноценная палата для оказания неотложной помощи.       — Давай руку, — мужчина лет пятидесяти в сером медицинском костюме берет его здоровую руку, вытягивает.       — Не… не надо, — голос Ромы срывается на писк.       — Тихо, все нормально, пацан, — говорит мужчина. Рома чувствует, как кто-то снял с него коньки, — просто укол. Скоро станет легче.       Жгут сжимает руку, холодная салфетка протирает место для иглы. Она входит быстро, Рома не успевает ощутить. Врач фиксирует капельницу пластырем.       — Лежи, — врач хлопает его по плечу, — Илья Петрович, наблюдаем его. Если что — сразу неотложка.       — Конечно, Артем Витальевич, — так вот, как зовут того мужчину, — он крепкий парень.       Рома лежал на кушетке. Лед давил на руку и на бок, капельница тихо капала. Артем Витальевич возился около стола, а Илья куда-то ушел. Из коридора доносится голос диктора — вероятно, везде есть динамики или экраны для трансляции матча.       — ИИИИ мы завершаем трансляцию сегодняшней встречи. Четыре — два в пользу наших замечательных Ястребов, дорогие болельщики! — Рома почти закричал. Не от боли, от несправедливости. Они проиграли. Он в медпункте. Не с командой, не на льду, где можно бы было отыграться.       Он закрыл глаза. Хотел хотя-бы мысленно уйти от этого позора. Перестать думать о месте, в котором находится. О боли, что нарастала несмотря на препараты. Нина была права — он просто абитуриент, который прыгнул выше головы. Вернется домой и заберет документы из команды. Потом Сургут, мама, ее нравоучения и шарага.       — Как ты, сынок? — голос Корсакова выдернул его из дремоты. Вероятно, он уснул от действия лекарств. Главный тренер в дорогом костюме стоял перед кушеткой и с тревогой смотрел на Рому.       — Простите меня, — запищал он, заплакав. Роме было стыдно даже в глаза ему смотреть, не то, что говорить о своем состоянии, — я все подвел…       — Не говори так, Ром, — Корсаков потрепал его по плечу, — ты травмировался. Я говорил с Ильей, пара недель и будешь в строю. Такое со многими бывает. Сейчас только отдых, полный покой и лекарства. Домой приедем и Илья тебе даст все направления.

***

      Рома лежал на кровати в гостинице. Он даже отказался от ужина, который Эмиль принес ему в номер. Тело ныло, рука была в повязке. Ему дали какие-то таблетки, кажется болеутоляющие, но Рома не притронулся к ним. Он заслужил эту боль. Наказание за его срыв, за его штраф, за то, что команда проиграла этот матч.       — Ром, надо кушать, — Эмиль сел на край его кровати, — не будет сил — не поправишься.       После игры они приехали назад в гостиницу. Выезд домой утром. Игрокам дали время на отдых, нормальный сон. Рома сразу завалился на кровать. Эмиль ходил на ужин, потом принес еду Роме, но тот его игнорировал.       — Говоришь, как моя мама, — буркнул Рома, отвернувшись к стене.       Эмиль ничего не ответил. Только усмехнулся, а потом похлопал Рому по ногам.       — Ром, да, ты вел себя, как идиот. Тарасова этого побил, потом полез на рожон, — он говорил это без обвинений, без упреков.       — Вы проиграли из-за меня, — Рома шмыгает носом, — я подвел тебя, Корсакова, команду, всех… даже себя.       — Хорошо, — Эмиль не спорит, не переубеждает. Он просто кивает, — ты подвел команду, ты вынудил нас играть в меньшинстве. Дальше?       Рома лег на спину. На его лице была небольшая ссадина — получил при падении, но не фатально. Он с непониманием посмотрел на Клименкова, так как это была не та реакция, которую ожидал услышать Карфенов.       — Что? — Рома моргнул.       — Дальше что? — тон спокойный, ровный, раздражающий. Рома нахмурился, но Эмиль не предал этому значения — специально или нет, парень не знал, — я пытаюсь понять, в чем еще ты готов себя обвинить? В вымирании динозавров? А что, хороший вариант…       — Ты блин издеваешься надо мной? — шипя от боли, Рома сел, приподнявшись на здоровом локте.       — Ты сам с этим прекрасно справляешься, — отметил Клименков, — я просто показываю, что самобичевание — контрпродуктивно.       Рома фыркает и падает назад на подушку. Бок отзывается тянущей болью, как и рука. Он не думал, как будет переодеваться перед сном. В медпункте ему помог Илья — человек, который сначала показался Карфенову отстраненным и холодным, бережно освободил его от нижней части хоккейной формы и помог натянуть джинсы, свитер, ботинки и куртку.       — Ром, проигрыш не строится на одном игроке, — констатирует Эмиль, встав с места, — хоккей — командный вид спорта и ответственность за победу, как и за ее отсутствие, всегда лежит на всей команде. И да, выпей таблетки. Если ты будешь стонать от боли посреди ночи, я придушу тебя подушкой, — последнее явно было сказано в шутку. Рома хотел на это надеяться.       Он все же потянулся за банкой с таблетками и закинул в рот пару штук, как и советовал Илья. Мысли о собственной никчемности никуда не ушли, не перестали жрать, но боль стихала, медленно расслаблялось тело.       В эту ночь он спал крепко. Таблетки делали свое дело и не оставляли ему шансов. Утром его разбудил Эмиль — завтрак, сборы и выезд. Он помог Роме переодеть кофту, пришлось убрать фиксатор для руки, но потом Клименков вернул его на место.       — Как ты себя чувствуешь? — Илья встретил его в коридоре.       — Пойдет, — ответил Рома.       — Когда вернемся домой, зайди ко мне в кабинет. Я тебя еще раз посмотрю и напишу рекомендации, — он хлопнул Карфенова по плечу и пошел в свой номер, а Рома спустился на первый этаж в ресторан отеля.       Он ждал публичной порки. Такой же, как была в Сургуте, когда он схлопотал удаление и команда проиграла, так как не умела хорошо играть в меньшинстве. С каждым шагом его волнение усиливалось, сердце стучало все быстрее, но на деле оказалось, что всем все равно. Пара игроков, в том числе Анисимов, уточнили все ли с ним в порядке. На этом все. Словно никого не волновал проигрыш во вчерашней игре.              — Расслабься, свои тебя кусать не будут, — сказал Роберт, когда Рома сел около него, — помочь намазать хлеб маслом?       — Да, спасибо, — ему было неловко за свою беспомощность и за то, что другим приходится ему помогать, но Анисимов не задавал вопросов, просто сделал ему бутерброд и все.       — Слушай, ты молодец хотя-бы за то, что вышел против «Авангарда», на их домашней арене. Это уже говорит о многом, — он улыбнулся. Сонно, но искренне, — у тебя были неплохие пасы… а удаление, господи, Ром, да всех тут штрафуют. Это же хоккей. Не парься.       Автобус ждал их у гостиницы. И не только автобус, но и Пронин с Даниловым — защитником «Авангарда». Оба в черных пуховиках, ботинках. Стояли недалеко от одной из заметенных снегом беседок.       — Привет, «Лисы», — Игорь махнул рукой, потом обменялся рукопожатиями с игроками, — прости, пацан, ничего личного, — сказал он Роме, когда дошел до него.       — Все… все нормально, — заверил его Карфенов, хотя все еще злился на этого человека.       — Неплохой ты игрок, — заверил Пронин, — просто немного не привык к командным действиям. Это лечиться. Они ехали по уже знакомой дороге, которая соединяла два города. Рома сидел с Эмилем. Тот снова смотрел сериал, а Карфенов погрузился в мысли о том, что Нина все-таки права — он абитуриент, который полез в игру профессоров и поплатился за это.       Может хоккей не его? Рома никогда не думал об этом. Он просто играл и все. Ходил на тренировки, ездил на сборы, посещал соревнования и игры. Никакой прокрастинации и рефлексии за долгие годы хоккейной жизни. Только ранние тренировки, пропуски уроков в школе и награды.       У спортивного центра их встречали болельщики, жены и девушки игроков. Среди толпы Рома заметил Лизу, Нину и Макара. Стоило ему выйти из-за спины Анисимова, как улыбки на лицах друзей сменились тревогой. Даже Нина… она смотрела на него так, словно все было совсем плохо.       — Ромыч, черт, ты как? — Макар тут же перехватил его рюкзак, закинув себе на плечо.       — Просто силовой, — отмахнулся Карфенов, — мне нужно зайти к врачу… на осмотр, — он старался не смотреть на Нину. Не хотел в ее тревоге увидеть нотки укора, показывающего, что она была права.       — Конечно, — кивнул Петров, — я заберу твои вещи.       Рома ждал Илью около получаса. Он закончил какие-то дела в кабинете Корсакова, а потом велел ждать, пока переоденется. Только потом пригласил Рому, помог снять одежду до пояса. В кабинете было прохладно, Рома поежился.       — Ладно, посмотрим, как твоя рука, — Илья работал педантично. Не так, как в Омске, где было важно оценить остроту состояния и принять быстрое решение. Рома шикал, когда пальцы врача проводились по особенно болезненным участкам, — терпи, — строго велит Илья, — жить будешь.       Он вытер руки бумажным полотенцем, помог Роме одеться и зафиксировал руку. Потом сел за свой стол и достал из ящика бланки.       — В «Хамелеонов» я все передам, — сообщает врач, — две недели больничного. Никаких тренировок. Только покой, отдых и лекарства. Руку разрабатывай. Сам знаешь — простые упражнения, без силовой нагрузки. Уколы — противовоспалительное. Колоть хотя-бы пять дней. Напишу рецепт в нашу спортивную аптеку. Они выдают бесплатно. Есть кого попросить, чтобы поставили?       Рома замялся. Просить Нину — признать ее правоту и каждый раз натыкаться на то, что она его предупреждала. Это будет еще одним ударом для него, к которому парень не был готов. С другой стороны, была Лиза. Рома мог попросить ее.       — Есть, — кивнул он.              — Хорошо. Таблетки я тебе вчера выдал. Мазь тоже по рецепту возьмешь, — он писал быстро, размашисто, — через два дня придешь к Валиеву на контрольный осмотр. И не смей нарушать мои рекомендации. Поверь, я узнаю.       — Спасибо, — пробурчал Рома, взяв бумажки.       — Иди уже, — цокнул Илья, откинувшись на спинку кресла.